О китайской «дипломатии экономического принуждения»

Аналитика
В последнее время Китай все активнее использует экономические рычаги давления для решения спорных внешнеполитических вопросов в двусторонних отношениях со своими деловыми партнерами. Данная тенденция не может не вызывать беспокойство у многочисленных партнеров Китая, не исключая и Россию.


В последнее время Китай все активнее использует экономические рычаги давления для решения спорных внешнеполитических вопросов в двусторонних отношениях со своими деловыми партнерами. Данная тенденция не может не вызывать беспокойство у многочисленных партнеров Китая, не исключая и Россию.

В последние десятилетия китайское правительство в основном ориентировалось на применение во внешней политике концепции «мягкой силы», создавая Китаю образ миролюбивого и ответственного государства, признанного регионального лидера. Издавна рассматривая Юго-Восточную Азию как регион своего влияния, Пекин при развитии связей с соседними государствами прилагал немалые усилия для воплощения в жизнь формулы «хороший сосед важнее, чем дальний родственник». Для этого применялся широкий комплекс внешнеэкономических инструментов, например, создание зоны свободной торговли Китай – АСЕАН, прямые инвестиции в экономику стран региона, финансовое содействие и экономическая помощь, взаимовыгодная двусторонняя торговля и др. Реализуемый комплекс был направлен, прежде всего, на то, чтобы соседние страны как можно полнее учитывали интересы Пекина и воздерживались в своей внешней политике от нежелательных для него действий. Если же такие случаи имели место, то Пекин жестко и эффективно использовал наработанный арсенал инструментов двустороннего сотрудничества.

Самым свежим примером тактики такого рода стало использование экономических мер «в целях принуждения» по отношению к Филиппинам.

10 апреля 2012 г. у рифа Скарборо, расположенного в 124 милях от провинции Самбалес, в 200-мильной экономической зоне Филиппин, были обнаружены стоящими на якоре китайские рыболовецкие шхуны. Хотя Китай и претендует на владение этим рифом, который носит китайское название о. Хуанъянь, власти Филиппин сочли это нарушением морской границы страны и направили туда фрегат - флагман ВМС Филиппин. При осмотре китайских шхун на одной из них было обнаружено большое количество незаконно собранных кораллов и живые акулы, однако задержать их помешали прибывшие на место два патрульных корабля ВМС Китая. Противостояние сторон продолжалось около месяца. Правительство Филиппин отказывалось идти на уступки, и Пекин прибег к экономическим мерам наказания за «посягательство на суверенитет Китая над данной территорией».

Прежде всего, китайские карантинные службы заблокировали сотни контейнеров с филиппинскими бананами, прибывшими в китайские порты, утверждая, что они заражены вредителями. Подобное решение стало серьезным ударом для Филиппин, которые экспортируют более 30% своей банановой продукции в Китай. Затем стала затягиваться санитарная проверка других фруктов: папайи, манго, кокосов и ананасов, которые также поставляют Филиппины. Одновременно турагентства Китая прекратили отправлять туристические группы на Филиппины якобы из-за опасений за безопасность туристов, в результате чего филиппинская туриндустрия стала нести серьезные убытки, поскольку Китай по итогам 2011 г. вышел на третье место по количеству посещающих страну туристов. В результате представители филиппинского бизнеса стали оказывать давление на правительство, призывая его отказаться от конфронтационного подхода по проблеме рифа Скарборо, на что собственно и рассчитывал Китай.

В начале июня 2012 г. Пекин и Манила пришли к соглашению об одновременном выводе всех судов из лагуны, однако, по сообщениям филиппинских официальных лиц, Филиппины выполнили условия соглашения, в то время как китайские рыболовецкие суда остались и, более того, блокировали вход в лагуну, предотвращая возможность захода в нее филиппинских патрульных и рыболовецких судов.

Более широко освещался в СМИ другой инцидент использования Китаем тактики экономического принуждения в качестве рычага политического давления, когда в сентябре 2010 г. Пекин заблокировал поставки редкоземельных минералов в Японию. Данное решение было принято в ответ на задержание 7 сентября японской Береговой охраной китайского рыболовного траулера у островов Сенкаку, которые находятся под контролем японцев, но на них также претендуют Китай и Тайвань. В ходе этой операции китайское судно было взято под контроль патрульными кораблями и доставлено в Японию. 15 сентября японские власти освободили траулер вместе с командой, однако его капитан был задержан по подозрению в препятствовании действиям японской береговой охраны. Его планировалось судить по японским законам, и 19 сентября срок его ареста был продлен еще на 10 дней.

Отношения между странами в результате резко обострились. Китай потребовал принести извинения и выплатить компенсацию на том основании, что задержание судна является «грубым посягательством на территориальную целостность страны», однако японский МИД заявил о категорическом отказе.

Тогда Китай пошел на жесткие меры и применил тактику экономического принуждения, выбрав наиболее уязвимое звено в японо-китайской торговле. Таможенное управление уведомило национальные компании, что они не имеют права поставлять в Японию любые оксиды редкоземельных металлов, их соли или сами металлы, при этом их экспорт в Гонконг, Сингапур и другие страны был по-прежнему разрешен. Япония, будучи ведущим мировым производителем радиоэлектроники, импортирует необходимые ей редкоземельные минералы в основном из Китая (на его долю приходится до 97% их мировой добычи), в результате под ударом оказался целый ряд отраслей японской промышленности. В создавшихся условиях они были вынуждены либо сокращать производство, либо резко повышать цены на свои товары из-за роста производственных издержек, что неминуемо должно было повлечь за собой снижение конкурентоспособности этих продуктов на мировом рынке.

В этой связи японское правительство было вынуждено освободить капитана траулера, и с 28 октября экспорт в Японию возобновился. Сам факт введения эмбарго был расценен многими экспертами как свидетельство готовности Китая использовать экономические рычаги при решении международных споров. А премьер-министр Японии Наото Кан заявил о необходимости сократить зависимость от китайского импорта, создать резервные запасы и заняться разработкой альтернативных технологий.

Еще один красноречивый пример использования Китаем политики экономического принуждения связан уже не с отношениями с азиатскими странами, а с присуждением Нобелевской премии мира китайскому диссиденту Лю Сяобо. После принятия решения Нобелевским комитетом в октябре 2010 г. китайский МИД предупредил, что это решение может нанести ущерб отношениям между Пекином и Осло, хотя Нобелевский комитет является независимой от правительства Норвегии организацией. Кроме того, Китай предупредил иностранных дипломатов, что их появление на церемонии вручения Нобелевской премии также будет иметь негативные последствия. В результате на церемонии отсутствовали представители восемнадцати стран.

В последующие месяцы Китай заморозил проходившие с 2007 г. переговоры с Норвегией о создании Зоны свободной торговли. Наиболее ощутимый удар был нанесен рыбной промышленности Норвегии и особенно норвежским производителям лосося, которые в последние годы весьма успешно вели активную кампанию по продвижению своей продукции на китайский рынок и наращивали объемы экспорта. Но введение Китаем новых ветеринарных требований для импорта норвежского лосося привело к серьезному сокращению его объемов. Уже в 2011 г. они снизились на 60%, в то время как китайский внутренний рынок лосося вырос на 30%, в основном за счет поставок из Шотландии. Таким образом, инициативу освоения огромного растущего китайского рынка сбыта перехватили конкуренты.

Все просьбы властей Норвегии обсудить проблему безопасности норвежских продуктов с китайскими коллегами остаются без ответа. Норвежские компании-экспортеры попытались обойти запрет, наладив поставки в центральный Китай через Гонконг, но очень скоро этот канал был также перекрыт. Даже через полтора года после церемонии вручения Нобелевской премии мира должностные лица китайского МИД отказывались встречаться с представителями правительства Норвегии для обсуждения международных проблем. Уже в текущем 2012 г. Пекин отказался выдать визу бывшему премьер-министру Норвегии Хьель Магне Бундевик, приглашенному вести заседание Всемирного совета церквей в Нанкине.

Приведенные примеры свидетельствуют о растущей склонности Пекина использовать экономические рычаги, чтобы заставить ту или иную страну идти на политические уступки в соответствии с китайскими интересами, а чрезмерная зависимость многих стран от Китая повышает их уязвимость к такому давлению.