Об актуальных вопросах трансформации НАТО

Аналитика
В середине декабря 2009 г. состоялся визит в Россию Генерального секретаря НАТО Андерса Фог Расмуссена. В связи с этим главными темами целого ряда экспертных дискуссий, прошедших в том числе и с участием официальных представителей Североатлантического союза, стали новая стратегия альянса, развитие российско-натовского сотрудничества, концептуальные подходы к построению новой архитектуры европейской безопасности.

Ермаков С.М.

старший научный сотрудник РИСИ

Кучинская М.Е.

старший научный сотрудник РИСИ

В середине декабря 2009 г. состоялся визит в Россию Генерального секретаря НАТО Андерса Фог Расмуссена. В связи с этим главными темами целого ряда экспертных дискуссий, прошедших в том числе и с участием официальных представителей Североатлантического союза, стали новая стратегия альянса, развитие российско-натовского сотрудничества, концептуальные подходы к построению новой архитектуры европейской безопасности.


Так, по мнению Роберта Пщела, одного из натовских функционеров, курирующих в штаб-квартире блока отношения со СМИ и общественные связи,   основной проблемой для Североатлантического союза остается возглавляемая блоком операция в Афганистане. В этом контексте НАТО заинтересована в улучшении и активизации отношений с Россией (чему придается первостепенное значение) и рассчитывает на практическую помощь с ее стороны. Собственно, именно данный вопрос был основным в повестке дня визита Расмуссена в Москву.


Важной задачей для альянса является выработка новой Стратегической концепции – НСК (ее действующая редакция относится к 1999 г.). Это второй по значимости после Североатлантического договора документ. В соответствии с решением саммита в Страсбурге/Келе в апреле 2009 г. НСК должна быть одобрена на следующей встрече глав государств и правительств стран – членов блока в Португалии (осень 2010 г.). Для подготовки данного документа в НАТО была сформирована группа экспертов высокого уровня во главе с бывшим секретарем Госдепа США М. Олбрайт. Однако Пщел подчеркнул, что в настоящее время в процесс выработки Стратегической концепции вовлечено большое количество специалистов с целью отражения перспективных рамочных идей, обобщенного опыта, полученного в Афганистане, и определения ключевых ролей для стран-членов.


Фундаментальная задача, по словам официального представителя НАТО, заключается в нахождении баланса между действиями в рамках коллективной обороны по ст. 5 Североатлантического договора, по-прежнему составляющей основу деятельности альянса, и проведением иных операций, в том числе и вне традиционной зоны географической ответственности блока. Таким образом, поиск форм и методов проецирования силы и в более широком контексте – проецирования потенциала альянса (включая невоенный) является интеллектуальным вызовом для натовских стратегов.


В этой связи для натовцев актуализируется проблема изыскания ресурсов, необходимых для трансформации Североатлантического союза, и определения оптимального направления военного строительства альянса с учетом расширения (в перспективе) операций, осуществляемых вне рамок коллективной обороны.


Пщел заметил, что в настоящее время в НАТО склонны более широко трактовать определение безопасности, включая в него, например, защиту киберпространства. В рамках реализуемого Стратегическим командованием НАТО по трансформации проекта Multiple Future Projects (Многочисленные угрозы в будущем) натовскими аналитиками рассматривается спектр угроз, которые будут учитываться в новой Стратегической концепции, и на основе которых формулируются требования к вооруженным силам блока. Для противостояния этим угрозам предлагается принимать во внимание при дислокации сил и средств Объединенных вооруженных сил НАТО необходимость обеспечения глобальной связи и доступа к ресурсам.


Эксперты указывают на наличие в Североатлантическом союзе достаточно серьезных внутренних проблем. К их числу относят вопросы, касающиеся формирования сил и финансирования операций. Сегодня для альянса важно определить порядок формирования коллективного бюджета и категории, которые следовало бы в него включить.


Однако, как представляется, помимо трудностей технического характера основные сложности для НАТО сейчас связаны с осуществлением реформы блока как таковой.


С момента своего создания Североатлантический союз был статичным оборонительным альянсом, призванным решать задачу силового сдерживания СССР. Пытаясь соответствовать происходящим в мире изменениям, с начала 90-х годов прошлого столетия НАТО начала процесс собственного реформирования.

Теракты 11 сентября 2001 г. стали отправной точкой современного этапа трансформации блока, отличительным признаком которого является стремление приспособить альянс к новым приоритетным угрозам безопасности (международный терроризм, распространение ОМУ, энергозависимость и др.).


Главная цель трансформации Североатлантического союза состоит в превращение его из института коллективной обороны (при сохранении данной основной функции) в многопрофильную организацию, способную решать широкий спектр проблем международной безопасности.


Следует отметить, что императив реформы (переход от концепции "коллективной обороны" к "коллективной безопасности") является консенсусным. В то же время в процессе формулирования основных военно-политических задач, стоящих перед Союзом на современном этапе, выявились существенные противоречия между США, владеющими инициативой в перестройке Организации, и некоторыми европейскими союзниками (прежде всего Германией и Францией) в определении специфических целей трансформации. Они касаются различного понимания новой роли альянса как глобального игрока, функциональных и географических пределов его компетенции, будущего предназначения наращиваемого военного потенциала блока и некоторых других вопросов.


Застойные явления, связанные с продолжающимся "кризисом идентичности" НАТО, особенно проявились в ходе обсуждений на двух последних встречах на высшем уровне – в Бухаресте (апрель 2008 г.) и Страсбурге/Келе (апрель 2009 г.). В результате актуальные вопросы реформирования альянса носят либо характер "отсроченных решений" (принятие НСК; энергетическая безопасность), либо формулируются очень нечетко (афганская миссия).


Наличие разногласий между союзниками во многом стало главной причиной затягивания работы над Стратегической концепцией, хотя первоначально планировалось приурочить подписание данного документа к юбилейному саммиту в апреле 2009 г.


Ситуация, сложившаяся вокруг НСК, в определенный степени отражает "концептуальный тупик" с самой реформой НАТО. С одной стороны, заявлена крайне амбициозная программа превращения Североатлантического союза в организацию, способную противостоять широкому спектру современных угроз и вызовов (международный терроризм; распространение ОМУ). С другой стороны (в первую очередь исходя из афганского опыта), возрастает понимание того, что НАТО как военно-политический блок имеет ограниченную способность приспосабливаться к меняющимся условиям, а противодействие новым угрозам требует обширного инструментария, которым альянс просто не обладает.


Открыто наличие подобного противоречия в штаб-квартире блока пока не признают. В то же время обострилась дискуссия между самими странами – членами НАТО, некоторые из которых требуют усиления роли Североатлантического союза именно в его традиционном качестве.


Разрешение имеющихся противоречий является сейчас своего рода вызовом для разработчиков НСК. Как отмечает германский журнал "Шпигель", "в военном отношении альянс сегодня могущественнее, чем ранее, однако политически он слабее, чем был когда-либо". Оценивая ход реформы блока, британский "Экономист" подчеркивает, что вместо конструктивного анализа важнейших проблем трансформации Североатлантического союза обсуждение зачастую сводится к полемике по поводу того, "как далеко и как быстро НАТО следует продолжать свое расширение и как ей обходиться со все более агрессивной Россией".


В целом переоценка политики на российском направлении – одна из главных тем в рамках трансатлантической дискуссии по Стратегической концепции. При этом на фоне различия национальных и даже региональных (позиция стран ЦВЕ, Балтии) взглядов на восточного соседа перспективы выработки консенсусной политики альянса в отношении России несколько сомнительны. Кроме того, несмотря на прагматичный и очень функциональный подход к российско-натовскому сотрудничеству Расмуссена, новому генсеку НАТО явно придется преодолевать оппозицию со стороны тех стран-членов, которые не заинтересованы в развитии конструктивного взаимодействия с Москвой.


По сути, все актуальные вопросы текущей российско-натовской повестки (совместная оценка основных угроз, сотрудничество по Афганистану, в борьбе с международным терроризмом, пиратством и др.) обусловлены более широким контекстом в отношениях между Россией и Западом. Таким образом, конструктивное обсуждение странами НАТО вместе с РФ мер по укреплению доверия и безопасности в Европе с учетом недавних российских инициатив, касающихся заключения Договора о европейской безопасности, может служить проверкой их готовности идти на улучшение отношений с Москвой.