К итогам очередного форума «Россия, Китай и Монголия: вместе навстречу вызовам современности»

Аналитика
9-10 июня 2011 г. в Институте востоковедения (ИВ РАН) состоялся третий российско-китайско-монгольский форум «Россия, Китай и Монголия: вместе навстречу современности». С российской стороны в работе форума приняли участие учёные-востоковеды из академических институтов, МГИМО (У) МИД РФ, РИСИ, Забайкальского государственного гуманитарного педагогического университета.

 

Терехов В.Ф.,

ведущий научный сотрудник отдела исследований современной Азии,

кандидат технических наук

9-10 июня 2011 г. в Институте востоковедения (ИВ РАН) состоялся третий российско-китайско-монгольский форум «Россия, Китай и Монголия: вместе навстречу современности». С российской стороны в работе форума приняли участие учёные-востоковеды из академических институтов, МГИМО (У) МИД РФ, РИСИ, Забайкальского государственного гуманитарного педагогического университета. КНР и Монголию представляли по четыре научных сотрудника, соответственно, из Института Азиатско-Тихоокеанских исследований Академии Общественных наук КНР (ИАТИ АОН КНР) и Института международных исследований Монгольской АН (ИМИ МАН).

Темой форума были различные аспекты отношений между Россией, Китаем и Монголией. Были заслушаны 24-х доклада, по окончании которых состоялась свободная дискуссия. Выступления носили откровенный (иногда резкий) характер, поскольку докладчики не обходили серьёзных проблем в треугольнике «Россия-Китай-Монголия». Складывающаяся система отношений в треугольнике рассматривалась на фоне ситуации в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) в целом.

Возможно необходимостью учёта этого фона объяснялось предложение директора ИАТИ АОН КНР Ли Сяняна привлечь к работе последующих форумов учёных из других ведущих стран, таких как США, Япония, обе Кореи.

Общая тональность оценок состояния и перспектив развития российско-китайско-монгольских отношений носила достаточно скептический характер. Так, по мнению того же Ли Сяняна, изначальное несовпадение экономических и политических целей участников проекта «Большой Туманган» предопределило отсутствие какого-либо движения в его реализации. В рамках данного проекта (поддержанного ещё в конце 80-х годов прошлого века комитетом ООН «Проект развития») предполагалось в течение 1995-2020 гг. создание новых и развитие существующих инфраструктурных и промышленных объектов в районе стыка границ РФ, КНР и КНДР. Планировалось, что общий объём целевых инвестиций составит около 20 млрд дол. По мере реализации проекта предусматривалось подключение к нему других стран Северо-Восточной Азии (СВА), в частности, Монголии.

Причина актуализации интереса к проекту «Большой Туманган» китайскими учёными увязывалась с комплексной задачей формирования в СВА зоны свободной торговли (аналогичной той, которая была создана в 2010 г. между Китаем и АСЕАН, объединяющей десять стран Юго-Восточной Азии) а также с развитием северо-восточных провинций КНР. Китайскими участниками форума постоянно подчёркивалась крайняя необходимость получения этими провинциями выхода к морю.

Однако два других его первоначальных участника (КНДР, вышедшая из проекта в 2009 г., и Россия) опасаются появления инфраструктурного морского узла на реке Туманган под контролем КНР, в «тени» которого окажутся порты РФ (Владивосток) и КНДР (Раджин). В связи с этим единственным способом снижения опасений партнёров КНР китайские участники форума видят в «многостороннем планировании» процедуры разработки и реализации всех компонент проекта «Большой Туманган».

Ли Сянян ясно дал понять, что китайские инвестиции в объёмах, которые могут заинтересовать российский Дальний Восток, следует ожидать только в рамках данного проекта. Что касается Японии, то, по мнению китайских учёных, Россия едва ли может рассчитывать на сколько-нибудь заметные финансовые потоки из этой страны, поскольку на пути активизации российско-японских отношений стоит «неразрешённый спор из-за четырёх курильских островов [вследствие чего Россия] не подписала мирный договор с Японией и, таким образом, фактически не закончила с ней войну». Обращает на себя внимание близость приведенной формулы тому, что говорится по этому поводу в Японии.

Выступления монгольских учёных отражали в целом двойственный характер отношения монголов к КНР. С одной стороны, товарооборот с Китаем (составивший в 2010 г. 3, 4 млрд дол. при положительном для Монголии сальдо в 1, 4 млрд дол.) равняется половине всего объёма внешней торговли Монголии (в то время как доля последней в китайской заметно меньше 1 %). Более того, по словам сотрудника ИМИ МАН Д. Шурхуу, «когда в Монголии начнут осуществляться мегапроекты в горнорудной и обрабатывающей промышленности и инфраструктуре, [монголо-китайский] товарооборот может увеличиться в 2-3 раза». Он полагает, что «через 20-25 лет Монголия станет азиатской Канадой» по отношению к Китаю, имея в виду ту роль, которую играет Канада в американской экономике и политике.

В то же время с монгольской стороны высказывались серьёзные претензии к КНР. Указывалось, например, на кратное (в 4-5 раз) превышение пошлин, вводимых Китаем на импорт из Монголии, по сравнению с монгольскими пошлинами на импорт из КНР.

Однако основные опасения монгольских учёных обусловлены проблемой сохранения независимости страны. По мнению президента ИМИ МАН Л. Хайсандая, китайская экономическая экспансия имеет целью постепенное поглощение страны. В связи с этим он подчеркнул важность внешнеполитической концепции обобщённого «третьего соседа» Монголии, на роль которого претендуют США, Япония и ЕС.

По словам сотрудника того же Института Л. Бызгжава, «прозападная политика Монголии вызывает недоверие со стороны КНР». Настороженно в Китае относятся и к активизации деятельности Далай Ламы по консолидации мирового буддизма, а также его поддержке культурно-политического движения, обозначаемого как «панмонголизм». Всё это в КНР оценивается с позиций угрозы дестабилизации положения в Синцзяне и Тибете.

Развитие разнообразных связей с Россией также рассматривается в Монголии в качестве важного противовеса китайской экспансии. Но, как говорилось в одном из докладов, в «стабильно хороших» российско-монгольских отношениях пока нет крупных прорывов. Таковым мог бы стать проект совместной разработки уранового месторождения «Дорнод». Однако его развитию препятствуют неясные перспективы разрешения иска в Международный арбитражный суд, выдвинутого монгольскому правительству со стороны бывшего владельца данного месторождения канадской компании Khaan Resource.

Реальным претендентом на «прорывной» характер сегодня является проект организации транспортного железнодорожного коридора от крупнейшего угольного месторождения Таван Толгой к Владивостоку. Для его реализации необходимо построить железнодорожную магистраль от Таван Толгоя до Чойболсана длиной свыше 1000 км., о чём принято принципиальное правительственное решение. Монгольские участники форума в частных беседах особо подчёркивали политико-стратегическую значимость проекта, поскольку транспортировка угля из Таван Толгоя на внешние рынки через китайскую территорию обошлась бы в разы дешевле.

Что касается трёхсторонних проектов (например, по созданию транспортного коридора, связывающего Россию, Монголию и Китай), то о них говорилось вскользь и в самых общих выражениях.

В выступлениях российских участников форума можно выделить два основных момента. Во-первых, достаточно отчётливо прозвучала критика в адрес китайских партнёров по совместной приграничной и региональной деятельности. В частности отмечались низкие экологические нормы на китайских промышленных предприятиях, следствием чего является загрязнение приграничных рек; хищнические лесоразработки на российской территории китайскими компаниями; не только мелкие, но и крупные китайские фирмы действуют в России в «полуподпольном» режиме, не выплачивая никаких налогов в местные бюджеты; приезжие китайцы ведут себя на российской территории (впрочем, как и в Монголии) по-хозяйски, а не как гости.

Однако главная причина проблем в упомянутой выше деятельности связывалась скорее с собственно российскими факторами. В частности отмечалось, что все федеральные программы по развитию Сибири и Дальнего Востока, принимавшиеся в последние 10-15 лет, реализовывались лишь на 4-20 % с устойчивой тенденцией к понижению процента выполненных работ. Российская часть совместных проектов прорабатывается недостаточно тщательно. В регионе распространено общее ощущение «брошенности» федеральным центром.

Констатацию российскими участниками этих негативных обстоятельств и можно считать одним из основных выводов очередного трёхстороннего форума “Россия, Китай и Монголия”.