Трансформация политического поля Японии на фоне территориальных споров с Китаем

Мы в СМИ
Факт обострения в последнее время территориальных споров между КНР и Японией весьма примечателен. Во-первых, он является точным индикатором общего состояния политической компоненты отношений между двумя ведущими державами Восточной Азии. Во-вторых, сама по себе эта проблема начинает заметным образом влиять на весь комплекс японо-китайских отношений. Наконец, всё более заметной становится её значимость в процессе трансформации внутриполитического ландшафта обеих стран и, прежде всего, Японии.

Факт обострения в последнее время территориальных споров между КНР и Японией примечателен в нескольких аспектах. Во-первых, он является точным индикатором общего состояния политической компоненты отношений между двумя ведущими державами Восточной Азии. Притом, что рамки указанной компоненты существенно шире проблемы владения пятью необитаемыми островами в Восточно-Китайском море общей площадью около 6 кв. км.

Во-вторых, сама по себе эта проблема начинает заметным образом влиять на весь комплекс японо-китайских отношений. Наконец, всё более заметной становится её значимость в процессе трансформации внутриполитического ландшафта обеих стран и, прежде всего, Японии.

С одной стороны, по японо-китайским дипломатическим каналам в последние месяц-два устанавливаются контакты, видимо, с целью хотя бы стабилизировать ситуацию, складывающуюся вокруг островов Сенкаку/Дяоюйдао. Подобных контактов на уровне заместителей министров иностранных дел было уже, по крайней мере, три. Из них один “в секретном режиме” состоялся в Шанхае 23 октября.

В то же время косвенным свидетельством отсутствия позитивных подвижек в этом вопросе стал очередной заход в конце октября двух китайских кораблей наблюдения в 12-мильную зону, окружающую один из спорных островов, состоявшийся 25 октября, то есть всего лишь через несколько дней после “секретной” встречи в Шанхае.

28 октября уже 4 китайских судна были замечены в той же 12-мильной зоне. Как и ранее в аналогичных инцидентах, между капитанами китайских и пограничных японских судов состоялся радиообмен требованиями покинуть “наши территориальные воды”.

В контексте же наблюдающейся (как минимум, в течение года) тенденции к переформатированию внутриполитического пространства Японии важно напомнить, с кем из нынешних японских политических “тяжеловесов” связано очередное обострение японо-китайских споров вокруг островов Сенкаку/Дяоюйдао. Им является (теперь уже бывший) глава столичной префектуры Синтаро Исихара. 25 октября он подал заявление об отставке с этой административной должности с тем, чтобы полностью сосредоточиться на политической деятельности.

В данном шаге проявилась, пожалуй, самая примечательная (и поразительная для 80-летнего политика) черта Синтаро Исихары, заключающаяся в сохранившейся способности к резкому изменению собственного устоявшегося статуса для достижения целей, которые он считает более важными (для себя и страны). Следует напомнить, что лишь год назад он был переизбран на указанную выше (весьма престижную и ответственную) должность, на которой находился с 1999 г.

В ходе предстоящих выборов в нижнюю палату парламента отмеченная политическая характеристика Синтаро Исихары может оказаться весьма привлекательной для значительной части японского электората, с озабоченностью наблюдающего за всесторонним ростом Китая.

В Японии создаётся впечатление, что в нынешней жёсткой позиции КНР в вопросе обладания несколькими клочками безлюдной суши проявляется та тенденция к “напористости” (assertvness), о которой так много говорится в последнее время в мировом политологическом сообществе. И среди нескольких нынешних претендентов на роль лидера “японского отпора” китайской “напористой” политике Синтаро Исихара может оказаться одним из ведущих.

Это он в апреле с.г. выступил с инициативой “выкупа” у некоего частного владельца 3 из 5 островов Сенкаку/Дяоюйдао и передачи их в ведение токийской префектуры. Следует отметить, что получение столичной префектурой в ведение разрозненных мелких островов, расположенных за тысячи километров от Токио, не стало бы прецедентом. Ибо в её состав уже входят два архипелага в Тихом океане, простирающихся на тысячу километров в сторону юго-востока от Токио.

Указанная инициатива Синтаро Исихары, подкреплённая быстрым наполнением частными пожертвованиями фонда “выкупа”, явился вызовом не только Китаю, но и центральному правительству Японии, стремившемуся избежать “излишнего” обострения отношений с Пекином. Однако поставленное перед перспективой успеха акции Синтаро Исихары, правительство Ёсихико Ноды в сентябре 2012 г. само выкупило указанные острова, что способствовало дальнейшему повышению остроты японо-китайского противостояния.

Внешнеполитические взгляды Синтаро Исихары претерпели примечательные изменения под воздействием как раз фактора обострения японо-китайских отношений. Вплоть до недавнего времени его можно было отнести к крайнему крылу японских националистов, которых отличает стремление к избавлению страны от американской “опеки” в вопросах обеспечения безопасности, пересмотру (навязанной теми же американцами) послевоенной Конституции, а также жёсткость антикитайской риторики.

Однако процесс превращения КНР в глобальную державу, сопровождающийся оттеснением Японии с позиций второй (по объёму) мировой экономики, с очевидностью демонстрирует бесперспективность попыток стратегического противостояния Китаю “в одиночку”. Осознание Синтаро Исихарой этих реалий привело к тому, что, выступая в апреле с.г. в США перед аудиторией “Фонда наследия”, он отказался от своих прежних “антиамериканских” взглядов и призвал к дальнейшему укреплению американо-японского военно-политического альянса.

Жёсткое антикитайское позиционирование отличает Исихару от другого видного, но “умеренного” националиста, каковым принято считать Итиро Одзаву, который не прочь разыграть как раз “китайскую карту” в том же процессе обретения Японией большей автономности от США. Впрочем, внешнеполитическая “умеренность” Итиро Одзавы носит достаточно условный характер, если иметь в виду, что как раз он в начале “нулевых” в очередной раз актуализировал вопрос о необходимости обладания Японией собственным ядерным оружием, как важного элемента процесса её внешнеполитической “нормализации” (термин, введённый самим Итиро Одзавой в начале 90-х гг.).

С обоими этими политическими “тяжеловесами”, а также с амбициозным молодым мэром г. Осака Тору Хасимото японские эксперты связывают перспективу появления “третьей силы” на внутриполитическом поле Японии. Двумя “первыми силами” являются ныне правящая Демократическая партии (ДПЯ), а также Либерально-демократическая партия (ЛДП), почти бессменно находившаяся у власти с середины 50-х и вплоть до 2009 г.

На фоне падения популярности обеих “первых” (особенно ДПЯ) формирование “третьей” крупной партии становится вполне вероятным, что приобретает особую актуальность в преддверии предстоящих выборов в нижнюю палату парламента. О готовности к её созданию С.Исихара говорил ещё в начале 2012 г. Однако в апреле он отложил на некоторое время конкретные шаги в этом направлении, целиком сосредоточившись на ситуации вокруг островов Сенкаку/Дяоюйдао.

Теперь, когда усиливается давление со стороны ЛДП на правительство ДПЯ с требованием проведения обещанных премьер-министром Ё.Нодой досрочных выборов, С.Исихара, видимо, посчитал, что наступило время его возвращения в “большую политику” после ухода из неё почти 20 лет назад. Выступая 25 октября на пресс-конференции, С.Исихара выразил готовность к сотрудничеству с Партией японского возрождения, только что созданной Тору Хасимото, а также с рядом других мелких партий. Относительно возможности присоединения к формирующейся политической коалиции группы И.Одзавы (вышедшей в прошлом году из ДПЯ) пока можно лишь строить догадки. В этом контексте немаловажным представляется отметить и тот факт, что старший сын Синтаро Исихары Нобутэру является видным деятелем ЛДП.

В любом случае, с последней акцией бывшего губернатора токийской префектуры процесс формирования “третьей силы” на внутриполитическом поле Японии выходит из стадии разговоров и вступает в период конкретных действий. Однако едва ли это поможет преодолению многолетней “турбулентности” во внутриполитической жизни страны. С учётом отсутствия явного фаворита на указанном поле будущая властная система Японии почти наверняка будет носить коалиционный характер.

Проблема территориальных споров с Китаем останется в качестве одной из основных в деятельности будущего японского правительства. Едва ли его позиция в данном вопросе будет отличаться от той, которая была обозначена нынешним премьер-министром Ёсихико Нодой 28 сентября в Нью-Йорке на встрече с генсеком ООН Пан Ги Муном. Слова первого о том, что острова Сенкаку “…являются неотъемлемой частью территории Японии и, следовательно, отсутствует сам предмет спора” с Китаем, не оставляют последнему пространства для сколько-нибудь конструктивного диалога на данную тему.

Невозможно себе представить, чтобы со стороны кого-либо из видных политиков Японии сегодня прозвучало предложение Китаю о “совместном управлении” этими островами, как это сделал Тору Хасимото по отношению к правительству Южной Кореи, владеющей парой островов-скал Токто в Японском море, на которые претендует Токио, называя их Такэсима. 

Источник: Новое восточное обозрение.