Стратегия Второго фронта, послевоенное устройство Европы и проблемы европейской безопасности на современном этапе

Аналитика
Доклад директора РИСИ, к.и.н.  Л.П. Решетникова на международной научно-практической конференции «Новые тенденции европейской безопасности: как мы начинаем ХХI век?». Конференция была организована администрацией Великого Новгорода, Новгородским государственным университетом имени Ярослава Мудрого совместно с Российским институтом стратегических исследований (РИСИ)  при поддержке Информационного бюро НАТО в Москве.

Доклад директора РИСИ, к.и.н. Л. П. Решетникова

на международной научно-практической конференции

«Новые тенденции европейской безопасности: как мы начинаем ХХI век?» 

22-23 апреля, 2010 г., Великий Новгород

После смерти Франклина Рузвельта Запад стремился не столько к восстановлению демократических режимов в Европе после фашистского диктата, сколько - к недопущению России в Европу и с этой целью подталкивал Сталина к ужесточению политического режима не только в СССР, но и в странах Восточной Европы.


На исходе 2009 года президент России Дмитрий Медведев обнародовал разработанный в Кремле проект Договора о коллективной европейской безопасности. Реакция на этот шаг за рубежом оказалась разной, от настороженности, а порой и полного неприятия, до неподдельной заинтересованности. Нет только одного – равнодушия. Это объяснимо: после событий 1990-х годов, когда распалась, худо-бедно, но десятилетиями существовавшая модель международной безопасности, разработанная в 1940-е годы Рузвельтом, Сталиным и Черчиллем, большинство мировых геополитических игроков активно занято поисками альтернативы прошлому. Естественно, что внимание историков, юристов, политологов привлекает прошлый опыт, то, как создавалась лидерами США, СССР и Великобритании Ялтинская модель международной безопасности. А она вырабатывалась и долго, и непросто, начиная с принятия 14 августа 1941 года Рузвельтом и Черчиллем Атлантической Хартии (в первоначальном названии - «Декларация Рузвельта-Черчилля»), к которой СССР присоединился 24 сентября того же года, и до Ялтинской конференции в феврале 1945 года.


Формирование этой системы международной безопасности проходило на фоне интенсивных переговоров между лидерами трех стран об открытии Второго фронта, феномен которого сам по себе и события, связанные с ним, во многом определили Ялтинскую модель международных отношений. Поэтому я свое выступление и посвятил именно этой теме.


Как известно, переговоры об открытии и сам процесс создания Второго фронта полны драматических противоречий, вызванных глубокими расхождениями политических позиций переговорщиков.


Сразу следует сказать, что инициатором создания Второго фронта была Москва. Сталин поставил этот вопрос в практическую плоскость сразу же после получения 8 июля 1941 года личного послания от Черчилля, где английский премьер сообщал, что Великобритания окажет помощь России в «рамках существующих обязательств», но без какого-либо политического соглашения.


Сталин ответил резко: либо военно-политическое соглашение, либо Москва прекращает всякие «разговоры о сотрудничестве». Иначе, намекнул советский лидер, все эти разговоры закончатся так же, как и московские в августе 1939 года!


Черчилль был вынужден принять аргументы советского лидера: война с Германией носила настолько судьбоносный характер, что Черчилль даже размышлял о том, что в случае оккупации немцами Английских островов британскому правительству придется перебазироваться в Канаду. И 12 июля было подписано «Соглашение о совместных действиях в войне против Германии». О Втором фронте в послании английского премьера речи не шло, но Сталин стоял на своем. 18 июля последовало первое личное послание Сталина Черчиллю, где советский лидер впервые выразил пожелание о создании англичанами «фронта борьбы против Гитлера на Западе (Северная Франция) и на Севере (Арктика)».


Черчилль, однако, отказался даже обсуждать этот вопрос. В ответ Сталин вплоть до августа 1941 года прекратил всякую переписку с английским премьером, проигнорировав 5 личных посланий Черчилля в свой адрес.


Сегодня невозможно сказать, знал ли Сталин о том, что по вопросу об открытии Второго фронта позиции английского и американского лидеров на тот момент существенно расходились, но на деле советский лидер взял курс на установление более тесного сотрудничества с Рузвельтом. А различия в позициях между англосаксонскими лидерами на тот момент были и развивались они на фоне непростой политической обстановки, складывающейся в этих странах по вопросу отношений с СССР.


К зиме 1941-го Англия уже два с половиной года находилась в состоянии войны с гитлеровской Германией, несла людские и материальные потери [ Широкую известность получила, например, бомбардировка немцами города Ковентри, центра авиационной промышленности Англии. В ночь с 14 на 15 ноября 1940 года немецкая авиация практически уничтожила этот город с четвертьмиллионным населением]. Общественное мнение англичан отдавало себе отчет в том, что такое война с Германией и потому решительно поддержало своего премьера, когда он 22 июня выступил по радио в поддержку СССР. Поэтому же на англичан произвело огромное впечатление известие о зимнем разгроме немцев под Москвой. Общественное мнение англичан, выраженное в английских средствах массовой информации, в буквальном смысле требовало от своего премьер-министра открыть Второй фронт против Германии в Европе, чтобы помочь русским в их борьбе с фашистами.


Но Черчилль даже слышать не хотел ни о каком Втором фронте в Европе. Так, уже после обмена посланиями со Сталиным он предложил Рузвельту всю американскую военную помощь направлять английским войскам на Мальте, Гибралтаре и в район Суэцкого канала.


Однако у Рузвельта мнение было другое: он выступил с идеей направить американскую помощь России с помощью британских морских конвоев в Мурманск и Архангельск.


Хотя у американского президента в этом вопросе положение тоже было не совсем простое. Социологические опросы показывали, что, в отличие от Англии, только около 50% американцев высказывались за немедленную помощь русским в их борьбе с немцами. А что касается Конгресса США, то там и вообще было сильное влияние консерваторов, которые даже слышать не хотели ни о какой немедленной помощи русским. Там преобладала позиция выжидания: кто возьмет верх в схватке между Германией и СССР. Американских консерваторов почему-то не заботило то обстоятельство, что от исхода схватки между немцами и русскими зависит положение США в Юго-Восточной Азии и в противоборстве с Японией. Зато это хорошо понимал Рузвельт и поэтому сразу же самым решительным образом занял позицию поддержки СССР.


А вот американские военные, в отличие от конгрессменов, были настроены совсем по-иному.


Начальник Объединенного комитета начальников штабов США генерал Джордж С.Маршалл, адмирал Гарольд Р.Старк, военный министр генерал Стимсон, которых активно поддерживал малоизвестный в то время генерал Д. Эйзенхауэр, оказывали давление на Рузвельта, считая, что русским необходимо оказать практическую помощь и для этого следует заняться подготовкой удара по немецкой армии в Европе путем переправки войск союзников через Ламанш на французскую территорию (Мемуары Аверелла Гарримана. W. Averell Harriman, Elie Abel. Specijalni poslanik kod Cherchilla I Staljina. 1941-1946. Globus/Zagreb. 1978, с. 124, 132, 137. См. так же: Herbert Feis. Churchill, Roozvelt, Stalin. Prinston Universsity Press, 1967, p.40).


Рузвельт склонялся на сторону военных и потому вопреки позиции Черчилля в начале 1942 года в переписке со Сталиным выразил готовность начать переговоры об открытии Второго фронта уже в 1942 году. В подтверждение этих своих намерений уже в первые два месяца 1942 года президент США направляет 132 тысячи американских военных за океан – 20 тысяч в Исландию и Северную Ирландию и 90 тысяч - в Индию, Бирму и Малайзию.


1 апреля 1942 года Рузвельт для согласования плана вторжения через Ламанш союзных войск 1 апреля 1943 года направляет в Лондон генерала Д. Маршала и Гарри Гопкинса. При этом генерал Маршалл предлагает часть войск переправить через Ламанш уже в 1942 году. Всего же речь шла о подготове на английском берегу 30 американских дивизий и 3 тысяч американских боевых самолетоа и 18 английских дивизий и 2 500 боевых самолетов.


При этом план, предложенный генералом Маршаллом, исходил из посылки, что если летом 1942 года русский фронт будет опрокинут и немецкие войска выйдут в 1942 году на Урал, тогда вторжение в Европу союзных англо-американских войск должно начаться не в апреле 1943 года, а летом 1942 года (Аверелл Гарриман, с. 137-138).


Но Черчилль с ходу отверг это особое мнение генерала Маршалла и уведомил президента Рузвельта, что ни в 1942-ом, ни в 1943 году «…О втором фронте не может быть и речи!» (Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 2 тт. 3-4, с 219).


По сути, линия Черчилля мало чем отличалась от политики Ллойд Джорджа или Чемберлена: все та же политика на ослабление влияния в Европе России, Франции, Германии, только сейчас добавилось еще и стремление не допустить на европейский континент, после евентуального разгрома фашистской Германии, Соединенные Штаты.


Рузвельт, с присущей ему прозорливостью, это видел, таскать каштаны из огня для Англии не хотел и потому вел линию на определенное сближение позиций со Сталиным, рассчитывая в лице Москвы иметь до известной степени союзника в соперничестве не только с Британией, но и с другими политическими игроками.


Естественно, что после войны Соединенные Штаты в роли европейского и мирового лидера никакой другой страны, кроме себя, видеть не хотели.


В этом свете я хотел бы обратить внимание на то, что сегодня международную общественность уже не может более удовлетворять ставшая рутинной точка зрения, которую, тем не менее, разделяет сегодня большинство западных и некоторая часть российских историков. Суть её сводится к тому, что в основе столкновения интересов англо-американских союзников и СССР на финальном этапе военных действий в ходе Второй мировой войны лежал, якобы, страх Лондона и Вашингтона перед лицом экспансионистских устремлений сталинского режима, стремившегося распространить коммунизм на всю Европу.


Эта искусственно придуманная схема перестает выглядеть отражающей действительный ход событий, если знать, что Сталин к 1944 году уже сильно поменял свои взгляды на мировую революцию.


28 марта 1945 года в Кремле на обеде в честь президента Чехословакии Э.Бенеша Сталин сказал: (Запись наркома танкостроения Малышева и секретаря Молотова Б.Д.Подцероба):


«Есть разговоры, что мы хотим навязать советский строй славянским народам. Это пустые разговоры. Мы этого не хотим, так как знаем, что советский строй не вывозится по желанию за границу, для этого требуются соответствующие условия.


Мы могли бы в Болгарии установить советский строй, там этого хотели. Но мы не пошли на это. В дружественных нам славянских странах мы хотим иметь подлинно демократические правительства». (И.Сталин. Соч. т.18, Тверь, 2006, с. 362, 360).


Черчилль об этих взглядах Сталина хорошо знал, так как Сталин ему лично говорил об этом и в 1944-ом, и в 1945-ом годах. Но Черчиллю нужно было, чтобы Европа, и вообще Запад, воспринимали Сталина именно как диктатора, силой насаждающего политический советский режим в восточноевропейских странах. Черчилль именно такого восприятия Сталина на Западе добивался и легко этого добился. Легко, так как в консервативных кругах США преобладало мнение, что нужно любой ценой, даже ценой огромных материальных затрат, поломать складывающееся между США и СССР некое подобие сотрудничества.


Рузвельт же понимал, что в послевоенном мире СССР ему нужен в качестве хоть и с ограниченными возможностями, но союзника. Его отнюдь не пугало, что в результате войны Россия выйдет реальным победителем Германии. США выходили из войны слишком мощным государством, чтобы им можно было кого-то опасаться.


Как известно, США вступили во Вторую мировую войну одними из последних. Англия же воевала дольше других стран, с 1939 года, и свои экономические ресурсы израсходовала больше других. США же, наоборот, в ходе войны укрепили свой экономический потенциал и превратились в самую экономически мощную державу мира.


Расходы Англии на войну за 6 лет военных действий превысили 25 млрд. фунтов стерлингов. Только внешний долг Соединенным Штатам по ленд-лизу в 1945 году составил 4,3 млрд. долларов и 1,2 млрд. – перед Канадой, то есть всего - 5,5 млрд. долларов. Последний платёж Лондона в пользу США в размере 83,25 млн. долларов и 22,7 млн. долларов в пользу Канады был произведен Англией совсем недавно – 29 декабря 2006 года (Би-Би-Си, 29 декабря 2006 года).


Вот так, в противоречиях и сложностях между союзниками начиналось создание Второго фронта и той весьма противоречивой модели международной безопасности, которая позже получила названия Ялтинской.


Россия была ослаблена войной, и в личных контактах с Рузвельтом Сталин не один раз давал понять, что СССР будет обращаться за помощью к США. А в феврале 1945 года в Ялте Сталин прямо обратился к Рузвельту с просьбой о кредите в 6 млрд. долларов и Рузвельт ответил на эту просьбу в принципиальном плане положительно.


Более того, на самом-то деле между Рузвельтом и Сталиным к 1945 году уже был достигнут компромисс: Сталин не оставляет войск Красной Армии в странах Восточной Европы и стимулирует развитие многопартийности в этих странах, то есть – некопирование советской системы, а Рузвельт в ответ обеспечивает серьезную помощь в возрождении экономики СССР.


Более того, в обмен на помощь в войне с Японией Рузвельт дал понять Сталину, что США могут рассмотреть вопрос об оккупации Россией после войны части Окинавы, допустить Россию к контролю над черноморскими проливами и даже военные базы в Турции и Ливане. От Сталина требовалось только одно: отказаться после войны от экспансии коммунизма в Европе и помощь в разгроме Японии. Все это не было зафиксировано на бумаге, но все это было проговорено в личных беседах двух лидеров.


Смерть Рузвельта 12 апреля 1945 года все эти построения поломала и в действие вступила другая логика событий. Вытолкнуть Россию из Европы можно было только одним путем: сделать акцент перед лицом американской и западноевропейской общественности исключительно на то, что в СССР сформировано тоталитарное общество, где нет места свободному развитию личности, где права личности сплошь и рядом нарушаются и именно это и составляет суть сталинского политического режима.


Убедить в этом американскую и европейскую общественность было не очень сложно, так как реальные основания для этого были. «Железный занавес» в сердце Европы опустился, но опустился он с той стороны. Черчилль и Трумэн вчистую обыграли Сталина на этом поле, тому не оставалось ничего иного, как играть по правилам, которые ему навязали. Хотя у него были другие устремления - надежды на западную (американскую) помощь.


Подведем итог всей ситуации с открытием Второго фронта.


Вопрос: Могла ли Вторая мировая война закончится в Европе не 9 мая 1945 года, а, скажем, летом 1943 года, то есть на два года раньше, если бы Второй фронт был открыт, как и требовал Сталин, и как на это соглашался Рузвельт, еще в 1942 году?


Для меня ответ очевиден: Да. Это могло произойти.


Вопрос: почему этого не произошло? Ведь в этом случае были бы сохранены жизни солдат союзников, а счет идет на сотни тысяч жизней. Были бы сохранены жизни узников фашистских концлагерей. Евреи не исчисляли бы своих погибших цифрой в 6 миллионов жизней.


Ответ: Война продлилась еще два года потому, что У.Черчилль и консервативные круги США во главе с Г.Трумэном ни под каким предлогом не хотели иметь конкурента в лице сильного Советского Союза и искусственно затягивали войну на истощение СССР. Политические и экономические интересы в данном случае взяли верх над здравым смыслом.


Вопрос: Каким было бы послевоенное политическое устройство в Европе, если бы война закончилась на два года раньше и на условиях, о которых почти уже договорились Рузвельт и Сталин?


Ответ: Можно предполагать, что раздела Европы на противоположные политические лагеря в том жестком виде, в каком это было после 1945 года, не было бы. Европа в политическом отношении была бы более однородной.


Вы можете сказать, что я нарисовал слишком благостную картину, что Сталин не допустил бы утраты советского влияния в Восточной и Центральной Европе, поскольку именно Красная Армия взяла Берлин, положив на этот штурм более 200 тысяч жизней советских солдат.


А вот и нет. Перед Сталиным стояла проблема экономического восстановления обескровленного войной Советского Союза, а средств на это у России не было. Сталин хорошо это понимал, потому и сознательно шел на размен: Запад России обеспечивает кредит в 6 миллиардов долларов на 25 лет, делится технологиями и специалистами, а СССР в ответ твердой рукой обеспечивает некопирование советского опыта (многопартийность, частная собственность на средства производства и т.д., и т.п.). С этой целью еще в 1943 году Сталин распустил Коминтерн, этот штаб экспорта революций.


В этом случае Сталин даже рассматривает вопрос о совместном с союзниками штурме Берлина со всеми политическими последствиями.


Но на деле все произошло так, как произошло. Не СССР, а Великобритания получила кредит от США в 4 миллиарда долларов, Европа получила план Маршалла, а СССР – «железный занавес».


Как мне представляется, этот опыт надо учесть и подумать над тем, возможно ли сегодня вернуться к реанимации упущенных в 1945 году возможностей?


Собственно говоря, именно это и предлагает сегодня Россия Западу, своим бывшим союзникам по войне, в проекте Договора о европейской безопасности от 29 ноября 2009 года.


Еще раз повторюсь.


И последнее соображение, но оно представляется важным. Если бы Черчилль не путался под ногами у Рузвельта и Сталина и не вел активнейшую обструкцию открытию второго фронта, то послевоенная история имела бы, вероятнее всего, совсем другую конфигурацию. Многое говорит за то, что если бы Рузвельт и Сталин, как они и договаривались первоначально, открыли бы второй фронт летом 1942 года, то не было бы ни НАТО, ни Варшавского договора, ни пресловутого социалистического лагеря. Потому что война бы закончилась уже к 1943 году и не было бы нужды нашим войскам завоевывать всю Восточную Европу. Были бы сохранены огромные людские ресурсы, экономические ресурсы.


Да, в большинстве стран Восточной Европы у власти не были бы союзники СССР, но Сталин всегда принадлежал к изоляционистскому крылу большевистских радикалов и был большим прагматиком (до цинизма). Его главная цель – СССР, это его собственность, его хозяйство.


Поэтому когда идеологи в западных странах десятилетиями говорят и пишут о том, что политическая ситуация в Восточной Европе после войны развивалась под диктовку Сталина, на это можно возразить очень просто: Западу надо было события выстраивать не под диктовку прожженого интригана Черчилля, а в соответствии с реальной логикой развития политического и военного процессов. Тогда может быть и не было бы столь жесткого разделения Европы, да и коммунизм-социализм в СССР быстрее бы трансформировался.


Сейчас в России нет социализма, нет тоталитаризма, но угроза разделения, угроза своеобразного занавеса остается. В чем же дело? Думается, что главное не в социализмах-тоталитаризмах, или в неразвитости демократии. Просто в мире есть определенные силы (прежде всего финансово-экономические), которые видят в России исключительно потенциально мощного конкурента. Все события продиктованы именно этим обстоятельством – и когда Россия была монархической, и когда социалистической, и теперь, когда она идет по пути демократии.