Евросоюз, поддавшись эмоциям, может вновь наделать ошибок

Аналитика
Не исключено, что изоляция ЕС и России друг от друга станет реальностью

На фоне присоединения Крыма к России в ЕС разворачивается  кампания, направленная на политическую и экономическую изоляцию Москвы. Основным ее инструментом является пробуждение граничащих с паникой страхов перед «агрессивной» внешней политикой России. В Европе уже  всерьез опасаются вторжения российской армии не только на Украину, но также и в некоторые страны ЕС, а зависимость от поставок российских энергоносителей рассматривают как проблему, требующую немедленного решения.

Однако поддавшись эмоциям вместо трезвого анализа ситуации, Евросоюз рискует повторить практически те же ошибки, которые были совершены в последние годы в рамках его «восточной политики» и привели к возникновению политического кризиса на Украине.

В сентябре 2008 года, на волне аналогичных эмоций после конфликта в Южной Осетии, проект Восточного партнерства получил широкую поддержку на внеочередном Европейском совете, принявшем решение форсировать его реализацию [1]. Хотя еще незадолго до этого Германия высказывала серьезные возражения по поводу польско-шведской инициативы, настаивая на единой «восточной политике» ЕС и укреплении отношений с Россией [2]. Тогда же, в сентябре 2008 года, на саммите ЕС-Украина была принята совместная декларация о намерении в кратчайшие сроки заключить соглашение об ассоциации [3]. То есть то самое соглашение, которое через несколько лет сыграло роль «яблока раздора» в отношениях России, Украины и ЕС.

Через год, в сентябре 2009 г., уполномоченная Советом ЕС независимая международная комиссия в своем отчете признала, что боевые действия в Южной Осетии начала Грузия [4], но к тому моменту «восточная политика» ЕС уже начала развиваться по пути, который в конечном итоге и привел к событиям последних месяцев. С созданием Восточного партнерства два направления европейской «восточной политики» — отношения с Россией и отношения с шесть странами-участницами проекта — оказались не просто разделены, но и прямо противопоставлены друг другу, что предопределило возникновение логики жесткого выбора «или-или» перед которым позже были поставлены сразу несколько постсоветских стран, и в первую очередь Украина: или вступление в Таможенный и затем Евразийский союз, или подписание соглашения об ассоциации и зоне свободной торговли с ЕС.

Теоретически, позитивным решением этой дилеммы и для России, и для ЕС, и для стран «общего соседства» могло бы стать создание общего экономического пространства «от Лиссабона до Владивостока» [5], с инициативой которого в ноябре 2010 г. выступил Владимир Путин. Через год, в октябре 2011 г. почти аналогичное предложение в адрес ЕС прозвучало в связи с заявлением о планах создания Евразийского экономического союза [6]. Однако эта инициатива, как и неоднократные предложения об установлении прямого диалога между Европейской комиссией и Евразийской экономической комиссией (ЕЭК), озвученные на нескольких последних саммитах России и ЕС, не получили поддержки со стороны Брюсселя.

Параллельное развитие на постсоветском пространстве двух фактически конкурирующих между собой интеграционных проектов — евразийского и европейского, на фоне полного отсутствия диалога по проблеме «общего соседства» между ЕС и Россией или Еврокомиссией и ЕЭК и привело к тому, что Украина, зажатая в тесных рамках выбора «или-или», просчитав возможные негативные экономические последствия создания зоны свободной торговли с ЕС, не смогла принять однозначное решение в пользу какого-либо одного из интеграционных проектов и заморозила подписание соглашения об ассоцации непосредственно накануне саммита Восточного партнерства в Вильнюсе. Этот шаг, как известно, и стал началом украинского политического кризиса.

В этой связи примечателен тот факт, что украинские оппозиционные политики, которые длительное время требовали заключения соглашения с ЕС, придя к власти, сами отложили подписание его наиболее спорной, экономической части. Как объяснил и.о. премьер-министра Украины Арсений Яценюк, это было сделано «принимая во внимание переживания и опасения, не приведет ли зона свободной торговли к отрицательным последствиям для индустриальных регионов» [7].  То есть новая киевская власть пришла практически к тому же выводу, которым руководствовалось правительство Николая Азарова в конце ноября 2013 г. И это не только вызывает ряд вопросов о смыслах «украинской революции», но также и опровергает обвинения в адрес России о якобы имевшем место давлении на Киев, громко звучавшие со стороны ЕС после провала саммита в Вильнюсе.

Несмотря на начавшийся политический кризис на Украине, определенный шанс разрешить ситуацию и вернуть ее в русло нормального политического процесса могли бы дать трехсторонние переговоры в формате Россия-Украина-ЕС — инициатива, выдвинутая в конце ноября Киевом и поддержанная Москвой. Сигналы о готовности к такому формату были поданы и из Берлина. О том, что трехсторонний подход к решению проблемы Украины поддерживает ряд стран Евросоюза, говорил и российский министр иностранных дел Сергей Лавров по итогам встречи со своими европейскими коллегами 16 декабря 2013 г. [8]

Но идея трехсторонних переговоров была заблокирована в первую очередь представителями Еврокомиссии, опасавшимися, что это может дать Москве инструменты влияния на политику ЕС в отношении Украины [9]. При этом сам Евросоюз по причине серьезных расхождений в позициях внутри Совета ЕС так и не смог выработать какую-либо действенную позицию по разрешению украинского политического кризиса вплоть до трагической развязки 18-20 февраля 2014 г.

Результатом нарушения заверенного представителями ЕС соглашения от 21 февраля стал приход в украинские властные структуры националистически ориентированных политиков, стремительное ослабление государственных институтов и дестабилизация обстановки на территории уже всей Украины, связанная в том числе и с неконтролируемыми государством действиям военизированных организаций и групп. Одним из ярких, но далеко не единственным проявлением этих процессов стало блокирование представителями «Правого сектора» Верховной Рады 27 марта 2014 года.

Однако основное внимание ЕС, фактически одобрившего произошедший переворот, оказалось сконцентрированным не столько на событиях в Киеве и на Украине, сколько на противодействии российской политике в отношении Крыма и дискуссиях о том, какой же следующий «шаг агрессии» предпримет Москва. При этом в Европе наблюдается явное нагнетание панических настроений: как отмечает немецкий журналист Андре Кюнленц, оценивая заголовки прессы Германии и Австрии, «можно подумать, что русские уже стоят на подступах к Берлину» [10].

На уровне общеевропейской политики эти страхи выливаются в стремление форсировать введение санкций против России. Основной тон в дебатах задают сегодня Польша и страны Балтии, добивающиеся максимального расширения санкционного списка российских представителей, а также скорейшей подготовки санкций «третьего уровня» и возможных мер защиты от ответных действий России. Высказываются также и мнения о необходимости скорейшего принятия Украины в ЕС и НАТО. При этом сторонникам более умеренного подхода становится все труднее противодействовать «восточноевропейским ястребам» [11].

К расширению санкций против России Евросоюз активно подталкивают и США, в том числе и демонстрируя необходимость решительных действий на собственном примере. Вашингтону разрыв между Россией и ЕС способен принести ряд очевидных выгод, как экономических, так и политических. 26 марта на саммите ЕС-США Барак Обама уже заявил о том, что США готовы поставлять в Европу американский сланцевый газ, а также высказался о необходимости для стран ЕС увеличивать свои расходы на оборону [12], что прямо подразумевает закупку американских вооружений. Обама высказался и о необходимости расширения собственных энергодобывающих возможностей европейских стран. Под этим очевидно понимается и разработка сланцевых месторождений в странах ЕС с помощью американских компаний. Первые такие проекты уже существуют, готовы к запуску и на волне страхов перед Россией получают серьезную политическую поддержку [13].

Кроме того, рост недоверия к России и ее возможная изоляция явно играют как на укрепление трансатлантических связей, которые в последнее время демонстрировали тенденцию к ослаблению, так и на сохранение американского влияния в Европе. И это не только сплочение НАТО, придание ему нового смысла и актуализация роли США как гаранта безопасности ЕС, но также и форсирование переговоров по договору о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве.

Надо отметить, что в ЕС, и в первую очередь, вероятно, в Германии, сегодня звучит достаточно много голосов, призывающих к прекращению паники и заявляющих о том, что политика изоляции России, не только повредит экономическим интересам Евросоюза, но и окончательно заведет его «восточную политику» в тупик. Неоднозначно и мнение общественности. Но все же более сильны те, кто однозначно обвиняет Москву в проведении агрессивной политики, а «понимающих Россию» европейских противников конфронтационного курса - в прямом ей пособничестве.

Исход этой дискуссии пока не ясен: Европа колеблется и расхождения во мнениях существенны. Однако вероятность того, что Брюссель на волне эмоций и страхов продолжит политику односторонних действий и «огораживания» России достаточно велика. В этом случае рано или поздно отношения войдут в новую фазу обострения, и не исключено, что изоляция ЕС и России друг от друга станет реальностью.

[1] Extraordinary European Council, Brussels, 1 September 2008. Presidency Conclusions. http://www.consilium.europa.eu/ueDocs/cms_Data/docs/pressData/en/ec/102545.pdf

[2] Ochmann C. Die Zukunft der Östlichen Partnerschaft aus deutscher Sicht. Bertelsmann Stiftung, Mai 2010.  http://www.bertelsmann-stiftung.de/bst/de/media/xcms_bst_dms_31394_31395_2.pdf

[3] EU-Ukraine Summit. Paris, 9 September 2008. Council of the European Union. http://www.consilium.europa.eu/ueDocs/cms_Data/docs/pressData/en/er/102633.pdf

[4] Report of Independent International Fact-Finding Mission on the Conflict in Georgia, September 2009. http://www.ceiig.ch/Report.html

[5] Von Lissabon bis Wladiwostok. Ein Gastbeitrag von Wladimir Putin. Süddeutsche Zeitung, 25.11.2010. http://www.sueddeutsche.de/wirtschaft/putin-plaedoyer-fuer-wirtschaftsgemeinschaft-von-lissabon-bis-wladiwostok-1.1027908

[6] Путин В. Новый интеграционный проект для Евразии — будущее, которое рождается сегодня. Известия, 03.10.2011. http://izvestia.ru/news/502761

[7] Яценюк объяснил, почему отложили подписание экономической части Соглашения с ЕС. УНИАН, 18.03.2014. http://economics.unian.net/finance/897673-yatsenyuk-obyyasnil-pochemu-otlojili-podpisanie-ekonomicheskoy-chasti-soglasheniya-s-es.html

[8] EU bureaucrats blocking talks with Russia on Ukraine row – Lavrov. Russia Today, 21.12.2014. http://rt.com/news/lavrov-interview-eu-ukraine-610/

[9] Questions emerge on Germany's new Russia policy. EUobserver, 15-01.2014. http://euobserver.com/foreign/122724

[10] Kühnlenz A. First We Take Jalta, Than We Take Berlin?. WeitwinkelSubjektiv, 24.03.2014. http://www.weitwinkelsubjektiv.com/2014/03/24/first-we-take-jalta-than-we-take-berlin/

[11] Auf dem Weg in den Handelskrieg. Telepolis, 21.03.2014. http://www.heise.de/tp/artikel/41/41297/1.html

[12] Press Conference by President Obama, European Council President Van Rompuy, and European Commission President Barroso. Council of the European Union, Brussels, Belgium, 26.03.2014. http://www.whitehouse.gov/the-press-office/2014/03/26/press-conference-president-obama-european-council-president-van-rompuy-a

[13] CDU spricht sich für Fracking in NRW aus. RP Online,26.03.2014. http://www.rp-online.de/politik/cdu-spricht-sich-fuer-fracking-in-nrw-aus-aid-1.4130756

[14] ARD-DeutschlandTREND, März 2014. Infratest dimap. http://www.infratest-dimap.de/uploads/media/dt1403_bericht.pdf