Россия и Франция на мировом рынке вооружений и военной техники: рост конкуренции и упущенные возможности

Аналитика
Крупнейшие экспортеры вооружений всеми силами стремятся сохранить свою долю

Н.Ю. Узунова, научный сотрудник Центра евроатлантических и оборонных исследований РИСИ
А.Т. Тер-Погосян, МГИМО

С первых полос газет и новостных лент мировых СМИ уже долгое время не сходят драматические события, разворачивающиеся на Ближнем и Среднем Востоке (БСВ), а также в регионе Северной Африки. Ливия, где после свержения Каддафи воцарился хаос, превращается в плацдарм для международного терроризма, что вынуждает соседние государства принимать активные меры для обеспечения собственной безопасности. Сирия и Ирак лежат в руинах, а борьба с «Исламским государством» еще очень далека от своего завершения и может затянуться на неопределенное время. Высокая конфликтность в регионе неизбежно ведет к гонке вооружений, в которой в первую очередь участвуют аравийские нефтедобывающие монархии, Иран, Египет и некоторые других государства. Обострение ситуации на БСВ и в регионе Северной Африки является одним из важных факторов роста мирового рынка оружия. Другой фактор – это  активное военное строительство в ряде развивающихся стран, в частности в БРИКС, а также стремительное увеличение военных расходов в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР).

Крупнейшие экспортеры вооружений, в число которых неизменно входит как Россия, так и Франция, всеми силами стремятся сохранить свою долю на рынке вооружений и военной техники (ВВТ) и даже укрепить свои позиции за счет подписания многомиллиардных контрактов с основными импортерами вооружений и открытия новых рынков сбыта. Основная борьба разворачивается за такие страны как Индия, Бразилия, ЮАР, ОАЭ, Алжир и Египет, где новый лидер – генерал Абдель Фаттах ас-Сиси  увеличил военные расходы и стал искать партнеров для развития военно-технического сотрудничества.

16 февраля 2015 года в Каире президент Египта генерал ас-Сиси и министр обороны Франции Жан-Ив Ле Дриан подписали контракт на поставку Арабской республике 24 многоцелевых истребителей «Рафаль», фрегата типа «ФРЕММ» и зенитных ракет MBDA на сумму 5,9 млрд долларов. Для французов сделка явилась крупным успехом, поскольку за 27 лет, прошедших после первого полета «Рафаля», истребители данного типа не удалось продать ни одной стране. Кроме того, до прихода генерала Ас-Сиси египетские власти более 30 лет не заключали крупных контрактов на поставки французских вооружений, предпочитая им американские. Однако, после поражения «Братьев-мусульман», с которыми Вашингтон поддерживал тесную связь, а также критики США в адрес нового руководства Египта ситуация резко изменилась. Сначала в июне 2014 года Египет приобрел у Франции 4 корвета «Говинд» на сумму более 1 млрд долларов, затем начал переговоры о возможности модернизации поставленных ему в 1980-е годы истребителей «Мираж-2000» и объявил о заинтересованности в покупке истребителей «Рафаль». Французская газета «Монд» даже назвала поведение генерала Ас-Сиси «пощечиной своим американским союзникам». Другим важным партнером Ас-Сиси в военной сфере стала Москва. В сентябре 2014 года были парафированы соглашения на продажу Египту российского вооружения и военной техники на сумму около 3,5 млрд долларов. А в начале марта 2015 г. был подписан контракт, в соответствии с которым российская сторона поставит Каиру полк зенитно-ракетных систем «Антей-2500». Также Россия вела переговоры о возможности продажи Египету истребителей МиГ-35, однако Каир выбрал «Рафали», которые существенно дороже российских аналогов. Как показывает практика, на мировом рынке вооружений, где Россия и Франция являются одними из самых крупных игроков, соотношение «цена-качество» не является определяющим критерием.

Современный рынок вооружений, размер которого каждый год увеличивается примерно на 3-3,5 млрд долларов, это сложная система военно-экономических и военно-технических связей, где большую роль играет политическая конъюнктура. На решение о покупке вооружений помимо его цены и тактико-технических характеристик влияет боевой опыт применения того или иного образца вооружений, его единичное или же серийное производство,  возможность трансфера технологий, а также условия оплаты. Кроме того, как уже было сказано выше, предпочтение какому-либо образцу вооружения часто отдается исключительно по политическим соображениям. Так, после вступления в ЕС и НАТО многие страны Восточной Европы прекратили импорт ВВТ из России и переориентировались на США и ряд стран Западной Европы.

Экспорт вооружений и военной техники является важной составляющей внешнеэкономической деятельности России и Франции. Эти две страны, а также США, Великобритания и Израиль входят в пятерку крупнейших экспортеров ВВТ и в течение последних 10 лет контролируют почти 90% рынка. Однако из года в год конкуренция в мировой торговле вооружениями возрастает, поскольку в ней все активнее принимают участие не только европейские государства, но и Китай, Южная Корея, а также ряд других стран. При этом некоторые новые индустриальные и развивающиеся страны, которые 20-30 лет назад не могли конкурировать с развитыми экономиками из-за технологического разрыва, быстрыми темпами сокращают отставание. В качестве примера можно привести победу южно-корейской подлодки над немецкой в индонезийском тендере в 2012 году. Причем технологию производства подлодок данного типа Южная Корея получила 20 годами ранее именно у Германии.

Россия,  прочно занимающая второе место в рейтинге экспортеров вооружений после США, и Франция, которая в зависимости от года  находится на 3-5 строчке по объему экспорта оружия, являются серьезными конкурентами на рынке ВВТ. В первую очередь потому, что номенклатура и география поставок российских и французских вооружений если не совпадают, то часто пересекаются. Франция и Россия производят конкурентоспособную военную авиационную технику: многоцелевые истребители, штурмовики (в 2006-2013 гг. Россия занимала первое место по стоимости полученных заказов на поставку штурмовиков), самолеты-заправщики (в 2006-2013 гг. Франция была первой страной по количеству полученных заказов на этот вид военной техники), военно-транспортные самолеты, многоцелевые вертолеты (в 2006-2013 году Франция и Россия занимали соответственно 2 и 3 места по стоимости полученных заказов на многоцелевые вертолеты). Кроме того, спросом на мировом рынке ВВТ пользуются российские и французские неатомные подводные лодки (НАПЛ), а также ПЗРК. Кроме того, конкуренция между вооружениями стран наблюдается в таких категориях как самоходные артиллерийские установки, ударные вертолеты, артиллерийские орудия и минометы.

Говоря о географии поставок России и Франции, стоит отметить, что основная борьба разворачивается за ряд стремительно развивающихся стран, которые резко увеличивают свои военные расходы: Индию, Бразилию, Индонезию, Египет. При этом Россия активно стремится продавать оружие и на рынках традиционного присутствия западных стран: в ОАЭ, Кувейт,  Алжир и ряд других государств Персидского залива, Северной и Западной Африки. Франция, в свою очередь, тоже заинтересована в освоении новых рынков и нацелена на поставки ВВТ в страны, ориентированные в первую очередь на российские вооружения: Вьетнам, Анголу, Мьянму и др.

Одним из самых ярких примеров конкуренции России и Франции на мировом рынке вооружений за последние годы является, пожалуй, борьба за продажу многоцелевых истребителей в Индию, где в 2007 году был объявлен тендер на покупку авиатехники. В планах Нью-Дели было приобретение 126 истребителей, 18 из которых были бы поставлены напрямую, а большая часть - собрана по лицензии в Индии. Тендер быстро привлек внимание СМИ, поскольку возможная сумма «контракта века» превышала 10 млрд. долларов. В борьбу вступили 6 истребителей: российский МиГ-35, шведский «Грипен», европейский «Тайфун», американские F-16 и F-18, а также французский «Рафаль». На первых оценочных испытаниях в условиях высокогорья российский истребитель показал себя лучше своих конкурентов, которые столкнулись с проблемами при запуске двигателей. Несмотря на это, МиГ-35 не сумел пройти во второй тур тендера, где, в конечном счете, победу одержал французский «Рафаль».

Рассуждая о причинах поражения, одни эксперты ссылались на то обстоятельство, что серийное производство российского истребителя еще не налажено и он не стоит на вооружении ни в одной стране мира. Другие утверждали, что выбор не был сделан в пользу МиГ-35 поскольку на вооружении ВВС Индии уже находится более 200 многоцелевых истребителей Су-30МКИ, а также продолжается эксплуатация МиГ-21 и МиГ-29, и, учитывая политику Дели по диверсификации поставщиков, шансов у российского истребителя не было с самого начала.

Так или иначе, в 2012 году было объявлено, что контракт индийская сторона заключит с Францией. Однако, затем последовали длительные безрезультатные переговоры между Парижем и Нью-Дели по поводу деталей контракта. Так, разногласия возникли по вопросу передачи технологий, отказа французов распространять гарантийное обслуживание на истребители, произведенные в Индии и резкого изменения в цене: за три года переговоров общая сумма контракта выросла с 10 до 28 млрд. долларов. Стороны до сих пор не пришли к согласию и в прессе появилась информация, что Индия откажется от подписания контракта с Францией. На фоне этих событий Москва заявила, что готова предложить Нью-Дели дополнительную партию Су-30МКИ. Окончательное решение индийская сторона еще не приняла, однако подписание «контракта века», который стал бы для Франции самым крупным соглашением на поставки вооружений за всю историю, стоит под угрозой, что для России может означать еще одну выгодную сделку с Индией, занимающей первое место среди импортеров российских ВВТ.

Однако, отношения между Францией и Россией в военно-технической области было бы неправильно рассматривать лишь через призму соперничества. По крайней мере, до последнего времени. Дело в том,  что среди стран НАТО наиболее тесное сотрудничество в военной области было развернуто именно с Францией. Вышеупомянутые Су-30МКИ, например, укомплектованы   системой инерциальной и спутниковой навигации, а также многофункциональными жидкокристаллическими дисплеями, произведенными французской фирмой «Талес». Использование французских электронных систем на российских истребителях, предназначенных для экспорта, значительно повышает их шансы на успех. Кроме того, российско-французское сотрудничество было распространено и на сферу гражданской авиации. В качестве примера можно привести «Сухой Суперджет-100», двигатель для которого производится при участии французской компании «Снекма»,  авионика  - компанией «Талес». Доля французского участия в изготовлении самолета достаточно велика, по некоторым оценкам она достигает 35%.

Нельзя также не упомянуть покупку Россией тепловизионных камер «Катрин-ФС» для установки на танки и БМП отечественного производства, поставки оптоэлектронного оборудования французской фирмы «Сажэм» для российских вертолетов, совместную работу Уралвагонзавода и «Рено тракс дефанс» над проектом БМП нового поколения «Атом», сотрудничество российских предприятий с французскими фирмами «Некстер» и «Ренк Франс», а также взаимодействие в ядерной сфере, которое не было бы возможно без взаимного доверия сторон друг к другу. Кроме того, если рассматривать военно-политическую составляющую сотрудничества, то стоит отметить контакты по линии Генеральных штабов, обмены офицерами, совместные учения, заходы французских военных кораблей в российские порты, а кораблей ВМФ России – в порты Франции. Наконец, необходимо отметить и подписание в 2011 году контракта на поставку в Россию универсальных десантных кораблей типа «Мистраль», о чем будет сказано.

Конечно, не следует и преувеличивать значимость военно-политического и военно-технического сотрудничества между двумя странами. В 2004-2013 гг. Россия была лишь десятым импортером  ВВТ Франции, уступая по этому показателю даже Сингапуру. Кроме того, ограничителем для взаимодействия является и позиция целого ряда стран ЕС и НАТО, которые выступают резко против совместных проектов с Россией, а также значительная часть  современного французского истеблишмента, которая считает, что к восточному соседу ЕС надо относиться с особой бдительностью. Самым же весомым препятствием для развития сотрудничества на данный момент является украинский кризис, который стал причиной приостановки практически всех совместных проектов и контактов. Поскольку  дело «Мистралей» на данный момент является одним из наиболее обсуждаемых вопросов российско-французских отношений, который рассматривается преимущественно в политической, а не в военной плоскости, на его примере можно проиллюстрировать подходы французской стороны к военному сотрудничеству с Россией в целом.

Часть политической и военный элиты страны, ряд крупных промышленников выступают за прагматический подход в отношениях с Россией, указывая на то, что Франция должна выполнить свои обещания по контракту, иначе ее репутации может быть нанесен серьезный удар, будет потеряна серьезная экономическая выгода. Так, Филипп Миго, научный сотрудник Института международных и стратегических исследований (IRIS), считает, что контракт надо обязательно довести до конца, поскольку замораживание либо свертывание этого соглашения подорвет военно-техническое сотрудничество Франции и России, которая отныне будет работать с израильскими или турецкими конкурентами. А Жан-Пьер Тома, спецпредставитель по России во время президентства Саркози, указывает на то, что если Франция не поставит «Мистрали» России, она не сможет никому продать их, так как все внутри написано на русском языке. Также, ряд экспертов отмечает, что для французской военной промышленности, которая сейчас переживает не лучшие времена в связи с сокращением расходов на оборону, чрезвычайно важен каждый контракт, поскольку экспорт позволяет сохранять рабочие места и в случае с «Мистралями» – вывести компанию DCNS, занимающуюся постройкой кораблей, из тяжелого финансового положения. Кроме того, стоит отметить, что каждый месяц простаивания первого вертолетоносца «Владивисток» в порту Сен-Лазар  обходится Франции в 2-2,5 млн долларов.   Газета «Марьян» даже назвала отказ поставить «Мистрали» «экономической Березиной».   Достойно внимания также то, что за выполнение условий контракта выступает общественное мнение Франции. Согласно опросу, проведенному Французским институтом исследований общественного мнения, 64% французов высказались за поставку вертолетоносцев.

Однако, во Франции существует и очень серьезная оппозиция сделки с Россией. Еще до заключения контакта в 2009 году французский философ Андре Глюксманн писал, что продажа России «Мистраля» - глупая и мрачная идея, так как в результате этого «Грузия будет раздавлена на усладу Москве». Сходные идеи можно найти в статьях французского журналиста и писателя Бернар-Анри Леви, утверждающего, что Франция заняла слишком мягкую позицию по «Мистралям», что контракт надо было разорвать, а вертолетоносцы передать украинской армии. Конечно, здесь приведены одни из наиболее жестких высказываний по данной проблеме, но надо констатировать, что  подобные взгляды очень часто встречается на страницах французских газет «Монд», «Либерасьон» и ряда других изданий. А самое главное, что на данный момент такую точку зрения разделяет и французское руководство, которое отложило поставку вертолетоносцев, по заявлениям его представителей, пока не изменится ситуация на Украине. Основным аргументом для этого шага стало стремление продемонстрировать единство Европы и неприятие политики России в отношении Украины.

К сожалению, туманные выгоды от отказа выполнить условия контракта и осуществить поставку вертолетоносцев типа «Мистраль» для Парижа оказались важнее, чем репутация надежного партнера. В настоящий момент сделка, которая должна была «растопить лед» в отношениях Россия-НАТО, продемонстрировать высокую степень доверия между Москвой и Парижем и дать мощный импульс для всестороннего углубления российско-французского сотрудничества, находится под угрозой срыва. Такой итог  неизбежно станет тяжелым ударом для двусторонних отношений. А ведь именно Франция это та страна НАТО, с которой Россия могла бы развивать наиболее перспективные проекты в военно-технической области. Франция обладает мощной научно-производственной базой, рядом передовых технологий и в вопросах производства вооружений пользуется куда большей самостоятельностью от США, чем например Великобритания, во многом зависящая от американского импорта.  Реализация крупных российско-французских проектов могла бы иметь важное политическое значение для отношений России и НАТО в целом. К сожалению, в современных условиях об этом говорить не приходится.

Сейчас трудно оценить, насколько серьезным является урон, который санкции стран Запада наносят российской оборонной промышленности. Однако не стоит забывать, что по данным Минпромторга, доля западной электроники в производстве российских вооружений доходит до 90%. Именно сотрудничество с западными предприятиями, и в частности с французской «Талес», входящей в 10 крупнейших компаний ВПК, позволяло сделать российские вооружения более конкурентоспособными. В такой ситуации важной задачей будет углубление военно-технического и военно-научного сотрудничества с такими странами как Индия и Китай, что позволило бы частично восполнить потери. Главной же целью является достижение большей автономности в производстве ВВТ, совершенствование научно-производственной базы России.