Без срока давности

Новости
12 ноября 2009 года Российский институт стратегических исследований и Комиссия при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России провели Международный круглый стол «Коллаборационизм и предательство во Второй мировой войне. Власов и власовщина».   С докладом «Любовь к Родине оказалась сильнее классовой ненависти (к вопросу о позиции белой эмиграции во время Великой отечественной войны 1941-1945 гг.) выступил директор РИСИ Л.П. Решетников  Материалы круглого стола вызвали широкий резонанс в России, Дальнем и Ближнем Зарубежье. Не имея возможности ответить всем авторам приходящих в Институт откликов, публикуем на сайте Института ответ ведущего научного сотрудника РИСИ В.Д. Кузнечевского  на письмо Г.Г.Вербицкого, пришедшее в июне 2011 г. из штата Нью-Йорк (США).

12 ноября 2009 года Российский институт стратегических исследований и Комиссия при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России провели Международный круглый стол «Коллаборационизм и предательство во Второй мировой войне. Власов и власовщина».

С докладом «Любовь к Родине оказалась сильнее классовой ненависти (к вопросу о позиции белой эмиграции во время Великой отечественной войны 1941-1945 гг.) выступил директор РИСИ Л.П. Решетников  Материалы круглого стола вызвали широкий резонанс в России, Дальнем и Ближнем Зарубежье. Не имея возможности ответить всем авторам приходящих в Институт откликов, публикуем на сайте Института ответ ведущего научного сотрудника РИСИ В.Д. Кузнечевского  на письмо Г.Г.Вербицкого, пришедшее в июне 2011 г. из штата Нью-Йорк (США).


 Уважаемый г-н Вербицкий Г.Г.!

Прежде, чем ответить на Ваше присланное в адрес РИСИ письмо под общим заголовком «Ответ на ложь», посвященное круглому столу «Коллаборационизм и предательство во Второй мировой войне. Власов и власовщина», состоявшегося 12 ноября 2009 года в Российском институте стратегических исследований, хотел бы поблагодарить Вас за внимание к работе названного круглого стола.


Директор РИСИ и я внимательно ознакомились с содержанием Вашего послания. С сожалением должен отметить необъективный его характер: может быть из-за слишком большого эмоционального накала, может по другой причине, в Вашем письме оказались искаженными многие исторические факты.


Но начну по порядку, с главного.


Полностью не соответствует исторической истине Ваше утверждение о том, что (цитирую из текста Вашего письма) «Власов и его соратники в тяжелейших условиях Третьего Рейха боролись за честь и свободу России» и представляли собой «российское освободительное движение во время Второй мировой войны».


Во-первых, хотел бы заметить, что общепризнанным во всем мире фактом является то обстоятельство, что на территории СССР в 1941-1945 гг. шла не просто Вторая мировая война, а действительно ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ (без всяких кавычек) ВОЙНА русского и других народов России против фашистской агрессии. Вела эту войну с германским вермахтом и его многочисленными европейскими союзниками, напавшими на нас с оружием в руках, Советская армия при безусловной поддержке абсолютного большинства нашего народа.


Вам наверняка известно, что Гитлер шёл на Россию с чётко обозначенными целями: уничтожить российское государство, из 200-миллионного населения СССР оставить жить не более 50 млн. человек, да и тех перевести в положение рабов на фермах немецких бюргеров, города-миллионники, и в первую голову Москву и Ленинград, затопить и т.д. В этих условиях встать на сторону фашистского врага с оружием в руках не означало ничего иного, нежели выступить против своей Родины, то есть предать своих родных и близких. Какая уж там «борьба за свободу»…


Народ наш и сегодня не может простить Власову не только его так называемую «РОА», но и то, что он в 1942 году бросил возглавляемую им 2-ю Ударную армию, предал своих солдат и перешел на сторону немцев. А ведь до этого момента Власов был вполне успешным военным командиром, и у него и в мыслях, судя по всему, не было переходить на сторону врага (почитайте его письма к жене, они же полны советского патриотизма).


Неудивительно поэтому, что подавляющее большинство нашего народа и в 1942 году, и в 2011-ом «Власова и его соратников» считают предателями, изменниками Родины. Живя в США, Вы, по-видимому, этого не хотите знать. Но это уже Ваша проблема.


Далее. Не будучи профессионалом в изучении истории, Вы сплошь и рядом ссылаетесь на якобы имевшие место факты, которые на самом деле в природе не существовали. Можно долго перечислять эти несуразности, которыми изобилует Ваш текст, но не буду этого делать, чтобы не утяжелять ответ. Остановлюсь только на одном, но типичном для Вас, примере. Он относится к Вашей трактовке позиции Москвы в отношении Варшавского восстания 1944 года.


На странице 6 Вы пишете: В ночь с «15 на 16-ое августа 1944 года английские и американские послы были вызваны на встречу с Вышинским…Джордж Кеннан, поверенный в делах, сообщил в Вашингтон, цитируя Вышинского: «Польша будет наша, от края и до края. Нам наплевать на борцов подполья не принявших коммунизм. По нашим понятиям они не лучше немцев. Если они и немцы уничтожат друг друга, то это тем лучше для нас. Нам безразлично, что вы, американцы, думаете о нас. С этого момента вы не имеете никакого отношения к событиям в Польше и пора, чтобы вы это поняли». Конечно, пишете Вы, «монолог Вышинского был произнесен по приказу Сталина».


К сожалению, для Вас, должен отметить, что приведенные Вами слова представляют собой фальшивку. Такого высказывания в природе не существует.


У Вас нет ссылки, поэтому остается неизвестным, откуда Вы взяли эту цитату. Могу внести ясность в это недоразумение. Приведу кусок из подлинных мемуаров Д. Кеннана, изданных в США (George F. Kennan. Memoirs. 1925-1950) и в 2002 году переведенных в России (Кеннан Дж. Дипломатия Второй мировой войны глазами американского посла в СССР Джорджа Кеннана. М.: ЗАО Центрполиграф, 2002, с. 136), где действительно говорится о позиции руководства СССР по отношению к Польше в момент Варшавского восстания, но совсем не так, как это преподносите Вы.


«Никто из нас в Москве, - пишет Д.Кеннан в повествовательном стиле, - не сомневался в истинной природе позиции советских руководителей. Это был прямой вызов западным державам, означавший, что советские руководители собираются изолировать Польшу от внешнего мира, а также их ничуть не заботит судьба польских борцов, не принимающих коммунистической власти, которые, с советской точки зрения, ничуть не лучше немцев. Это значило, что советским лидерам нет никакого дела до мнения американцев о польской проблеме и что они не намерены и впредь считаться с их мнением».


Почему Д.Кеннан пишет эту часть своих мемуаров в повествовательном ключе? Да потому, что не был он на беседе у Вышинского в ночь с 15 на 16 августа 1944 года. В ту ночь Вышинского посетили посол США в СССР Аверелл Гарриман и посол Великобритании в СССР Кларк Керр.


Вот подлинный текст шифровки Гарримана, которую он послал в Вашингтон после посещения Вышинского : «Вышинский твердо придерживается заявления (правительства СССР), открыто говоря, что восстание в Варшаве не стоит помощи, будучи твердо убежден в том, что восстание представляет собой несерьезную вещь и вообще не может повлиять на будущий ход войны. Он сказал нам, что не видит причин, в силу которых советское правительство должно было бы вновь рассмотреть этот вопрос».


А от себя А.Гарриман в своих мемуарах, опубликованных в США в 1975 году, добавил и свою собственную оценку:


«Русские не имели в своем распоряжении переправочных средств, которые позволили бы им пересечь Вислу, ширина течения которой под Варшавой превышала полкилометра. Русским необходимо было располагать гораздо большими средствами, чем они имели, поэтому Сталин просто не мог позволить себе такое решение – атаковать Варшаву.


Но уж коли поляки все-таки восстали против немцев – слишком рано, как он считал – то он рассматривал их действия как провокацию. Поэтому и сократил помощь. И не допустил, чтобы мы или британцы оказали полякам помощь поставкой оружия и продуктов питания. Сталин хотел убедить нас в том, что поляки восстали на свой собственный страх и риск, поэтому, если немцы уничтожат их, он за это ответственности нести не может. У меня сложилась уверенность, -- пишет А.Гарриман, -- что он нисколько бы ни расстроился, если бы поляки (в этом восстании) все погибли. Те поляки были преданы лондонскому правительству в изгнании, которое стояло на пути его, Сталина, Люблинскому комитету. Он рассматривал руководство Варшавского восстания как врагов Советского Союза, кем многие вожди восстания на самом деле и были. Если бы немцы их устранили, позднее они бы больше не мозолили ему глаза».


На таких вот «достоверных», с позволения сказать, «фактах», г-н Вербицкий, и строится, к сожалению, весь Ваш текст, что не вызывает доверия к Вашему письму в целом.


[Кстати сказать, что касается Д. Кеннана. В своих мемуарах и А.Гарриман, и сменивший его позже в Москве Ч.Болен откровенно отмечают часто проявляемую необъективность Д.Кеннана, проистекающую из-за его почти физиологической русофобии. Так что Вы выбрали не совсем удачный источник для цитирования].


Главное же, в чем мы расходимся с Вами, это в вопросе о том, можно ли оправдать предательство.


Вы в своём письме рассказали о трагичной судьбе Вашего отца. Это обстоятельство даёт мне право рассказать о моём отце.


Мой отец (1906 г.р.) был из крепкой крестьянской семьи в крупном сибирском селе под Тюменью. Его отцу (моему деду) принадлежал большой дом, в котором после раскулачивания местная власть поселила 16 семей бедняков. Дед держал большую библиотеку, конюшню со скаковыми лошадьми, в страду нанимал более 200 работников. Раскулачивали моего отца и деда пасмурным октябрьским утром в 1933 году. Но мир всегда был не без добрых людей. В ночь перед раскулачиванием деда и отца предупредили. Мужики они были решительные. На семейном совете решили, что дед останется дома, а сын, ночью же, захватив жену и детей, побежит сначала в Тюмень, сядут в поезд и по транссибирской железной дороге доберутся до Владивостока, а там переберутся на остров Сахалин, в г. Оха, где НКВД отца не достанет. Так и поступили. На Сахалине отец прожил 5 лет. В декабре 1938 года, когда большевистская власть начала потихоньку отпускать тиски репрессий в отношении раскулаченных крестьян, отец с семьёй вернулся на родину. Раскулаченный дед умер через несколько дней после бегства моего отца из деревни, дом, естественно, отобрали, поэтому поселиться пришлось у родственников мамы.


Но местная власть пришла к выводу, что отец опасен для неё и решила раскулачить его во второй раз. Пришлось бежать вновь, и вновь ночью. На этот раз отец с мамой добежали до Ленских золотых приисков, где на лесоповале и застигла его война.


Призвали отца в армию 25 июня 1941 года. Прощаясь с мамой, отец сказал: «Ты не переживай, Нюра, я за эту власть воевать не собираюсь, сдамся в плен, а там видно будет».


Были военные лагеря в Иркутской области, присвоение звания сержанта и в конце ноября 1941 года в составе сибирской дивизии под Москву и сразу в бой. До марта 1942 года отец со своими земляками-сибиряками освобождал захваченные фашистами подмосковные города и деревни. А потом, в апреле 1942 года, мама получила «похоронку», где было написано, что сержант Кузнечевский «пал смертью храбрых».


От отца за эти военные месяцы пришло всего пять коротких писем. В одном письме было кратко сказано: «был в рукопашной». По этим, хоть и очень коротким, письмам было видно, как, видя сожженные русские деревни, убитых жителей, в отце произошла перемена, как отец постепенно зверел от ненависти к немцам.


Уходя на фронт, отец не хотел воевать за советскую власть, но до него очень быстро дошло, что воюет он не за советскую власть, а за свою жену, за меня с братом, за русских людей, за свою Родину. В его письмах была не только ненависть к немцам, но и слова о том, как он любит мою маму и меня с братом, как он будет после войны беречь маму и как хорошо они заживут после войны. Скажи ему кто-нибудь тогда, что можно с оружием в руках встать на сторону немцев, я думаю, он бы на месте убил такого человека.


Вот такая история произошла, я думаю, не только с моим отцом, а и с миллионами других сибиряков. А Вы говорите нам о какой-то мифической «освободительной войне». Предателем был ваш генерал Власов, предателем и умер.


Владимир Кузнечевский,

доктор исторических наук,

ведущий научный сотрудник Российского института стратегических исследований.


16 июня 2011 г.

Москва