Актуальные вопросы безопасности России в контексте геополитической концепции Х. Маккиндера

Аналитика
Маккиндер изображал историю Европы в контексте постоянных нашествий из Азии

Доклад, прочитанный 23 мая 2014 г. на конференции «Стратегическое управление в сфере национальной безопасности России: безопасность регионов России» в Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Ситуация на Украине заставляет задуматься о том, как Запад смотрел на Россию не только во время существования СССР, но и до 1917 года. Здесь уместно вспомнить одну, быть может, наиболее известную, касающуюся России, геополитическую теорию – концепцию Хартленда или Осевого региона, выдвинутую британским географом и геополитиком Хэлфордом Джоном Маккиндером. «Географическая ось истории» – доклад, прочитанный им в  Королевском географическом обществе 25 января 1904 года.

Хартленд – «срединная земля» или «сердцевина земли» – массивная северо-восточная часть Евразии, конкретные контуры которой в разное время корректировались Маккиндером, но всегда включали в себя большую часть территории Российской империи, СССР, а теперь включают территорию Российской Федерации[1]. По Маккиндеру территория СССР – эквивалент Хартленда, а Южный Урал – ось осевой земли (the very pivot of the pivot area)[2].

Если российское восприятие мира характеризуется постоянной обороной против внешних врагов, то Маккиндер изображал историю Европы в контексте постоянных нашествий из Азии. Примечательно, что высказанные Маккиндером взгляды повторяют многие выводы российского географа и геополитика Николая Яковлевича Данилевского, приведённые в фундаментальном исследовании «Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому», вышедшей в 1869 году[3]. В отличие от известной работы Данилевского, Доклад Маккиндера был сжатым изложением геополитической теории, которая сразу получила широкий резонанс, так как была ориентирована на западную, уже подготовленную к восприятию подобных идей, аудиторию.

Работы Маккиндера более чем на столетие определили образ стратегического мышления элит государств Запада, прежде всего атлантических – Великобритании и США. До сих пор заданный Маккиндером вектор геополитического мышления доминирует при рассмотрении мировых проблем, стратегическом планировании в странах НАТО. Примечательно, что похожая геополитическая схема мира была представлена в конце ХХ века в книге Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска: главенство Америки и её геостратегические императивы». По сути, Бжезинский почти столетие спустя после Маккиндера расставил те же геополитические акценты: 1) Евразия – наиболее важный регион мира. 2) Евразию необходимо сдерживать в целях предотвращения мировой гегемонии. 

 «Наиболее примечательной отличительной особенностью политической карты современной Европы, – писал Маккиндер, – является громадная территория России, занимающей половину континента и группа территорий, занимаемых западными державами. С физической точки зрения – это контраст между нескончаемыми равнинами востока и богатым комплексом гор и долин,  островов и полуостровов, совокупность которых образует оставшуюся часть мира»[4].

Маккиндер отмечал: «Великобритания, Канада, Соединённые Штаты, Южная Африка, Австралия и Япония образуют внешнее замкнутое кольцо – основу могущества и коммерции, недосягаемую для сухопутного могущества Евразии. Но сухопутное могущество сохраняется… его значение возрастает. Пока морские народы Западной Европы покрывали океан своими флотами, заселяя внешние континенты, в разной степени делая своими данниками океанскую периферию Азии, Россия организовала казаков, и, расширяясь от своих северных лесов, контролировала степь, расселяя своих кочевников, в качестве противовеса татарским кочевникам. Тюдоровский век, увидевший морскую экспансию Западной Европы, стал свидетелем распространения власти России от Москвы до Сибири»[5].

С образованием казачества Россия стала медленно, но верно выходить из состояния изоляции в северных лесах. Маккиндер считал, что миграция русских крестьян на юг была возможно главным событием XIX столетия в Европе[6].

При этом, противопоставляя морю сушу Маккиндер кроме геополитического аспекта коснулся и вопроса культурных отличий мира германо-романского от мира славяно-византийского.

 «Россия заменяет Монгольскую империю. Её давление на Финляндию, Скандинавию, Польшу, Турцию, Персию, Индию и Китай заменяет центробежные рейды степняков. В целом, в мире она занимает центральное стратегическое место, такое, которое Германия занимает в Европе. … Не похоже, что любая из возможных социальных революций существенно изменит её отношение к великим географическим пределам её существования. Мудро признавая фундаментальные пределы её власти, её правители расстались с Аляской в силу того, что политическим законом для России является не владеть ничем за морями, в той же мере, как для Британии – главенствовать на морях»[7].

В традициях британской геополитической мысли Россия рассматривалась как основная угроза балансу сил в мире, а объединение России в союз с Германией приводило к кошмару перехода континентальных держав к проведению активной политики на морях, строительству флота – катастрофический сценарий развития мировой истории в глазах поколений британских стратегов.

Исходя из географического детерминизма, Маккиндер считал, что Осевой регион будет играть ключевую роль в мировой политике вне зависимости от того, кому эта территория будет принадлежать: «Можно определённо указать, что замена российского контроля над внутренними пространствами новым контролем не приведёт к снижению географического значения осевого положения. Если, например, организованные японцами китайцы ниспровергнут Российскую империю и займут её территорию, они создадут жёлтую угрозу свободе мира просто потому, что добавят морскую границу к ресурсам великого континента – преимущество пока недоступное российскому обитателю (tenant) осевого региона»[8]

В своей более поздней работе 1919 года «Демократические идеалы и реальность» Маккиндер предложил известную формулу:

Кто правит Восточной Европой, правит Хартлендом;

Кто правит Хартлендом, правит Мировым Островом;

Кто правит Мировым Островом, правит миром [9].

Мировой Остров по терминологии Маккиндера – это Евразия[10].

Положение Маккиндера о России, как Хартленде может льстить национальному самолюбию, однако важно помнить, что по его мнению Россия только обитатель (tenant) Хартленда, место которого может занимать любое государство, которое будет контролировать это пространство, точно так же как и контроль над ним, в чьих руках он бы ни находился, должен вызывать опасения у атлантических и переферийных государств.

Концепция Хартленда важна в первую очередь не как геополитическая теория, по поводу которой выдвигалась и может быть выдвинута масса возражений, а как проявление геополитического самосознания, враждебного России геополитического мышления, ставшего реальной политической и военной практикой второй половины XX столетия и начала XXI века. Сдерживание и окружение СССР, а затем и России странами Запада имеет в своей основе именно этот побудительный мотив исторического страха, который Маккиндер блестяще выразил языком геополитики. Работы Маккиндера и их значение для геополитических построений Запада важно понимать, когда оцениваешь положение России в мире, то насколько дружественен или враждебен ей окружающий мир.

Сам Маккиндер признал в статье 1943 года, что единственной опасностью для заморских владений Британии в 1870-е годы было положение России, занимаемое в Азии: «В этот период лондонские газеты быстро обнаруживали очевидные интриги России в любом слухе из Константинополя и любом волнении племён вдоль северо-западных рубежей Индии. Британская морская мощь и русская сухопутная мощь были на авансцене мировой политики»[11].

Тридцать лет спустя к списку главных соперников Британии присоединились Германия и США, но, несмотря на расширение состава основных игроков мировой политики, значение Хартланда и основных теоретических положений Маккиндера сохранялось. Более того выдвижение впоследствии на передний край мировой арены атлантических Соединённых Штатов и территориально интегрированного Советского Союза делали концепцию Макиндера ещё более актуальной. «Все принятые во внимание обстоятельства, – писал геополитик – приводят к неизбежному выводу о  том, что если Советский Союз выйдет из этой войны победителем Германии, он достигнет ранга величайшей сухопутной державы на Земле. Более того, он будет Державой в стратегически самой сильной оборонительной позиции. Хартланд – величайшая естественная крепость на Земле. Впервые в истории она укомплектована гарнизоном достаточным и количественно и качественно»[12].

    Если анализировать происходящие на постсоветском пространстве в целом и на Украине в частности процессы в более общем историческом контексте, то становится очевидным – Россия для Запада по-прежнему остаётся Хартлендом, Осевой землёй мировой геополитики, центром притяжения, притягивающим к себе весь Евразийский континент. Это именно те опасения, о которых писал Н.Я. Данилевский: только от одного взгляда на карту мира европейцу становится страшно – настолько громадно Русское государство по сравнению с тесной и стиснутой со всех сторон границами Европой. Гражданину, испытывавшей бесконечную череду внешних сокрушительных нашествий России, конечно, нелегко понять этот вековой страх Запада. Запад же не в состоянии понять опасений и политической психологии России.

 

Идеологическое измерение геополитики

Продемонстрированное Западом на Украине циничное использование  организационных схем дестабилизации общества наглядно показало, как важно для социума нравственное, ценностное, идейное единство. Слово «идеология» в значительной мере себя дискредитировало, однако именно наличие идеологии, либо более мягких, но общепринятых и защищаемых государством систем идейных и ценностных норм, приходит в голову, когда проводишь  анализ необходимых морально-нравственных основ, на которых зиждется единство общества и его жизнеспособность.   

История знает много примеров краха идеологий, но если рассмотреть вопрос глубже, шире и серьёзнее, то окажется, что зачастую примеры распада государств и цивилизаций, окончание целых эпох было связано с изживанием идеологии, утратой общих ценностей, деморализацией общества. Одним из таких примеров является Римская империя – сложнейший политический организм, который на определённом этапе своего развития оказался ценностно опустошен и отступил перед моральной силой новой идеологии – христианства. Отсутствие моральной стойкости приводит к материальному краху и напротив, моральная сила способна приводить к осязаемому материальному успеху[13].

Сложно противостоять чужим ценностям не имея, не формулируя, не отстаивая своих. Без своей собственной, альтернативной навязываемой извне, картины мира отстоять национальную независимость либо очень сложно, либо невозможно. Именно поэтому обществу нужна система ценностей и идеология. Особенно важную роль понятное ценностное целеполагание, определяющее мотивы поведения, играет в информационную эпоху во внешней политике, в качестве противовеса навязываемым извне правилам игры и критериям оценок, когда политическое противодействие обретает черты транслируемого на весь мир идейного противостояния.  

После дезинтеграции СССР, Россия на протяжении двадцати лет старалась найти своё место в мире, обрести себя, найти смысл своего существования. Снова вопрос о пути развития стал основным вопросом русской истории. Неудачи советского глобального идеологического проекта привели к тому, что российское общество 1990-х годов оказалось дезориентированным. Советские ценности оказались отвергнуты, традиционные ценности исторической России приходилось осваивать заново, а действительность ставила перед страной новые вопросы жизни в мире, как тогда многим казалось, победившего Запада. В этих условиях общество утратило коллективную идентичность, чувство самотождественности, понимания того, кем оно является и зачем существует. Чужеродные модели, успешные образцы извне стали казаться панацеей от всех бед и бездумно внедряться в России.

Сегодня можно с уверенностью сказать, что опыт безоглядной вестернизации и следования западным моделям оказался несостоятельным. Более того, особое значение приобретает заполнение нравственной пустоты, ставшей результатом неверия в собственные силы и краха глобального мессианского проекта, который олицетворял Советский Союз. Для стратегического выживания общество должно сохранять свою коллективную идентичность, не забывать объединяющих его членов ценностей, не допускать взаимного отчуждения и внутренней пустоты, духовного вакуума, который могут заполнить чуждые национальным интересам идеологические течения.

Происходящие в последнее время на Западе тенденции общественной трансформации и события на Украине приводят к мысли о том, что наступает момент, когда опыт Запада постепенно станет для России примером того, как не надо жить. Традиционность России – надежда на возможность стратегического выживания русского общества и государства. Агрессивная пропаганда прав различных меньшинств в ущерб большинству неприемлема для России. С точки зрения либерально мыслящих интеллектуалов это свидетельство отсталости. Однако в исторической перспективе можно констатировать, что в действительности это совершенно не так. Крайние формы индивидуальной свободы личности наблюдались в различные эпохи в разных обществах и всегда свидетельствовали об упадке этих обществ. Крайняя степень индивидуальной свободы за счёт и вопреки интересам большинства – верный признак движения общества к деградации и закату.

Для обеспечения стратегической безопасности Российской Федерации необходимо изучать западные геополитические концепции, вырабатывая свои ответы на них и укрепляя национальное самосознание. В этом контексте становится понятным, что присоединение Крыма к России – вынужденный шаг, причиной которого стало беспрецедентное давление на Украину со стороны Запада, тот факт, что во главу угла внешней политики Запад поставил свои геополитические интересы, через призму которых и рассматривал ситуацию в этой стране.



[1] Cohen S.B. Geography and Strategy: Their Interrelationship // Naval WarCollege Review. Vol. X. December 1957. № 4. P. 15–18. 

[2] Mackinder H.J. The Round World and the Winning of the Peace // Foreign Affairs. Vol. 21. July 1943. № 4. P. 598, 600.

[3] Данилевский Н.Я. Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. Москва: Известия, 2003; Данилевский Н.Я. Политическая философия. Дополнения к книге «Россия и Европа». Москва: Издательство «ФИВ», 2013.

[4] Mackinder H.J. The Geographical Pivot of History // The Geographical Journal. Vol. XXIII. April 1904. № 4. P. 423.

[5] Ibid. P. 433.

[6] Ibid. P. 433–434.

[7] Ibid. P. 436.

[8] Ibid. P. 437.

[9] Mackinder H.J. Democratic Ideals and Reality. A study in the Politics of Reconstruction. London: Constable and Company Ltd., 1919. P. 194. 

[10] Ibid. P. 81–83.

[11] Mackinder H.J. The Round World and the Winning of the Peace // Foreign Affairs. Vol. 21. July 1943. № 4. P. 595.

[12] Ibid. P. 601.

[13] Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию. Москва: АСТ, Ермак, 2004.