Геополитическая «воронка» в АТР и политика России

Мы в СМИ
Процессы, происходящие в последние годы в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР), позволяют говорить о формировании очередной в мировой истории «воронки». Она раскручивается как бы сама по себе и затягивает без разбору всех тех участников глобального политического процесса («великих», «средних» и «малых»), которые оказываются в поле её досягаемости. Свобода внешнеполитического манёвра (даже у «великих») резко сокращается, каждый из них делает («исходя из национальных интересов»), по существу, вынужденные ходы, которые в совокупности только способствуют её всё более интенсивной раскрутке.

Процессы, происходящие в последние годы в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР), позволяют говорить о формировании очередной в мировой истории «воронки». Она раскручивается как бы сама по себе и затягивает без разбору всех тех участников глобального политического процесса («великих», «средних» и «малых»), которые оказываются в поле её досягаемости. Свобода внешнеполитического манёвра (даже у «великих») резко сокращается, каждый из них делает («исходя из национальных интересов»), по существу, вынужденные ходы, которые в совокупности только способствуют её всё более интенсивной раскрутке.

То, что происходит в последние полтора года на Большом Ближнем Востоке и в Северной Африке, можно рассматривать как начавшееся движение «периферийной массы» зарождающейся «воронки». Центром же её может оказаться одно из звеньев «дуги нестабильности», располагающейся в западной части Тихого океана и простирающейся от Корейского полуострова до Малаккского пролива. Сегодня наибольшее подозрение вызывает ситуация, складывающаяся в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях. Здесь всё более определённо вырисовывается перспектива прямой конфронтации между двумя ведущими мировыми державами (США и КНР), участниками которой (с разной вероятностью) могут оказаться также Япония, Индия и другие менее значимые страны АТР.

Упомянутые два моря – это не удалённая на многие тысячи километров Ливия, где Китаю не оставалось ничего иного, как не обратить внимания на плевок в его сторону. Обе морские акватории заявлены в качестве зон его жизненных интересов (на уровне Тайваня), непосредственно примыкающих к национальной территории. Здесь КНР будет стоять до конца и ничего похожего на ливийский сценарий не будет. Риторика в официальных китайских СМИ по данному поводу не оставляет в этом плане никаких сомнений.

Что касается США, то, казалось бы, зачем Вашингтону втягиваться в (чреватые тяжкими глобальными последствиями) территориальные тяжбы КНР с Японией из-за пятёрки необитаемых островков Сенкаку/Даоюйдао (общей площадью 6 кв. км), расположенных в Восточно-Китайском море? Или в аналогичные споры в Южно-Китайском море (ЮКМ) того же Китая с рядом стран Юго-Восточной Азии за владение существенно большим количеством островов (но, в большинстве, тоже необитаемых и представляющих собой едва выступающие над поверхностью коралловые рифы)? Все эти споры, принимающие всё более бескомпромиссный характер, происходят на другой от США стороне Тихого океана, т.е. в 10 тыс. км от американского побережья.

В американском истеблишменте есть группировки, которые, принимая во внимание фактор удалённости западной прибрежной полосы Тихого океана, выступают за некие геополитические компромиссы с КНР. Но, судя по всему, им «слабо» противостоять логике раскручивающейся «воронки». Действительно, какие последствия имела бы, например, «слабина» Вашингтона в поддержке своего ключевого союзника в его спорах с Китаем за острова Сенкаку? В самом общем виде это означало бы начало развала всех (с таким трудом создаваемых) в регионе союзов и крах всей (в прошлом году официально заявленной) стратегии «сдвига» в АТР ключевых американских интересов.

Но это не всё. В экспертном сообществе давно сложилось убеждение в том, что надёжность американских гарантий (подтверждённых госсекретарем Хиллари Клинтон осенью 2010 г. после известного инцидента в районе тех же островов Сенкаку, сославшейся при этом на двусторонний «Договор о безопасности» 1960 г.) – единственный тормоз на пути запуска процесса разработки Японией собственного ядерного оружия. Согласно экспертным оценкам, оно может появиться в японском арсенале (и в «нужном» количестве) уже через год с начала работ. Поскольку Япония - это не Иран. Кстати, в Китае и Корее летом текущего года обратили внимание на слово security («безопасность»), впервые упомянутое в новой редакции ядерной политики Японии. Излишне говорить о самых негативных последствиях подобного гипотетического шага Японии для ситуации в АТР.

Что касается ЮКМ, то здесь процесс обострения территориальных споров отмечается, прежде всего, в отношениях между КНР и Вьетнамом. Необходимо отдавать себе отчёт в мотивации вьетнамских внешнеполитических шагов последнего времени, которые носят совершенно понятный и также вынужденный характер. Их цель сводится к формированию опоры-противовеса КНР в ЮКМ из максимально возможного количества ведущих мировых держав.

Для США же подобный курс Вьетнама – прекрасный повод для возвращения на военные базы, которые они были вынуждены покинуть почти 40 лет назад. Подсчитано, что за последние 1,5 года американские боевые корабли уже 12 раз не только посещали, но и получали некие сервисные услуги в (почти «родных») Камрани и Дананге. Кто бы мог представить такое ещё 10 лет назад, памятуя кошмарные последствия недавней Вьетнамской войны. Глядя на подобное, остаётся сказать (перефразируя киногероя, но без всякого оптимизма): вот что делает формирующаяся в АТР геополитическая «воронка».

Среди причин всё большей вовлечённости Японии и Индии в события, разворачивающиеся в ЮКМ, в последнее время заметным становится мотив «асимметричного ответа» на проблемы, которые возникают у обеих стран в отношениях с Китаем в других районах. У Японии - в Восточно-Китайском море, у Индии – на её границе с КНР и Пакистаном (пользующимся возрастающей китайской поддержкой). Впрочем, что касается Индии, то появляются признаки её опасений оказаться невольной участницей опасных трений в ЮКМ. В связи с этим обращают на себя внимание экстренные меры Вьетнама, предпринятые с целью удержания её присутствия в ЮКМ.

Представляется очевидным, что мотивы, по которым «большая АТРская четвёрка» (США, КНР, Япония, Индия) втягивается в опасные игры в ЮКМ, не имеют никакого отношения к России. Во всяком случае, причиной участия в них не должен являться «углеводородный» мотив. Кроме того, нынешняя РФ – это не СССР, который был глобальной державой с глобальными же стратегическими интересами. Друзья и союзники СССР периода «холодной» войны сегодня должны осознать масштабы (негативного для них и для нас, но необратимого на обозримую перспективу) «фазового перехода» от СССР к РФ. Но самое главное, это должно быть осознано в самой России. Ибо не поддержанный ничем реальным блеф в виде завышенных претензий за столом современной геополитической игры может закончиться вполне реальными «канделябрами»; причём сразу с нескольких сторон.

С этих позиций вызывает вопросы странный треугольник из трех компаний (вьетнамской, американской и российской PetroViet-Exxon Mobile-»Газпром»). По поводу его создания были не менее странные комментарии со стороны российских экспертов: вроде, Вьетнам «утёр нос» Китаю…» с помощью того же «Газпрома». Точнее, вопросы вызывает только третий его «угол» в лице ведущей государственной компании РФ. Ибо первые два «нарисовались» в полном соответствии с логикой той самой геополитической «воронки» и национальными интересами Вьетнама и США.

Не вызывает сомнений реплика о том, что «американский флот наверняка будет защищать» интересы США в ЮКМ. Но разве USPACOM (т.е. «Тихоокеанское командование» - самая мощная группировка американских вооружённых сил) давало какие-либо гарантии «Газпрому»? Если да (что крайне сомнительно), то цена им такая же, как обещаниям не расширять НАТО. Но самое главное заключается в двух обстоятельствах.

Во-первых, американская вовлечённость в дела в ЮКМ обусловливается мотивами существенно более широкого масштаба, чем просто «углеводородные», т.е. далеко выходящими за интересы собственно Exxon Mobile. А вот включение «Газпрома» в упомянутый «треугольник» носит еще и военно-политический характер, что может оказаться опасным для интересов России.

Во-вторых, стратегические партнёры (каковыми являются РФ и КНР, что было в очередной раз подтверждено российским президентом в ходе его визита в Пекин в мае с.г.) могут иметь не всегда совпадающие интересы, но они друг другу не «утирают носы». Тем более, в таком крайне чувствительном для одного из них районе (но не имеющем никакого стратегического значения для другого), как ЮКМ.

Иначе тот, кто этим занимается, во-первых, может получить «асимметричный» ответ. Например, в Грузии, Крыму, Молдавии или Белоруссии. И, во-вторых, будет выглядеть на международной арене не претендентом на статус великой державы, а мелким ловчилой с соответствующим к нему отношением. Именно такое отношение (т.е. даже не гнев от «удара в спину, откуда не ждали») и было выражено в китайской прессе в связи с формированием упомянутого треугольника.

Не следует упускать из виду и то, что США и Китай, т.е. две ведущие мировые державы, несмотря на противоречия (к сожалению, видимо, трудно разрешимые), ведут себя за игровым геополитическим столом как солидные, серьёзные и уважающие друг друга игроки. У них есть и двусторонние (закрытые от постороннего любопытства) площадки для обсуждения проблем стратегического уровня. Нельзя исключать возникновения в ходе глобальной игры промежуточной позиции, когда оба главных игрока договорятся «опустить» не по разуму и силе прыткого участника.

В этом плане давно назревшей является инициатива российского президента по формированию новой внешнеполитической стратегии России, которой должны придерживаться все те государственные институты и лица, которые имеют выход на международную арену. Сегодня с этим просто беда. Лицами, явно не располагающими необходимой полнотой информации о происходящем в мире, делаются заявления по вопросам (например, об использовании неких военных баз, расположенных в крайне подозрительных регионах), прямо затрагивающим глобальную политику, и, следовательно, далеко выходящими за рамки какой-либо специальной компетенции.

Совокупность государственных мероприятий на мировой арене может напоминать многорукого индийского бога. При одном непременном условии: движение всех государственных «рук» должно управляться одной головой. Последнее особенно актуально для нынешней крайне сложной внешнеполитической обстановки, в которой оказалась Россия. В частности, в АТР призывы к созданию «всеобъемлющей системы безопасности» выглядят сегодня, как совет сделать противопожарную пропитку сруба, от которого уже попахивает гарью.

Представляется, что в складывающихся в АТР условиях России было бы целесообразно: 1) вообще воздерживаться от «умных советов» и не раздражать главных «пожарных» (они же «поджигатели») бессмысленным мельтешением перед ними; 2) озаботиться спасением собственного дома, который может оказаться в зоне досягаемости «очага возгорания». А в плане деятельности отдельных бизнесменов не хотелось бы думать, что в данном случае работает известная максима Карла Маркса, содержащая в себе два основных положения: ожидание 300-процентного дохода от некоторого «дела» может на него подвигнуть, даже если есть шанс быть за это повешенным. 

Источник: Новое восточное обозрение.