Сердце планеты бьётся в Азии

Аналитика
Американский еженедельник Journal of Commerce опубликовал очередной рейтинг 50-ти крупнейших по грузообороту портов мира

Масштабы контейнерных перевозок оцениваются в TEU – условных единицах измерения вместимости грузовых транспортных средств, которые равны объёму двадцатифутового контейнера.

Статистика по 10 крупнейшим портам мира выглядит следующим образом:  

  1. Шанхай, Китай (более 30 млн. TEU)
  2. Сингапур (около 30 млн. TEU)
  3. Гонконг, Китай (около 25 млн. TEU)
  4. Шэньчжэнь, Китай (около 23 млн. TEU)
  5. Бусан, Южная Корея (16 млн. TEU)
  6. Нингбо-Чжоушань, Китай (около 15 млн. TEU)
  7. Гуанджоу, Китай (около 15 млн. TEU)
  8. Циндао, Китай (13 млн. TEU)
  9. Дубай, ОАЭ (13 млн. TEU)
  10. Роттердам, Нидерланды (около 12 млн. TEU)

Как видно из приведённых данных 6 из 10 крупнейших портов  расположены в КНР, а на Азиатско-Тихоокеанский регион приходится 70 % мирового объёма морских перевозок.

Статистика грузооборота портов ещё раз убедительно указывает на то, что Китай и АТР в целом стали производственной базой всего мира. Небезинтересно сопоставить эту статистику с информацией о росте тоннажа коммерческого флота, которая свидетельствует о расширении товарообмена между странами и развитии транспортных артерий – ещё одном зримом воплощении глобализации.

 

Согласно указанным данным за тридцать лет тоннаж нефтеналивных танкеров увеличился с 339 миллионов тонн до 418 миллионов. Более чем в два раза, – с 186 миллионов тонн до 418 миллионов, – вырос тоннаж мирового флота навалочных судов. Несколько снизился  тоннаж транспортов многоцелевого назначения – со 116 до 109 миллионов тонн, зато контейнерные перевозки за 30 лет расширились почти в 15 раз – с 11 до 162 миллионов тонн. В целом тоннаж мирового флота увеличился почти на 75 % – с 683 до 1192 миллионов тонн.

Обращает на себя внимание, что в десятку входит только один порт Европы и нет ни одного порта США.

В целом можно сделать следующий вывод. Если в середине XIX столетия Великобританию справедливо называли мастерской мира, то сегодня положение изменилось: центр мирового производства переместился в Азию.

В тоже время в экономической и промышленной силе АТР, выражающейся в том числе в статистике морских грузоперевозок, кроется и слабость – большую часть производимой в АТР продукции потребляют развитые страны Запада, а внутренний спрос в тихоокеанской Азии остаётся довольно низким.

Валовой национальный продукт на душу населения по оценкам Всемирного банка составил  в  странах  тихоокеанской  Азии в 2011 году – $ 4 248 против $ 38 654 в государствах зоны евро и $ 48 620 в США[2]. При таком разрыве в обозримой перспективе не может быть и речи о достижении населением Китая жизненных стандартов европейского или американского уровня[3]. Китайские власти хорошо это понимают. На повестке дня в Китае стоит достижение жизненного уровня «сяо кан» – общества малого благоденствия. Тем не менее, даже относительно небольшая доля населения, которую можно по западным стандартам отнести к среднему классу, с учётом демографии стран АТР (10 процентов населения стран АТР, которые относят к «среднему классу» превышают всё население США), может серьёзно влиять на весь остальной мир. Такое влияние уже проявляется, например, в потреблении товаров роскоши. Западные бренды с успехом проникают в Китай, а состоятельные жители АТР не хотят ни в чём уступать представителям элиты других государств.

Частным, но интересным примером может служить рынок дорогих кубинских сигар. Эксперты отрасли начинают отмечать факт всё большего внимания кубинского производителя сигар Habanos S.A. к странам Азии. Китайцы оказались большими ценителями сигарной продукции Острова Свободы. Причём приобретают самые дорогие бренды – Cohiba, Trinidad, Montecristo. Раньше вотчиной кубинцев была Европа, прежде всего, традиционные сигарные рынки Испании, Англии, Франции, Германии. Теперь, из-за богатеющего Азиатско-Тихоокеанского региона западным ценителям сигар приходится испытывать некоторое разочарование – резкое увеличение производства сигар высших сортов привело к падению качества продукции.

Современный мир стремительно меняется. Если анализировать происходящие события с точки зрения больших циклов исторического развития (не десятилетий, а столетий), то можно сделать вывод, что Китай возвращает себе утраченные позиции.

Историки подсчитали, что ВВП средневекового Китая составлял треть от ВВП всего остального мира[4]. Естественно, что подобная статистика всегда вызывает массу вопросов, и, тем не менее, у ряда историков есть устойчивое представление о том, что 900 лет назад Китай был ведущей экономикой мира[5]. Если учесть характерное для Китая демографическое давление и дешевизну рабочей силы, искусность китайских мастеров и в целом высокий уровень китайской цивилизации подобное предположение не кажется невероятным.

К XIX веку баланс сил в мире изменился кардинально. Запад стал задавать тон, Англия превратилась в мастерскую мира. Однако, несмотря на все достижения Великобритании с самого начала проникновения английских торговцев в Китай в двусторонней торговле наблюдался дисбаланс в пользу китайского экспорта. Сегодня Китай по количественным параметрам догоняет Соединённые Штаты, несмотря на то, что по уровню технологического развития экономики и показателям военной мощи отстаёт от них. В определённых обстоятельствах даже самые высокотехнологические продукты не прибавляют конкурентоспособности – относительно простые промышленные товары и массовое производство при условии дешёвой рабочей силы могут быть большим экономическим преимуществом. Таким преимуществом Китай обладал и в XIX веке, обладает он им и теперь.

В противоположность колониальным державам XIX века в современном мире США не могут решать свои экономические и политические проблемы военным путём. В XIX столетии подобных ограничений для Великобритании не было – отсутствовала ООН, а у Китая не было ядерного оружия. В результате Великобритания навязала Китаю удобную для себя модель торговых отношений. Звучит грубо, но можно утверждать, что англичанам в XIX веке по большому счёту было нечего предложить Китаю, кроме опиума, торговля которым навязывалась военной силой. Англичане, конечно, могли продавать Китаю промышленные товары, технику, оружие, но всё это не приносило такой прибыли как опиум, а кроме того, могло иметь нежелательные геополитические последствия. Продажа оружия была чревата усилением Китая, опиум же не только приносил баснословную прибыль, но и ослаблял страну.  

В XIX веке Китай отстал от Запада, но долгосрочные тренды и особенности его развития сохранялись. Прежде всего, это высокое демографическое давление и государственность, какие бы формы она не приобретала. Причём под государственностью понимается не только суверенитет, но и наличие идейной и материальной основ для  возрождения в случае его временной утраты, как это случилось с Китаем в XIX столетии. 

Две Опиумные войны, развязанные Англией и Францией против Китая – не только свидетельство экспансии Запада и его навязывания своих правил игры остальному миру, но и показатель экономической ограниченности возможностей Запада на незападных рынках, для прорыва на которые приходилось проводить агрессивную политику.

Англичане не просто взяли в свои руки местную китайскую наркоторговлю, а покупали бенгальский опиум и нелегально ввозили его в страну. Китай был знаком с опиумом и до англичан, но власти боролись с наркоторговлей, а производство опиума никогда не достигало промышленных масштабов, тем более, что конфуцианское мировоззрение осуждало употребление опиума. После силового прорыва европейцев на китайский рынок, производимый в Индии опиум стал целенаправленно сбываться потребителям в Китае[6]. Современному человеку часто кажется, что только сегодня возможны эффективные маркетинговые стратегии и глобальное экономическое мышление. Между тем англичане столетиями прекрасно управляли имперским хозяйством, извлекая из своих владений максимум прибыли, постоянно думая над тем, каким путём экономически привязать свои громадные колонии к метрополии. Так, например англичанам не составило труда в сравнительно короткий срок – в конце 1860-х годов –  сделать из кофейного острова Цейлон царство чайных плантаций.

Началом возвышения Запада в глобальном масштабе можно условно считать 1492 год – год экспедиции Колумба в Америку. Некоторые авторы видят в этом даже начало глобализации, то есть освоение Западом остального мира для реализации своих политических, военных, экономических и интеллектуальных амбиций. Инновационность западной цивилизации была её конкурентным преимуществом, благодаря которому Европа, а затем и Соединённые Штаты повели за собой остальной мир. Китай изобрёл порох, компас, строил гигантские суда, создал консолидированное государство[7], однако все достижения науки и техники, изощрённый государственный аппарат не были синтезированы воедино и не стали для Китая ключом к завоеванию мирового господства[8].

Сегодня наступает новая эпоха, период нового исторического цикла, который характеризуется возрождением удельного веса в мире великих древних цивилизаций. С позиций тысячелетней истории культуры и государственных организмов Китая и Индии 400 или 500 лет глобального западного господства кажутся мгновением, аномалией. Наверное, император Наполеон понимал это, когда говорил «Китай – спящий гигант. Пусть спит, потому что когда он проснётся он потрясёт весь мир»[9].

Когда в XVI столетии миссия иезуитов во главе с Маттео Риччи прибыла ко двору китайского императора, один из подарков европейцев вызвал у китайских придворных смех. Это была географическая карта мира, на которой Срединная Поднебесная империя занимала неподобающее для неё, по китайским представлениям, место – располагалась не в центре карты, а где-то сбоку[10]. Чтобы удержаться в Китае иезуитам пришлось изменить свои карты. Тем не менее реальный мир медленно, но верно верстался не по китайским, а по западным представлениям.

Инерционность исторических процессов и мышления, сложившиеся после Второй Мировой войны нормы международных отношений продолжают скрывать глобальный тектонический сдвиг истории – возвращение Азии на мировую арену. Сложно сказать, насколько экспансионистской является культура Китая, невозможно предсказать в каких формах будет сказываться его доминирующая роль в мире, но цифры масштабов экономики, демографии и такой отдельно взятый показатель, как уровень контейнерных грузоперевозок, заставляют задуматься.

Рассматривая десятку крупнейших портов мира уместно вспомнить замечание выдающегося русского геополитика, создателя теории культурно-исторических типов Николая Яковлевича Данилевского, считавшего, что географически необоснованно выделение Европы в качестве особой части света, так как Европа – лишь часть, периферия громадного Евразийского континента, регион, который тысячелетиями находился на периферии и не затрагивался великими цивилизациями Востока и Азии. Европа – прежде всего культурное, а не географическое понятие[11]. Сегодня экономическое, промышленное сердце мира бьётся в Азии, хотя крупнейшие международные финансовые центры ещё принадлежат Западу. Это Лондон и Нью-Йорк, но за ними следуют два азиатских финансовых тигра и «по совместительству» крупнейших порта мира – Гонконг и Сингапур[12].

России, как крупнейшему государству, имеющему сухопутные границы с двумя мировыми центрами силы – теряющим динамизм Западом и поднимающимся Востоком важно интегрироваться в этот новый нарождающийся мир.

Азиатско-Тихоокеанский регион и такие державы как Индия и Китай должны быть в постоянном фокусе российской экономической и внешней политики. Вековой русский спор западников и славянофилов показал свою несостоятельность. Постановка вопроса о том, принадлежит ли Россия Западной или же Восточной цивилизации оказалась неверной с точки зрения национальных интересов. Россия это – прежде всего самобытная цивилизация, многонациональное государство, граничащее с самыми разными цивилизациями.

Было бы неверно «хоронить» Запад. Со времён Карла Маркса, Константина Леонтьева и графа Гобино о загнивании Запада было сказано очень много, однако он и теперь крепок, развит, составляет «золотой миллиард». Тем не менее, долгосрочные тенденции говорят о том, что влияние Запада постепенно падает. Этому вопросу посвящена масса книг и публикаций. Из значимых работ можно вспомнить книги американского консерватора республиканца Патрика Бьюкенена «Смерть Запада»[13] и «На краю гибели»[14], последнюю книгу Самуэля Хантингтона «Кто мы?: Вызовы американской национальной идентичности»[15], работу Анатолия Уткина «Подъём и падение Запада»[16], сборник статей о локальных тенденциях глобализации под редакцией Бергера и Хантингтона «Многоликая глобализация»[17], последней нашумевшей книгой стала работа Тило Саррацина «Германия. Самоликвидация»[18]

Сложность современной мировой экономики и политики заключается в значительной степени взаимозависимости стран мира и регионов друг от друга, разнонаправленности тенденций мирового развития. Мир входит в эпоху новых вызовов, которые всё в большей мере приобретают характер общемировых.

Инерционность мышления, – наследие чёрно-белых схем оценки международного положения – унаследованная от биполярной системы международных отношений часто искажает реальную перспективу происходящих в мире событий. Новые статистические данные должны напоминать о том, что мир зачастую развивается не по тем правилам, которые были заданы предшествующим историческим периодом. Лидерство США не вечно, а раз это так, то имеет смысл задуматься над тем, кто будет лидером в будущем, кто способен выполнять эту роль, и какую стратегию должна избрать Россия в эпоху становления новых ведущих игроков на великой шахматной доске мировой экономики и политики.

Учитывая демографические сдвиги, тот факт что глобальные политические и экономические тенденции развития современного мира говорят о грядущих изменениях удельного политического и экономического веса целых регионов мира важно предпринять максимальные усилия для смягчения этих тенденций, не противодействуя им, а комплексно изучая и пытаясь встроиться в них максимально удобным для себя способом.

Кажется своевременным напомнить о том, что даже в трудах бывших идеологов антисоветизма всё чаще встречаются указания на Россию, как на страну европейскую. Последние книги Бжезинского и Бьюкенена оставляют впечатление, что перед лицом возрастания мощи азиатских гигантов, так не похожих на Запад и так отличающихся от него своими ценностями, Россия оказывается в чём-то ближе Западу, несмотря на  исторический антагонизм с Европой. Так происходит потому, что Россия, как и западная цивилизация сталкивается с проблемами размывания духовности и религиозного самосознания, старения и резкого снижения темпов роста численности населения, увеличения иммиграции.  

Новые данные по крупнейшим портам мира заставляют многое переосмыслить. В том числе и стратегическое планирование развития государства на уровне долгосрочных программ. В китайском случае имеют место вдумчивые, планомерные и настойчивые усилия, частным показателем которых является вышедшая в этом году статистика.



[1] http://www.joc.com/ – JOC. The Journal of Commerce.

[2] http://data.worldbank.org/topic/economic-policy-and-external-debt – The World Bank. GNI per capita, Atlas method. 

[3] Hewitt D. Getting Rich First. Life in a Changing China. London: Chatto & Windus, 2007.

[4] Гайдар Е.Т. Долгое время. Россия в мире: очерки экономической истории. Москва: Дело, 2005.

[5] Xiaodong Zhu. Understanding China’s Growth: Past, Present, and Future // Journal of Economic Perspectives. Volume 26, № 4 Fall 2012. P. 103–124.

[6] О промышленных масштабах производства опиума в Индии см.: Fay P.W. The Opium War 1840–1842. Chapel Hill: The University of North Carolina Press, 1997. 

[7] Temple R. The Genius of China. 3000 Years of Science, Discovery & Invention. London: André Deutsch, 2007.

[8] Китайцы, в отличие от европейцев, не создали мощный военный флот: порох, компас и судостроение не были объединены в единое целое, не привели к географическим открытиям, объективному знанию окружающего Китай мира и его завоеванию.   

[9] Цит. по: Киндж Дж. Китай, который потряс мир. Москва: АСТ, 2008. С. 11.

[10] Дубровская Д.В. Миссия иезуитов в Китае. Маттео Риччи и другие (1552–1775 гг.) Москва: Крафт+, Институт востоковедения РАН, 2000. С. 78–80.

[11] Данилевский Н.Я. Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. Москва: Известия, 2003.

[12]http://www.longfinance.net/Publications/GFCI%2012.5.pdf – The Global Financial Centers Index 12,5. Long Finance. January 2013; http://www.zyen.com/PDF/GFCI%2012.pdf – The Global Financial Centers Index 2012.  

[13] Бьюкенен П.Дж. Смерть Запада. Москва: АСТ, 2003.  

[14] Бьюкенен П.Дж. На краю гибели. Москва: АСТ, 2008.

[15] Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности. Москва: АСТ, Транзиткнига, 2004.

[16] Уткин А.И. Подъём и падение Запада. Москва: АСТ, 2008.

[17] Многоликая глобализация / Под ред. П. Бергера и С. Хантингтона. Москва: Аспект Пресс, 2004.

[18] Саррацин Т. Германия. Самоликвидация. Москва: Рид Групп, 2012.