Очередной инцидент в районе островов Сенкаку/Дяоюйдао

Мы в СМИ
В последние дни словосочетание «острова Сенкаку/Дяоюдао» вновь оказалось в центре новостных лент мировых информационных агентств. Непосредственным поводом для очередного обострения японо-китайских споров за обладание этими пятью клочками суши, расположенных в Восточно-Китайском море, явилось прибытие на них 15 августа группы из 11 активистов, представляющих китайское общественное движение «Федерация обороны Дяоюйдао».

Владимир Терехов, ведущий научный сотрудник Центра Азии и Ближнего Востока Российского института стратегических исследований - специально для Интернет-журнала  «Новое Восточное Обозрение».


В последние дни словосочетание «острова Сенкаку/Дяоюдао» вновь оказалось в центре новостных лент мировых информационных агентств. Непосредственным поводом для очередного обострения японо-китайских споров за обладание этими пятью клочками суши (общей площадью около 6 кв. км), расположенных в Восточно-Китайском море, явилось прибытие на них 15 августа группы из 11 активистов, представляющих китайское общественное движение «Федерация обороны Дяоюйдао».

На подходе к одному из островов небольшая шхуна, арендованная активистами в Гонконге, была атакована водомётными пушками с шести японских пограничных катеров, в результате чего села на мель, а все активисты оказались в «дружеских» руках японской полиции. Как водится, до (заранее заявленной) акции и в ходе неё стороны обменивались официальными заявлениями различного уровня резкости.

Видимо, взаимная пикировка продолжится некоторое время и после завершения «активной» фазы акции китайских «общественников», поскольку сложившаяся в её результате ситуация сильно напоминает то, что наблюдалось почти 2 года назад, когда в районе тех же островов два японских пограничных катера столкнулись с китайской рыболовной шхуной. Возникшая тогда коллизия в межгосударственных отношениях решалась на самом высоком уровне и при активном участии США.

Нынешняя была предопределена инициативой губернатора столичной префектуры «Токио» Синтаро Исихары, политический облик которого в самой Японии считается достаточно экстравагантным. В апреле 2012 г. он выступил с предложением сформировать общественный фонд по выкупу трёх из пяти островов Сенкаку у некоего частного их владельца. К удивлению многих «заинтересованных» лиц, частные пожертвования к настоящему времени почти заполнили объём фонда (порядка $20 млн.), необходимый для проведения «сделки». Впрочем, практически сразу после инициативы С.Исихары центральное правительство заявило, что оно берёт её осуществление на себя, поскольку на префектурном уровне нельзя решить проблему «обеспечения безопасности новой национальной территории».

Сама указанная инициатива столичного губернатора и (главное) её «перехват» центральным правительством Японии вызвало вполне ожидаемую реакцию КНР. Последовали заявления о том, что Китай не торгует «священными национальными территориями», а на трёхстороннем саммите (КНР, Япония, Южная Корея), состоявшемся в Пекине в мае 2012 г., премьер-министру Ёсихико Ноде было предложено «уважать территориальную целостность» Китая.

У постоянных наблюдателей за состоянием дел в субрегионе Восточной Азии едва ли вызвал удивление сам факт августовского события. Если расположенную в этом субрегионе «дугу нестабильности», простирающуюся от Корейского полуострова до Малаккского пролива, представить в виде цепочки подводных вулканов, то вулкан «острова Сенкаку/Дяоюйдао» (наряду с группой аналогичных островов в Южно-Китайском море) является одним из самых активных. Взрывается он всё чаще (и как бы «сам по себе»), заполняя «продуктами» своей активности политическое пространство, которым пытаются управлять ведущие игроки АТР, каковыми являются те же КНР, Япония и, естественно, США.

Нынешняя его активность интересна несколькими сопутствующими обстоятельствами и, прежде всего, временем, а также конкретной датой. 15 августа 1945 г. императором Японии было заявлено о принятии условий Потсдамской конференции. В Японии именно эта дата считается моментом окончания трагической (в т.ч., для неё самой) войны на Тихом океане, которая с тех пор отмечается разными символическими церемониями.

В этом году самым примечательным мероприятием стало посещение храма Ясукуни двумя членами нынешнего кабинета министров. Напомним, что в этом храме, среди символически «захороненных душ» всех погибших в войнах «за честь страны», находятся и «души» тех руководителей Японии, которые были казнены по приговору Токийского трибунала. Именно посещение храма в предыдущем десятилетии высшими правительственными чиновниками от правившей тогда Либерально-Демократической партии в Китае и Корее рассматривалось в качестве символа процесса постепенного пересмотра в Японии итогов войны и начинающейся «ремилитаризации».

Комментаторы немедленно обратили внимание на то, что упомянутая акция явилась первой для членов правительства, представляющего Демократическую партию за весь трёхлетний период её нахождения у власти. То, что оба министра подчёркивают исключительно «частный» характер данной акции (в которой они позиционировались в качестве «обычных граждан», приехавших на неё на личных, а не правительственных автомобилях), а также игнорирование «советов» премьер-министра, едва ли принимается во внимание в том же Китае. Здесь, видимо, ждали чего-то подобного и в этом плане значимость, а также символика акции китайских «общественников» в районе островов Сенкаку/Дяоюйдао далеко выходят за рамки чисто территориальных споров.

Её «хронометрические» аспекты включают в себя ещё две важные даты. Из них первая обусловлена приближающимся 40-летием установления дипотношений между Японией и КНР, состоявшемся 29 сентября 1972 г. Ещё в прошлом году в прессе обеих стран выражались определённые оптимистические ожидания в связи с возможными двусторонними мероприятиями по этому поводу, которые могли бы переломить процесс накопления негатива в двусторонних отношениях. В этом году указанная дата пока вообще не упоминается и, как показывает обсуждаемый инцидент, далеко не случайно.

Ещё одна дата обозначает не прошлое, а ближайшее будущее. Характер его развития существенным образом будет определяться итогами предстоящего осенью XVIII съезда КПК. Экспертами уже давно обсуждается тема борьбы между различными группировками в китайской элите за влияние на внутреннюю и внешнюю политику страны. В частности, отмечается усиление в последние годы позиций «силового блока» (командования армией и спецслужбами, руководства ВПК), который существенным образом опирается на растущий стихийный «низовой» национализм. Активизация последнего имеет объективные причины, обусловленные, прежде всего, относительно недавней историей (достаточно вспомнить «опиумные войны»), следствием которой стал образ «столетнего унижения» древней нации.

Акция «общественников» накануне столь важного события, как съезд КПК, может отражать интересы той части элиты страны, внешнеполитические предпочтения которой определяются термином «напористость» (assertiveness) в противостоянии Китая с его региональными оппонентами; прежде всего, с Японией и США.

Официальная позиция США относительно обсуждаемого инцидента пока не заявлена. Не исключено, что она (кроме пожеланий общего плана о желательности «мирного и согласованного» решения возникших проблем) и не появится. При условии, что Китаю с Японией удастся удержать ситуацию под контролем и не позволить ей «пойти в разнос». Тем более что указанная позиция была определена Х.Клинтон ещё сентябре 2010 г. в ходе вышеупомянутого события в районе тех же островов. Тогда было заявлено, что их статус подпадает под действие американо-японского «Договора о безопасности» 1960 г.

Наконец, августовский инцидент даёт повод обратить внимание ещё на одного невольного его участника, который чувствует себя в этом качестве крайне не комфортно. Речь идёт о Тайване, который формально тоже претендует на те же острова, но ни в коем случае не хочет ссориться с Японией, которую (наряду с США) рассматривает в качестве важной опоры в противостоянии намерениям «мэйнлэнда» (т.е., КНР) решить «тайваньскую проблему» на своих условиях.

«Мэйнлэнд» для Тайваня в последние годы стал хорош всем, кроме одного: он отказывается признавать государственность острова, рассматривая его в качестве «мятежной провинции», которая должна в том или ином формате вернуться в «лоно матери-родины». Символом же того, что нечто подобное уже почти состоялось, явилось присутствие на шхуне и тайваньских «общественников», а также поднятый на ней флаг Тайваня, который развивался рядом с флагом КНР.

Предвидя негативные последствия заявленной «общественниками» акции, президент Тайваня Ма Инцзю 5 августа выступил с инициативой по мирному решению территориальных проблем в Восточно-Китайском море, под которыми подразумевалась проблематика принадлежности островов Сенкаку/Дяоюйдао. Последовавший через день «самурайский» ответ министра иностранных Японии Коитиро Гэмбы о том, что таковая вообще отсутствует по причине неоспоримости их японского владения, едва ли доставил радости тайваньскому президенту.

Столь же безрадостным был для него и сигнал с «другой стороны». Речь идёт о статье «Тайвань должен помочь [КНР] противостоять японским притязаниям» в китайском интернет-официозе Global Times, появившейся вслед за выступлением К.Гэмбы. Её основное содержание сводится к призыву «…избавиться от иллюзий относительно позиции Японии… и США, которые [контролируя упомянутые острова] лишь пытаются помешать выходу китайских ВМС в Тихий океан…, что вредит как КНР, так и Тайваню». В связи с этим предлагается «тесная кооперация обеих берегов Тайваньского пролива» в противодействии как Японии, так и США.

Таким образом, очередной внешне незначительный инцидент в районе островов Сенкаку/Дяоюйдао высвечивает все основные особенности стратегической ситуации в Восточной Азии, которая продолжает развиваться по негативному сценарию, что не может не влиять на ситуацию в АТР и в мире в целом.