Тест на человечность и «вшивость». Социолог об отношении к беженцам

Мы в СМИ
Потенциально к нам могут уехать около 7 млн человек - это примерное население Донецкой и Луганской областей до начала боевых действий. Пока, по данным ООН, речь идёт об 1 миллионе беженцев.

Может ли Россия безболезненно принять и трудоустроить этих людей? С этим вопросом мы обратились к Игорю Белобородову, социологу, начальнику сектора демографии, народонаселения и миграции Российского института стратегических исследований.

- Согласно пограничной статистике, в 2013 г. в России осели около ста тысяч жителей Украины. И так происходило каждый год на протяжении всего постсоветского периода: разница между прибывшими и выбывшими гражданами Украины всегда была в пользу первых. В этом свете цифра 1 миллион не является пугающей и шокирующей. Пускай это неестественный миграционный прирост, но это однозначно благо: это люди, близкие нам по духу, по мироощущению. 

- А кого мы приобретаем? Кто беженцы - помощники России или, наоборот, её нахлебники?  

- Басни по поводу того, что беженцы с юго-востока - сплошные тунеядцы, негодяи и хамы, не выдерживают критики. Эти люди - плоть от плоти и кровь от крови русского народа. Соответственно, доля маргинальных, деклассированных личностей там никак не может превышать долю подобных в российском населении. И вся эта паника, истерика против беженцев нацелена на их дискредитацию, столкновение двух очень близких социальных групп. У нас существует программа по добровольному переселению соотечественников. Ну так вот же они, эти соотечественники! Вся мощь бюрократической машины должна работать в их поддержку - наделить гражданством, обеспечить достойные условия проживания и сделать так, чтобы эти люди ни в коем случае не захотели возвращаться обратно, даже когда там наладится мирная жизнь. Вот в чём наш коренной интерес.

- Беженцев отправляют в Сибирь и на Дальний Восток, подальше от Центральной России. Это правильно?

- Их надо распределять по всей России, и лучше всего - в сельской местности. За 23 года в России вымерло более 20 тысяч населённых пунктов - не только деревень и сёл, но даже и малых городов: стоят пустые пятиэтажные постройки, школы, детские сады, фермы и т. д. Те, кто хочет заниматься сельским хозяйством, вполне могут располагаться на этой пустующей инфраструктуре. Там даже ничего не надо создавать заново. 

- Оправданны ли ожидания, что беженцы с Украины смогут вытеснить нелегальных мигрантов с Кавказа и Средней Азии?

- Сделать это им будет довольно трудно. Клановые, родст­венные, родовые отношения у кавказцев и азиатов намного крепче. Поэтому без госпомощи они вряд ли смогут сами по себе противопоставить что-то серьёзное сплочённости своих «конкурентов» в России. Но это ещё один довод в пользу того, что беженцев с Украины надо ценить и поддерживать. 

- Не будут ли коренные жители России воспринимать этих беженцев как «понаехавших» с вытекающими последст­виями?

- Эта ситуация представляет собой хороший цивилизационный тест - на человечность, на русскость, на «вшивость». Конечно, всегда будут те, кто чем-то недоволен, - закомплексованные, завистливые, несостоявшиеся, проецирующие все свои беды на других, «понаехавших». Вспомните, такие ситуации были и в прошлом, например, когда во время войны в Чечне славянские беженцы оттуда расселялись по всей России. И, к сожалению, тогда находились люди, которые возмущались: «Чё вы к нам приехали? Уезжайте в свою Чечню!» Всё это свидетельствует о глубоком, ещё советском надломе. Нормальный российский гражданин будет беженцам только сопереживать и сочувствовать. Не будь этих людей, возможно, мы были бы намного черствее. Было бы странно ожидать в нашем, ещё, по сути, нравственно больном обществе каких-то сверхпозитивных результатов. Но зато сегодня у нас есть замечательный шанс заняться самоисцелением. А беженцы - это, наверное, одно из наших лекарств.