Презентация книги «Прибалтика на разломах международного соперничества»

Мероприятия
16 апреля 2013 года в Российском институте стратегических исследований состоялся круглый стол и презентация книги доктора политических наук, начальника сектора стран Западной Европы Центра евроатлантических исследований РИСИ Людмилы Михайловны Воробьёвой «Прибалтика на разломах международного соперничества».

http://www.youtube.com/embed/D_nV-H60kkg

Выступление ведущего научного сотрудника доктора политических наук Воробьёвой Л.М. на презентации своей книги «Прибалтика на разломах международного соперничества. От нашествия крестоносцев до Тартуского мира 1920 г.

Глубок колодец прошлого. «Tief ist der Brunnen der Vergangenheit», - писал немецкий писатель Томас Манн в своём переложении на язык романа библейской легенды о Иосифе и его братьях. И в этом я убедилась на собственном опыте, начав анализ с XII в. - с нашествия крестоносцев в Прибалтику, и проследив  исторические события в фактах и лицах до начала XX в. – до подписания Тартуского мира и отрыва Прибалтики от России.  Стимулом обращения к истории Прибалтики в многомерном контексте международного соперничества было желание разобраться в процессах, которые происходят в Латвии и Эстонии сегодня и всё же берут своё начало в прошлом.

С чем же мы имеем дело сегодня? 26-27 апреля наступит шестая годовщина двухдневных кровавых столкновений между русскими защитниками «Бронзового солдата» и эстонской полицией. В Эстонии раскол общества на сторонников и противников памятника проходил и проходит по линии этнической принадлежности и отношения к историческому образу «Бронзового солдата», который интерпретируется как освободитель или как оккупант.

Тогда в ходе спора вокруг переноса памятника 1200 человек было арестовано, свыше 150 – ранено и один убит. Хотя в беспорядках двух «бронзовых ночей» с энтузиазмом принимала участие и эстонская молодёжь, эстонские газеты, включая либеральные, писали, что это всё дело рук «русских подонков».

События в маленькой Эстонии получили значительный международный резонанс. Россию захлестнула волна возмущения. Запад, как и следовало ожидать, встал на сторону консервативно-националистического правительства, осуществившего перенос монумента и перезахоронение героев, павших за освобождение Эстонии от фашизма. Голос эстонцев, не поддержавших эту акцию, услышан не был.

Все понимали, что речь идёт не просто о переносе памятника. Речь идёт о толковании истории и о разделительных линиях, которые проходят между Россией и Европой  в интерпретации Великой Отечественной и Второй мировой войны и всё же берут своё начало в прошлом: в ожесточенной конкуренции за Прибалтику между Западом и Востоком.

События апреля 2007 г. показывают, как взрывоопасен внутриполитический спор вокруг интерпретации прошлого и как быстро он перерастает в проблему двусторонних, а затем и международных отношений.

Сегодня консервативно-националистические элиты Эстонии работают над созданием специфически эстонской картины истории и на её передний план выдвигают геройство, жертвенность и мученичество эстонского народа в условиях Российской империи и Советского Союза. При этом канонизация одностороннего, этнонационалистического подхода к истории идёт в ногу с маргинализацией русского населения. На основе поляризующей исторической политики пропасть между эстонцами и русскими уже воспринимается как непреодолимая.

Сегодняшняя историческая политика Эстонии выступает индикатором разделяющих конфликтных линий в толковании прошлого, которые проходят в Европе. И, по-видимому, роль Эстонской республики на европейском поле битве за историю нельзя недооценивать.

Заложником этой битвы стали российские стратегические интересы в Прибалтике, российско-эстонские отношения, которые переживают ледниковый период, и, конечно, трёхсоттысячная русская община Эстонии. После так называемых двух «бронзовых ночей» робкие попытки эстонских властей содействовать интеграции русскоязычного меньшинства и обеспечить внутренний мир в стране потерпели фиаско. Эстонцы и русские живут не вместе, а параллельно друг другу и, как показал спор вокруг «бронзового солдата», в состоянии подспудно развивающегося межнационального конфликта.

Сегодняшняя ситуация в Эстонии показывает все пороки системы, сформировавшейся по воле победителей после Первой мировой войны. На месте уничтоженных империй возникли более мелкие политические единицы. Они были созданы вполне сознательно по этнонациональному принципу. Этот принцип имеет непосредственное отношение к праву народов на самоопределение, которое после Первой мировой войны стало лозунгом международной политики.

Важно отметить, что принцип самоопределения наций должен был служить легитимации новой политической карты Европы. Однако в ситуации этнического разнообразия, типичного для Европы, бесспорная и справедливая политическая карта была просто невозможна. К тому же этот принцип применялся нечестно и служил инструментом закрепления баланса сил в Европе в интересах победителей и приближенных к ним новых государств и, конечно, в ущерб проигравшим. То же самое произошло после Второй мировой войны и окончания холодной войны. В результате в течение одного века после распада Османской империи, Австро-Венгрии, Российской империи, Советского союза, Югославии, Чехословакии возникло почти 30 новых государств. Этнонационализм исходит из сомнительного и несправедливого посыла, согласно которому государства выражают и представляют интересы так называемой титульной нации, а не всей совокупности своих граждан. Причём этнонационализм малых наций, в особенности тех, которые никогда прежде не имели своей государственности, принимает наиболее жестокие формы. Нельзя забывать, что в XX в.  принцип этнонационализма принёс Европе ужасные беды: войны, этнические чистки, принудительное переселение народов.

Мы видим, что новые государства – меньше и тем самым слабее многонациональных государств, от которых они откололись. Но это сокращение размеров и потенциала отнюдь не компенсировано их этнической однородностью и, следовательно, большей сплочённостью населения. Проблема меньшинств, от которых уходили, прикрываясь государственными соображениями, никуда не делась. Эта проблема остро стоит и на постсоветском пространстве, особенно в Эстонии и Латвии.

В своих канонизированных воспоминаниях о прошлом эстонские и латвийские историки называют Российскую империю «тюрьмой народов». Сегодня можно констатировать, что они сами стали провинциальными тюрьмами для своих меньшинств. Парадоксальность ситуации, порождаемая этнонационализмом, состоит в том, что те, кто внезапно приобрёл В Эстонии и Латвии статус меньшинства, в прошлом представляли имперский и государствообразующий народ, культура которого была доминантной. Если латвийские и эстонские элиты занимаются историческим мифотворчеством, то русскому меньшинству не надо возрождать или изобретать былое величие своей нации, ибо они были живыми его свидетелями и историческая память об этом жива и передаётся из поколения в поколение. Неудивительно, что новый статус меньшинства и особенно статус неграждан оказался для наших соотечественников непривычным и очень горьким. А стремление прибалтийских этнонационалистических элит навязать русским своё видение российской и советской истории, выставить их «обрусителями» и «оккупантами» оскорбляет русского человека не только в Прибалтике, но и в России. Естественное негодование и возмущение вызывает политика, отказывающая в возможности получить образование  на великом и могучем русском языке, лишить элементарных гражданских прав.

Президент Путин в своей предвыборной статье возвёл проблему дискриминации русского меньшинства в Прибалтике в ранг одного из приоритетов российской внешнеполитической стратегии. Он, в частности, заявил, что Россия будет самым решительным образом добиваться выполнения властями Латвии и Эстонии многочисленных рекомендаций авторитетных международных организаций относительно соблюдения общепризнанных прав национальных меньшинств. Статус «неграждан» президент назвал позорным, с существованием которого мириться нельзя.

Хочется надеяться, что российская внешнеполитическая стратегия в отношении Прибалтики будет носить комплексный, последовательный и твёрдый характер. Дело в том, что ущемление прав национальных меньшинств – это оборотная сторона принципа этнонационализма, жёстко осуществляемого новыми государствами. А статус неграждан – оборотная сторона особого прибалтийского этнонационализма, который в эпоху глобализации выступает наиболее одиозным и возмутительным пережитком средневекового особого остзейского порядка. От него эстонцы и латыши сами страдали, а теперь от его современной разновидности страдают русские по воле эстонских и латышских этнонационалистических элит.

Если Россия хочет отстоять свою неделимость и вернуть в сферу своего цивилизационного притяжения, отторгнутые этнонационалистами при поддержке великих держав территории, ей никуда не уйти от противодействия этнонационализму как принципу государственного устройства, пролагающего разделительную линию между этносами титульными и меньшинствами. Это противодействие предполагает выработку современных и справедливых подходов к обустройству постсоветского пространства. Во всяком случае, сегодняшний курс на реинтеграцию постсоветского пространства на основе равноправия  всех населяющих его больших и малых народов может рассматриваться не только как залог изживания пережитков этнонационализма, но и как заслон для дробления Российской Федерации по этнонациональному принципу.

Встаёт вопрос, как в новом реинтеграционном процессе рассматривать Прибалтику. Является она для нас временно утерянной частью имперского, а затем и постсоветского пространства, или же мы соглашаемся с необратимостью её перехода в сферу притяжения западной цивилизации.

Тем, для кого Прибалтика – отрезанный ломоть, только потому, что она сегодня в составе НАТО и Евросоюза, и только потому, что прибалтийские народы якобы имманентно враждебны русскому народу, я предлагаю прочесть книгу «Прибалтика на разломах международного соперничества» и хорошенько поразмыслить над теми фактами, которые в ней приведены. Те же, кто рассматривает Прибалтику временно утерянной территорией, книга поможет укрепиться в своей правоте.

Ведь этот край никакими естественными границами не был отделён от коренных русских земель и потому исстари воспринимался на Руси как продолжение той огромной равнины, которая составляет русскую государственную область. Стремление к Балтике, к свободному выходу на простор океана, к заморской торговле было естественным для русских князей и царей. Но поскольку этот регион начиная с XII в. был ареной жестоких столкновений мира германского (немцы, датчане, шведы) с миром славянским (поляки, русские), выход к Балтике потребовал вековых усилий. За это боролось 24 поколения русских людей. Среди государей, поставивших на кон русского прорыва к Балтике все силы своей страны и своего народа, выделяются мощные фигуры первого русского царя Иоанна IV Грозного  и первого русского императора Петра Великого. Первый царь фактически сложил основную территорию будущей империи, обеспечил сильной самодержавной властью её неделимость и определил Ливонской войной, несмотря на её неудачное окончание, стратегические интересы России на полтора столетия вперёд. Сегодня либеральные историки высокомерно порицают Иоанна за проигранную войну, а ведь Пётр Первый, который, конечно, был не глупее наших либеральных историков, благоговел перед Иоанном за его смелую попытку - в условиях войны на трёх фронтах - взять под самодержавный скипетр балтийский берег. После того, как Пётр Первый завершил дело Иоанна длительной, но победоносной Северной войной, ещё 8 поколений, допуская ошибки и просчёты, боролось за утверждение России на Балтийском берегу. Затем в одночасье Ленин делает Прибалтику разменной монетой в сделке с германской военщиной, а затем первым признаёт независимость Латвии и Эстонии, перечёркивая труд 36-ти поколений. Верным ленинским путём пойдёт и Ельцин в 1991 г., который свою личную власть и власть своего либерального окружения поставит выше стратегических интересов России.

Томас Манн, которого я уже цитировала, в своём романе «Будденброки» на примере одной семьи немецких негоциантов выявил такую закономерность. Первое поколение основывает, второе сохраняет и утверждает, третье деградирует. Эту же закономерность проследил и М. Горький в своих романах и пьесах. Во всяком случае, Савва Морозов, дававший деньги на революцию, согласился с выводами Горького и отнёс себя к третьему поколению.

Совершенно очевидно, что закономерность, выявленная великими писателями на примере купеческих семей, применима и для более широких обобщений. В книге в широком временном контексте показано, как 36 поколений боролось за Балтийский берег, утверждало на нём интересы России, несмотря на ошибки и промахи, а затем безответственные потомки без особого сожаления проматывали наследие, добытое кровью и страданиями нашей истории. Поэтому в отношении Прибалтики читателю предстоит решить, дело каких поколений для него свято и в соответствии с этим формировать свою позицию.

Теперь о так называемой враждебности эстонцев и латышей по отношению к России и русскому народу. В книге показано, что русские никогда не воевали с эстонцами и латышами за Балтийский берег, поскольку до нашествия немецких крестоносцев эти народы не успели создать своей государственности. Не русские, а немецкие пришельцы крестом и мечом в XII веке всего за 25 лет покорили прибалтийские племена, отняли землю, собственность, веру отцов. Из века в век они оставались только рабами немцев, не имея своей истории, своих королей, своей образованной прослойки.

Однако с той поры, как Прибалтийский край был включён в пределы России, наметилось улучшение в положении местного населения, которое благодаря мощи и силе Российской империи два века не знало войн, не подвергалось риску исчезновения как этноса, как это произошло, например, со  славянами Северной Германии и пруссами.

Хотя улучшение было не одномоментным, а растянутым во времени, нельзя не заметить постоянной тенденции защиты верховным правительством местного населения от эксплуататорских наклонностей немецких колонистов – творцов особого остзейского порядка на территории Российской империи.

Поворотным пунктом в противостоянии мира германского и мира русского в Прибалтийском крае стало массовое движение в православие эстонцев и латышей в Лифляндии в 40-х гг. XIX в., которое очень испугало немецкий элемент. Быть православным, значит быть русским, и эстонцы и латыши этого хотели. И это показано в книге. По мнению очевидцев, поддержи верховная власть это движение в полную силу, и весь край был бы православным, а его тяготение к русскому миру – необратимым. Необратимость была бы обеспечена и в том случае, если бы верховная власть не терпела так долго особый остзейский порядок – это государство в государстве, которое         было гонителем всего русского и при том на земле, завоёванной русским солдатом. В книге показано, что германский мир в лице остзейского порядка произвёл лишь разрушителей традиционной имперской России: революционеров-социалистов и этнонационалистов. Последние, обогащённые опытом остзейских баронов и пасторов, стали творцами враждебного отношения эстонцев и латышей к России. Подчёркиваю, это отношение не было естественно возникшим, а формировалось лютеранской церковью, лютеранской школой, этнонационалистической идеологией. Поэтому на сегодняшнюю некомплиментарность эстонцев и латышей следует смотреть как на преходящее явление. Чтобы изменить ситуацию, нужны исторические исследования, ориентированные на молодёжь и разрушающие этнонационалистические вымыслы. Свою книгу я рассматриваю как один из возможных шагов в этом направлении.

Несколько слов о членстве Латвии и Эстонии в Евросоюзе и НАТО. История учит, что  ни на какие союзы и альянсы не следует смотреть как на что-то вечное и неизменное. Мы видим, что Евросоюз переживает не лучшие времена, хотя и получил в декабре 2012 г. Нобелевскую премию мира. В начале своей благодарственный речи президент Европейского Совета ван Ромпёй сказал, что Евросоюз - это результат дела поколений. В этот момент президент Европейского парламента Мартин Шульц вспомнил о романе Томаса Манна «Будденброки». Он вспомнил, что за поколением основателей следует поколение управленцев, и, наконец, те, кто всё проигрывают. По мнению Мартина Шульца, его поколение не заслужило этой премии. Таким образом, он отнёс себя и сегодняшних европейских политиков к третьему поколению, при котором Евросоюз деградирует.

Латвия и Эстония, как и другие страны Восточной Европы, шли в ЕС за благосостоянием и процветанием. Но оказались в союзе, который переживает период заката. Надежды обмануты. Жизненный уровень значительно упал и находится на отметке, с которой не соглашаются греки. Но, в отличие от греков, португальцев, испанцев, эстонцы и латыши не протестуют, поскольку одурманенные этнонационализмом, боятся оказаться в сфере влияния России. Насколько всесильным окажется этнонационализм, когда каждый пятый гражданин Эстонии живёт за чертой бедности, покажет время. Во всяком случае, отмечаемый рост ностальгии по СССР свидетельствует о том, что даже этнонационализм остзейского пошиба имеет свои пределы.

Необходимо наращивать тяготение Прибалтики к России. В то же время не следует забывать, чтобы стать центром притяжения и быть привлекательной для других народов и сама Россия должна меняться, чтобы изжить ментальность третьего поколения и снова возродиться.