Американо-китайские отношения на новом этапе

Аналитика
В последнее время, особенно после выхода Китая на 2-ое место в мире по объему ВВП, за рубежом большое внимание уделяется перспективам развития американо-китайских отношений. Недавний визит председателя КНР Ху Цзиньтао в США подчеркнул усиление роли Китая в международных делах.

В последнее время, особенно после выхода Китая на 2-ое место в мире по объему ВВП, за рубежом большое внимание уделяется перспективам развития американо-китайских отношений. Недавний визит председателя КНР Ху Цзиньтао в США подчеркнул усиление роли Китая в международных делах. В Российском институте стратегических исследований состоялась беседа «Американо-китайские отношения на новом этапе», в которой приняли участие доктор исторических наук К. А. Кокарев, доктор политических наук А. В. Виноградов, старший научный сотрудник И. Ю. Фролова.

И.Фролова: По мере усиления роли Китая в мировой политике и экономике в печати неоднократно высказывалось мнение о нарастающей конкуренции между США и КНР в международных делах и той роли, которая при этом будет отведена России. На одном из заседаний Общественной палаты России, посвященном перспективам развития российско-китайских отношений, прозвучала следующая мысль. Темпы экономического роста КНР и потребность этой страны в источниках энергии и природных ресурсах неизбежно приведут к столкновению интересов Китая и США в мировой политике и так называемому новому переделу сфер влияния, своеобразной «войне» за доступ к ресурсам, необходимым для развития экономики. Это может поставить Россию перед выбором и необходимостью выстраивать новые сбалансированные союзы (РФ+США в противовес КНР или РФ+КНР в противовес США). Какова вероятность такого сценария? Может ли Россия повлиять на этот процесс с тем, чтобы избежать втягивая в «экономическую войну» между ними, а также обострений в отношениях с обоими государствами?


К.Кокарев: Характер и содержание двусторонних отношений в наступившем столетии заметно изменились. В Китае в последние два года все чаще говорят, что его нынешний потенциал и положение в мире дают возможность, не обращая особого внимания на критику и недовольство со стороны некоторых развитых стран Запада, «твердо держаться определяемого китайской компартией курса».


В данном отношении весьма показателен «обновленный» подход китайского руководства к отношениям с Соединенными Штатами, который был четко сформулирован Ху Цзиньтао в ходе государственного визита в США («пять пунктов»). Во-первых, китайская сторона объявила о своем твердом намерении продолжать выстраивать политические отношения с Вашингтоном на условиях равенства и взаимного доверия, «стремясь к единству и сохраняя различия». Во-вторых, экономические отношения между сторонами должны носить комплексный, «всесторонний» характер и быть взаимовыгодными. В-третьих, предлагается начать «глобальное партнерское сотрудничество» в интересах «совместного противодействия возникающим вызовам». Кроме этого, Китай предлагает американцам всячески способствовать дальнейшей «диверсификации каналов общения и честного диалога на высоком уровне», а также расширению контактов между гражданами обеих стран, особенно молодежных. В обозримом будущем эти «пункты», как полагают в Пекине, должны помочь в поиске компромиссов по таким проблемам, как безопасность, обменный курс китайского юаня, доступ на рынки, защита интеллектуальной собственности, продажа американского оружия Тайваню, снятие ограничений на экспорт высокотехнологичной продукции в КНР и др.


Эксперты отмечают, что Китай уже вступил в «новую стадию политической активности на международной арене», меняется тональность, психологический фон переговорного процесса. Это подтвердил и председатель КНР, заявив, что на нынешнем этапе китайско-американские отношения требуют «нового мышления, новых действия и нового настроя». Но их фундаментом по-прежнему должно быть уважение политической системы, суверенитета и территориальной целостности, а также «интересов развития» Китая. Именно на такой основе Пекин согласен строить с Вашингтоном «новое партнерское сотрудничество», укреплять «стратегическое взаимное доверие», совместно решать проблемы и «продвигать общие интересы» в ХХI веке.


А.Виноградов: Блоковая стратегия - а именно так я понимаю «сбалансированные союзы» - эффективна в относительно стабильной и прогнозируемой ситуации, когда есть четкое представление кого или что нужно уравновешивать. Россия и мир сейчас переживают один из поворотных моментов истории, наше будущее пока трудно предсказать. В этих условиях гораздо важнее многовекторная политика, которая дает каждому государству шанс найти оптимальный маршрут движения, выбрать наиболее перспективную модель развития. Для решения этой задачи лучше всего подходят ситуационные альянсы. Этой тенденции соответствует и формирование многополярного мира, предполагающего усиление роли многосторонних контактов и взаимодействия.


Если говорить об определенности и предсказуемости, то она существует, вероятно, только для США, место которых в мире сокращается, а влияние падает. Америке важно переломить эту тенденцию, поэтому она заинтересована в новых «вечных» союзах, которые на протяжении последних 5 лет настойчиво предлагает Китаю - G2, «чимерика» и др. Но неизменно наталкивается на равнодушно-холодное отношение КНР, которое иногда воспринимается даже как высокомерное. Затормозить эти негативные для себя процессы Вашингтон, безусловно, может. И пока у него остаются рычаги влияния, конфронтационный путь он не изберет - помимо Китая есть, например, Индия, с которой Америка в последнее время усиленно ищет взаимопонимание и не только для того, чтобы уравновесить растущий Китай. Возникновение «экономической войны» будет означать, что все иные возможности для поиска решений уже исчерпаны. Если такая перспектива и существует, то в весьма отдаленном будущем.


За обострением конкуренции вовсе не следует война, гораздо чаще все же просто меняются цены. Действительно, нарастающий дефицит ресурсов, в т.ч. энергетических – общемировая тенденция. Но эта проблема в значительной степени вульгаризирована СМИ и в таком виде господствует в общественном мнении. Точнее, на мой взгляд, говорить о росте спроса на энергетические, минеральные, продовольственные ресурсы. В отношениях США и КНР эта проблема пока вполне успешно решается. Соотношение реального сектора в этих странах по некоторым оценкам кратное 1:2 или даже 1:3. Китай в силу этого должен потреблять больше, чем США природных ресурсов, которые уже в виде промышленной продукции направляются в Америку. Такое разделение труда, отягощенное экологическими проблемами, сегодня, возможно, не устраивает Китай, но это был единственный способ реализовать его конкурентные преимущества. России нужно делать то же самое – торговать с прибылью для себя, а, главное, эффективно ее тратить, например, как китайцы.



И.Ф.: В течение последних лет значительно повысился уровень взаимодействия США и КНР в военной сфере: регулярными стали взаимные визиты представителей военного командования двух стран, достигнута договоренность о создании совместной группы, которая рассмотрит планы развития вооруженных сил США и Китая, обозначено стремление к усилению взаимодействия между армиями обоих государств. Следует ли России внимательно и настороженно относиться к данному факту? Каким образом сближение США и Китая в данной области может отразиться на российско-китайских отношениях и в целом на политике КНР в отношении РФ и других стран?


К.К.: Военные связи между США и Китаем призваны не нарушать общего настроя на конструктивное сотрудничество, достигнутого в ходе переговоров на высшем уровне. Для этого министр обороны Р.Гейтс заранее посетил Китай (9-12.01.2011) с тем, чтобы накануне государственного визита Ху Цзиньтао в Соединенные Штаты внести окончательные уточнения в программу нормализации и дальнейшего развития военного сотрудничества между двумя странами. Как следует из содержания переговоров глав военных ведомств и последующих официальных документов, это сотрудничество предполагается осуществлять в рамках действующих переговорных механизмов, а также соглашения по консультациям в военно-морской сфере. Стороны договорились о совместном участии в борьбе с терроризмом и пиратами, а также в деятельности по оказанию гуманитарной помощи пострадавшему населению. Создается совместная рабочая группа, которая займется подготовкой предложений по улучшению военного сотрудничества. В Пекине также приняли к рассмотрению инициативу американцев начать двусторонний диалог по проблемам стратегической безопасности, в том числе по вопросам ядерного оружия, противоракетной обороны, космоса, информационных технологий. Если суммировать общие итоги январских переговоров в части, касающейся военного сотрудничества двух стран, то 2011 год обещает быть достаточно насыщенным различными мероприятиями, включая поездку в Соединенные Штаты в первой половине года начальника генерального штаба НОАК Чэнь Биндэ. Как заявил Р.Гейтс, Китай и США получили редкую возможность «стимулировать сотрудничество и еще более сблизить обе страны».


Однако эти планы, скорее всего, будут испытывать немалые затруднения в том, что касается их исполнения. На данную мысль наводит, в частности, то, что в обнародованной в начале февраля с.г. национальной военной стратегии США была отмечена необходимость осуществления тщательного контроля над военным строительством в Китае и его влиянием на баланс вооруженных сил в Тайваньском проливе. В документе выражалась также озабоченность по поводу «уровня и стратегических целей» военной модернизации Китая, его активности в космосе, киберпространстве, а также в Желтом, Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях. Американцы твердо намерены защищать национальные интересы Соединенных Штатов и их союзников, а также планируют «на десятилетия» сохранить свое «мощное военное присутствие в Северо-Восточной Азии». Такие заявления Вашингтона будут с настороженностью восприняты в Пекине, поскольку китайское руководство включает указанные регионы и моря в сферу своих интересов и даже, больше того - «коренных интересов». Уже сегодня можно предположить, что сотрудничество и отношения между США и Китаем в военной сфере будут сложными и противоречивыми, что неизбежно скажется на общей ситуации в АТР и Восточной Азии.


А.В.: Внимательное отношение к росту военного потенциала других государств, конечно, нужно и, как показала агрессия Грузии, вне зависимости от их размеров. Это универсальный принцип военного строительства и национальной безопасности. Контакты между военными не только один из способов мониторинга ситуации. Важен ведь не только военный потенциал, но и политическое решение о его использовании, а любые контакты способствуют установлению доверия и повышают предсказуемость. В отношениях КНР-США на данном этапе они продиктованы не задачей объединить усилия, а выстраиванием взаимопонимания, прежде всего, в регионе, в который вслед за экономическим перемещается и военно-политический центр мира. Характерно, что и в этой области инициатива исходит от США, перед которыми возникла задача признать и понять новую роль Китая. Так, кстати, было и в начале установления дипломатических отношений между ними в 1979 г. – контакты между военными были обязательным фоном политического урегулирования. Но тогда интерес был обоюдным: США искали новых союзников для сдерживания СССР, а Китай в условиях напряженных отношений с СССР рассчитывал на закупку на Западе современных вооружений и технологий.


Сейчас ситуация изменилась. Китай вышел на новый военно-политический уровень, с его военно-техническим потенциалом в регионе уже нельзя не считаться, а укреплять его - вряд ли в интересах США. Более того, тесные контакты вряд ли нужны и Китаю, поскольку могут подпортить его имидж в странах третьего мира, на роль представителя которых он всегда ориентировался. А сейчас эти страны становятся для него главным источником ресурсов и, потенциально, важнейшей сферой влияния. Этот развивающийся мир, который Запад долгие годы эксплуатировал, а затем игнорировал, Китай теперь может консолидировать вокруг себя, там могут возникнуть элементы нового миропорядка. Посмотрите, например, на развитие отношений Китая с африканскими странами. За последние два года Китай предоставил развивающимся странам кредитов на 110 млрд дол., даже больше, чем Всемирный Банк.


Россия с точки зрения реального места в мире, традиции взаимоотношений и международного имиджа гораздо более привлекательный партнер, чем США, у нас с Китаем нет сфер противоборства и соперничества, хотя и есть конкуренция в некоторых областях. Именно поэтому Россия была и остается важнейшим источником современных вооружений и военных технологий для КНР.


И.Ф.: Недавно состоялся визит Председателя КНР Ху Цзиньтао в США в чем его значение. Есть ли у этого визита историческое место? Как будут развиваться двусторонние отношения в политической и торгово-экономической областях? Сохранится ли преемственность в американо-китайских отношениях после смены нынешнего руководства в Китае и США?


А.В.: Значение визита в том и состоит, что он стал историческим. Еще накануне З.Бжезинский назвал его самым важным визитом на высшем уровне после исторического визита Дэн Сяопина в США в январе-феврале 1979 г., т.е. сразу после установления дипломатических отношений. Нынешний визит совпал с выходом КНР на второе место в мире по объему ВВП, опередив Японию. Это не просто статистическая констатация - Япония не была постоянным членом СБ ООН, она не является ядерной державой, ее внешне политическая субъектность после второй мировой войны всегда была весьма ограниченной. Сегодняшний Китай - другое дело, он превратился в одного из важнейших субъектов мировой политики и уже поэтому имеет основания претендовать на особое место и в мире, и в отношениях с США, и в регионе. Не сразу и не просто, но США будут вынуждены признать это место. И перелом, на мой взгляд, произошел в течение 2010 г.


После прихода новой администрации и, особенно, после визита Б.Обамы в ноябре 2009 г. в Пекин, казалось, что наметился поворот к углублению сотрудничества в различных областях, и открываются новые перспективы во взаимоотношениях. Но в январе 2010 г. Вашингтон принял решение о продаже оружия Тайваню, в феврале Обама встретился с Далай-ламой, продемонстрировав тем самым полное игнорирование интересов КНР и, значит, сохранение унизительного неравенства в отношениях. Китай в ответ заморозил контакты, в частности не состоялся намеченный на 2010 г. визит председателя КНР Ху Цзиньтао, начальника Генерального штаба Чэнь Биндэ и др. Ушедший 2010 г. стал самым напряженным в отношениях двух стран за последние 20 лет. А в итоге Вашингтон был вынужден вернуться на исходную точку, и в ноябре Ху Цзиньтао было передано приглашение совершить первый с 1997 г. государственный визит китайского лидера в США.


В американской политике очень многое, в отличие от китайской, зависит от внутриполитического процесса, предвыборных кампаний и т.д. Каждый американский президент, а тем более кандидат на этот пост, не может не использовать китайскую карту, достоинство которой за последние годы неуклонно растет. Поэтому в краткосрочной перспективе предсказывать как будут развиваться отношения очень трудно. Но политическая линия в длительной перспективе определяется долгосрочными интересами стран. Преемственность неизбежна, поскольку неизбежно укрепление экономического сотрудничества между ними и, следовательно, взаимозависимости. США, преодолевая инерцию стереотипов, постепенно будут признавать право КНР на самостоятельное решение все более широкого круга вопросов. А растущая держава всегда вынуждена отвоевывать право на защиту своих национальных интересов. Для Вашингтона признание этих прав еще более болезненный процесс, чем для Пекина борьба за них, поскольку внешне и выглядит, и воспринимается как уступка и сдача позиций. Окончательное признание нового статуса КНР, возможно, растянется на несколько президентских администраций, а, может, и поколений американских политиков, но для Китая такой темп, вероятно, не помеха, Поднебесная привыкла оперировать столетиями, не испытывая неудобств.


К.К.: «Общие интересы» (по словам Ху Цзиньтао) имеют тенденцию к непрерывному росту, в результате чего китайско-американское сотрудничество обретает «стратегическую значимость» и «глобальное измерение». Поэтому вполне логичным выглядит постепенное расширение и углубление экономической повестки в двусторонних отношениях и создание в 2009 году механизма китайско-американского стратегического и экономического диалога, третий раунд которого должен состояться в мае текущего года. Иными словами, учитывая глобальную значимость США и Китая, занимающих сегодня первую и вторую строку среди мировых лидеров по объему ВВП, нет ничего удивительного в том, что американцы, видимо, скрепя сердце, были вынуждены два года назад предложить китайцам некий альянс (G2), от которого Пекин отказался. Однако собственно ситуация и тенденции ее развития таковы, что в реальности, несмотря на многие различия, стороны все-таки де факто уже «стратегически» взаимодействуют на двустороннем, региональном и глобальном уровнях, и результаты этого взаимодействия ощущают и учитывают многие страны как из числа развитых, так и «поднимающихся» экономик. Надо полагать, что не только экономическое, но и политическое влияние «двойки» в его глобальном измерении со временем будет и далее возрастать. Как было отмечено в Совместном китайско-американском заявлении, «Китай и США уже превратились в обязательных участников решения крупных международных и региональных проблем» со всеми вытекающими из этого последствиями. Именно поэтому итоги визита Ху Цзиньтао в США представляют значительный интерес, поскольку в них можно видеть, по крайней мере, среднесрочную перспективу усиления сотрудничества и взаимодействия в сферах, выходящих за рамки «двусторонки».


Сфера экономического сотрудничества между Китаем и США занимает особое место в двусторонних отношениях. Они являются друг для друга вторыми по значимости торговыми партнерами. Экономический интерес традиционно играет в их развитии ведущую роль, корректируя порой важные политические решения и внося поправки в существо и нюансы взаимоотношений с другими государствами. Поскольку Китай является самым крупным держателем американских долговых обязательств на сумму, приближающуюся к одному триллиону долларов, то он существенно сковывает действия вашингтонской администрации как в сфере экономики, так и в политических вопросах. В результате глобального кризиса Соединенные Штаты превратились в крупнейшего в мире должника, а Китай - в самого богатого кредитора. По мнению британских экспертов, демонстрируемые Китаем темпы экономического роста (в 2010 г. - 10,3%) позволят ему обойти США по объему ВВП в ближайшие десять лет. Специалисты признают, что у Вашингтона сегодня просто нет выбора, и он в силу определенной «финансовой и экономико-политической слабости» вынужден принимать условия сотрудничества, которые в большей степени отвечают интересам восточного партнера.


Если брать нынешний этап двусторонних торгово-экономических связей, то китайский акцент состоит в том, чтобы добиться от США согласия на дальнейшее ослабление ограничений экспорта в КНР высокотехнологичной продукции, предоставления китайским предприятиям при инвестировании в США равных конкурентных возможностей, а самому Китаю - статуса страны с рыночной экономикой. Все это - непростые темы. В частности, у западных партнеров возникает вопрос о том, каким образом можно рассматривать в качестве рыночной такую систему, в которой курс валюты подвержен субъективному контролю, а банки широко практикуют выдачу «политически мотивированных кредитов».


Важным достижением визита явилось приобретение Промышленным и торговым банком Китая (ICBC) американской части Банка Восточной Азии. Это первое такого рода событие даст китайцам возможность, контролируя 13 филиалов Банка Восточной Азии в Нью-Йорке и Калифорнии, непосредственно работать с американскими малыми и средними предприятиями, а также частными лицами. Наряду с другими документами особенное значение представляет подписанный «Меморандум о взаимопонимании относительно создания китайско-американского форума губернаторов провинций и штатов в интересах содействия развитию сотрудничества между регионами обеих стран». Его практическая реализация может иметь очень большое значение для роста размеров и качества двустороннего сотрудничества. Словом, Пекин и Вашингтон пока обречены договариваться при любом развитии событий. Отсюда понятно и заявление Б.Обамы, согласно которому «визит Ху Цзиньтао призван заложить основу двусторонних отношений на следующие 30 лет».


Что касается претензий американцев, то китайцы не без оснований, полагают, что проблемы с отрицательным сальдо во внешней торговле США нельзя списывать исключительно на дешевизну товаров из Поднебесной. Среди аргументов они, в частности, указывают на то, что с 2005 года юань уже укрепился на 22%, однако дисбаланс в торговле с Китаем продолжает увеличиваться. Заметим также, что на Китай приходится 14,3% внешней торговли США (а это, например, меньше доли торговли США с той же Канадой). Что касается прав человека, то, по признанию Ху Цзиньтао, Китаю предстоит «еще многое сделать». Однако надо иметь в виду, что в КНР приоритетным среди этих прав принято считать право человека на более высокие стандарты материальной жизни. Хотя определенные изменения в политической системе в Китае также происходят, и этого нельзя отрицать.


И.Ф.: Какова реакция в Китае на прошедшие в 2010 году встречи и переговоры председателя КНР Ху Цзиньтао с президентом РФ Д.А.Медведевым и президентом США Б.Обамой? Какие различия существуют в ожиданиях и в восприятии китайским обществом российско-китайских и американо-китайских переговоров?


К.К.: Если оценивать российско-китайские отношения, то они, по признанию обеих сторон,  являются самыми лучшими за всю их историю. Между Москвой и Пекином не существует сегодня принципиальных разногласий, а возникающие вопросы решаются в конструктивном ключе с учетом обоюдных интересов.


Как показали итоги визита Президента РФ Д.А. Медведева в Китай (26-28.09.2010 года), стороны нацелены на дальнейшее укрепление отношений стратегического взаимодействия и партнерства, развитие всестороннего делового сотрудничества. Беседы руководителей России и Китая всегда проходят в «максимально доверительном ключе».


Для Китая, и это совершенно очевидно, сотрудничество с Россией, например, в энергетической сфере является не менее важным, чем тот же рынок и инвестиции США. Об этом говорят и результаты указанного визита российского президента – из 16 подписанных в Пекине документов 11 так или иначе связаны с энергетикой. Заметим, что складывающаяся нынешняя ситуация объективно способствует дальнейшему укреплению российско-китайского взаимодействия в этой области. К примеру, только за 8 месяцев 2010 года поставки нефти из Ирана сократились на четверть. Обстановка в арабских странах также пока далека от стабильности. Однако экономическое развитие Китая не допускает пауз, перебоев, а значит, не снижается его спрос на энергоресурсы, по потреблению которых Китай занимает первое место в мире.


Теперь о реакции на визит Председателя КНР в США. Китайские официальные лица, пресса уделяли большое внимание визиту Ху Цзиньтао в Соединенные Штаты, рассматривая его в качестве важного события в политической жизни страны, имеющего одновременно и большое международное значение. Так, основной документ – «Совместное заявление» (19.01.2011 г.) оценивается в КНР как документ, символизирующий «важную веху в истории китайско-американских отношений», отражающий «исторический и дальновидный подход руководителей КНР и США к сотрудничеству, политическую мудрость, которая выражается в стремлении к единству при сохранении различий». В частности, в комментариях центральной партийной печати КПК, китайско-американские отношения характеризуются как «образец отношений между странами с различными политическими системами, историей, культурой и уровнем экономического развития». Широко подается позитивная реакция на данный визит в других странах – в Германии, Франции, Великобритании, Испании, Италии, Индии и др. Понятно, что это в первую очередь призвано подчеркнуть глобальное значение Китая и его отношений с Соединенными Штатами. Комментируя реакцию Токио, в Китае выделяют те моменты в японских материалах, где говорится о том, что Китай и США «нужны друг другу», что американцы сегодня «остро нуждаются  в китайском рынке для выхода из трудной экономической ситуации в стране» и т.д. Словом, реакция в Китае на визит своего руководителя за океан представляется самой положительной. Она должна продемонстрировать  значительно возросшую реальную значимость КНР не только в развитии двусторонних отношений, но и в мировых делах. И здесь трудно не согласиться с тем, что «нормальный ход» в китайско-американских отношениях в немалой степени способствует стабильному региональному и глобальному развитию.


А.В.: Достаточно посмотреть на совместные заявление по итогам визита Д.Медведева в КНР и Ху Цзиньтао в США. Они несопоставимы ни по объему, ни по содержанию, ни по уровню взаимодействия и взаимопонимания, ни по реальному наполнению. Наши двусторонние отношения в обеих странах считаются наилучшими за все время их существования, существующие вопросы решаются, в целом, благоприятно, перспективы их развития при наличии политической воли светлые, а она тоже есть. Это на официальном уровне. Не менее важно взаимопонимание между народами. В обеих странах еще очень много негативных стереотипов друг о друге, их надо преодолевать и многое делается: взаимное проведение годов Китая в России и России в Китае, русского и китайского языка, деятельность обществ дружбы, молодежные обмены, планируется год туризма и т.д.



И.Ф.: В ходе состоявшегося 24 января с.г. в Москве 5-го раунда российско-китайских консультаций по вопросам стратегической безопасности с участием члена Госсовета КНР Дай Бинго одной из тем повестки дня стало развитие и изменения международной обстановки. Существует ли в российско-китайских отношениях особый механизм сотрудничества контртеррористической направленности? Каковы перспективы развития взаимодействия России и Китая в сфере борьбы с терроризмом? Насколько в России может быть применим опыт КНР в борьбе с терроризмом и экстремизмом?


А.В.: Одной из целей ШОС провозглашено совместное поддержание мира и обеспечение безопасности в регионе. По мере роста террористической угрозы росло и значение ШОС как антитеррористической организации. С 2002 г. существует Региональная антитеррористическая структура, деятельность которой направлена на борьбу с терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом. С 2003 г. проводятся совместные маневры стран-участниц не только по борьбе с террористической угрозой, но и по поддержанию стабильности в регионе, где спорадическая смена политических режимов может привести к разрастанию и появлению новых «черных зон» подобных Афганистану. На Китае и Российской Федерации как на наиболее крупных участниках лежит особая ответственность по поддержанию стабильности. Они являются и наиболее вероятными объектами террористической угрозы, угрозы исламского фундаментализма и наркотрафика. Думаю, что опыт КНР по борьбе с терроризмом не слишком значим для России, у нас его, к несчастью, больше, но хорошо, что мы можем поделиться хотя бы таким опытом.


К.К.: Вопросы стратегической безопасности непосредственно связаны с обеспечением стабильности и условий развития государства и общества. Они приобретают особую актуальность в период переживаемых сегодня трансформаций глобального содержания и значения, не говоря уже о том, что переходная стадия уже сама по себе несет нестабильность. Поэтому своевременное и эффективное противодействие нетрадиционным угрозам, включающим, в том числе, терроризм, сепаратизм и экстремизм (так называемые «три зла»), постоянно находится в центре внимания и России, и Китая. Это еще раз было подчеркнуто в Соглашении между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой о сотрудничестве в борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, подписанном во время визита Президента РФ Д.А.Медведева в Китай в сентябре 2010 года. Сегодня в повестке дня - дальнейшее совершенствование деятельности Региональной антитеррористической структуры Шанхайской организации сотрудничества (РАТС ШОС), выработка дополнительных конкретных мер в рамках этой Организации по предупреждению и пресечению террористических, экстремистских и иных враждебных проявлений, угрожающих региональной стабильности и правопорядку в отдельных странах. В Пекине ценят и постоянно отмечают последовательную позицию России, поддерживающей Китай по проблемам его «коренного интереса» (Тайвань, Тибет, Синьцзян-Уйгурский автономный район). Это было еще раз подчеркнуто членом Госсовета КНР Дай Бинго в январе с.г. В Совместном заявлении России и Китая о всестороннем углублении российско-китайских отношений партнерства и стратегического взаимодействия (28.09.2010) сказано также, что китайская сторона «подтверждает поддержку усилиям России по защите своих коренных интересов и содействию региональному миру и стабильности во всем кавказском регионе и в СНГ». Думается, что такая позиция является хорошей основой для дальнейшего эффективного взаимодействия по многим направлениям, в том числе в сфере борьбы с терроризмом.