В Таджикистане сегодня реализуются три стратегии развития

Аналитика
Беседа научного сотрудника Уральского информационно-аналитического центра РИСИ, к.ю.н. Д. С. Попова с директором Центра стратегических исследований при Президенте Республики Таджикистан, д.п.н. С. И. Шариповым.

Д. Попов:  Уважаемый Сухроб Ибронович, в российском экспертном сообществе мало знают о возглавляемом Вами Центре, его задачах и работе.


С. Шарипов:  Центр стратегических исследований при Президенте Республики Таджикистан (ЦСИ) является ведущим аналитическим учреждением республики. Это также основной государственный исследовательский центр Таджикистана. Он был образован на базе Института истории партии – филиала Института истории КПСС после распада СССР. Основной задачей ЦСИ является проведение исследований по политическим, экономическим, социальным проблемам государства, изучение эффективности работы государственных структур, гражданского общества. О результатах таких исследований мы информируем руководство Республики Таджикистан, участвуя таким образом в выработке государственной стратегии, политической и социально-экономической повестки дня. Кроме того, как любое научное учреждение, мы проводим экспертные конференции, круглые столы, а также издаём вестник «Таджикистан и современный мир».


Д. П.: В чём же состоит стратегия Таджикистана?


С. Ш.: В Таджикистане сегодня реализуются три стратегии развития: (1) достижение энергетической независимости, (2) вывод страны из транспортно-коммуникационного тупика и (3) обеспечение продовольственной безопасности страны.


Прежде всего, Таджикистану необходимо развивать свою гидроэнергетику. Это обусловлено, во-первых, уникальным гидроэнергетическим потенциалом страны. Таджикистан может за год вырабатывать до 527 млрд кВт час электроэнергии при общей установленной мощности гидроэлектростанций в 4070 МВт, сейчас же используется менее 5 % этого потенциала. Во-вторых, без энергии невозможно эффективно развивать промышленность, а, следовательно, создавать рабочие места и решать социальные задачи. Энергия ГЭС не только дешёвая, но и экологически чистая. Кроме того, в регионе ощущается потребность в развитии энергетических мощностей, сейчас наши потенциальные потребители – Пакистан, Афганистан и даже Индия, а в перспективе и другие страны. Отсюда перед Таджикистаном стоит также задача преодоления транспортной изоляции, в которой республика оказалась после распада СССР. Необходимо строить дороги и линии электропередач в направлении будущих потребителей таджикских энергетических ресурсов, чем мы сейчас и занимаемся. Приведу пример. Поскольку у нас отсутствовала необходимая инфраструктура, мы вынуждены были продавать энергию, вырабатываемую таджикскими ГЭС, на Юг Узбекистана по цене в 0,14 дол., который, в свою очередь, перепродавал её в Афганистан уже по цене около 0,7 дол., что, конечно, нас не устраивало. Сейчас мы договариваемся с Пакистаном о приемлемой цене на электроэнергию. Строятся новые высоковольтные линии электропередачи (ЛЭП), завершены «Юг–Север», летом завершится строительство ЛЭП в Афганистан и др. К этому можно добавить, что, по нашему мнению, строительство гидроэнергетических сооружений в таджикском высокогорье позволит обеспечить гарантированное водоснабжение наших соседей ниже по течению в засушливые периоды. Энергетика в совокупности с инвестициями и дешёвыми трудовыми ресурсами смогут, таким образом, преобразить Таджикистан.


По реализации второй стратегической линии мы достигли значительных успехов. Завершается строительство трассы международного значения Каракарум (КНР) – Хорог – Душанбе – Ходжент, которая свяжет всю транспортную сеть страны. В этом году будет сдана в эксплуатацию дорога Душанбе – Джигриталь – Ош (Кыргызстан), в перспективе планируется строительство железной дороги. Как известно, Таджикистан – горная страна: 93 % территории – это горы, поэтому строятся туннели, которые в разы сократят расстояние. Началось строительство дороги, которая свяжет Таджикистан, Афганистан, Пакистан, Иран и другие страны.


Продовольственная безопасность обеспечивается реформированием сельского хозяйства Таджикистана. Наша задача состоит в переходе от монокультурной политики к мультикультурной, когда сокращаются посевы хлопчатника и увеличиваются посевы других сельхозкультур. Эффективное использование земли и получение за сезон двух-трёх урожаев уже стали обычным делом.


Д. П.: Не могу в связи с этим не задать Вам вопрос о «Рогуне». Какое место занимает этот проект в планах республики?


С. Ш.: Строительство Рогунской ГЭС – это стратегически проект для Таджикистана. Сумма, необходимая для его реализации, впечатляет – около 4 млрд дол. Строительство, вероятно, займёт более 10–15 лет. Тем не менее мы намерены, может быть, не сразу, но поэтапно строить рогунский гидроузел на реке Вахш. Первым этапом должны стать восстановительные работы по прокладке дорог, расчистке трёх каналов и возведению плотины до высоты 40 метров (именно до этой отметки довели плотину в советское время). Сейчас на работах занято порядка 4 тысяч строителей, из них около 1 тысячи специалистов из России. Мы сотрудничаем с рядом российских и зарубежных субподрядчиков и поставщиков, санкт-петербургским и харьковским институтами.


Напомню, восстановительные работы на Рогунской ГЭС, которая, кстати, в годы СССР проектировалась в том числе и в Ташкенте, не противоречат нашим международным обязательствам, включая договорённости со Всемирным банком. Следующим этапом (после получения положительных результатов международной экспертизы Всемирного банка, а в этом в Душанбе не сомневаются) мы намерены довести высоту плотины до 70 метров, что позволит ввести в строй два энергоагрегата общей мощностью около 1200 МВт. На это необходимо примерно 800 млн дол. Думаю, с учётом акций, распространённых среди населения, и средств, заложенных в бюджет, Таджикистан сможет своими силами собрать необходимую сумму за 2010–2012 гг. Вслед за запуском двух турбин, Рогунская ГЭС начнёт экспортировать энергию, что и послужит источником средств для её дальнейшего строительства.


Д. П.: А резко негативная позиция Узбекистана по вопросу о строительстве Рогунской ГЭС Вас не пугает?


С. Ш.: Те аргументы, которые Ташкент приводит против строительства Рогунской ГЭС, по моему мнению, не выдерживают критики. Во-первых, Узбекистан настаивает на международной экспертизе и таким образом затягивает процесс строительства. Но Таджикистан никогда и не уклонялся от неё. Напротив, три года назад Таджикистан обращался во Всемирный банк с просьбой провести экспертизу, но тогда ВБ не оказал необходимой финансовой помощи. Узбекистаном это было представлено как попытка Душанбе уклониться от экспертизы вообще. В целом в положительном заключении международных экспертов мы не сомневаемся, ведь проект Рогуна изучали десятки высококлассных советских институтов. Более того, мы предложили ООН провести не только экспертизу Рогунской ГЭС, но и исследовать всю систему водопользования в Центральной Азии, что позволит установить действительную причину обмеления Арала. Могу вам сказать определённо – Узбекистан, скорее всего, на это не пойдёт. Ведь в его водохранилищах и ирригационной системе находится такой объём воды, который сравним с полутора аралами. И в этом истинная причина экологических проблем Аральского моря.


Во-вторых, с помощью строительства Рогунской ГЭС Таджикистан не стремится получить рычаг политического давления на Узбекистан. Уже сейчас у нас есть Нурекская ГЭС ниже по течению Вахша, и если бы мы действительно хотели диктовать Ташкенту свои условия, то делали бы это изменяя режим водопользования. Но мы, напротив, заинтересованы в стабильности, поскольку в Узбекистане живут и миллионы таджиков.


В-третьих, Рогунская ГЭС задумывалась как общий региональный проект. Её водохранилище будет накапливать воду в течение 15–17 лет. В итоге в нём будет сосредоточен годовой сброс Вахша, что в засушливые годы позволит обеспечить полноценное снабжение водой Узбекистана и других стран Центральной Азии. Это будет чистая вода, без осадка. Также технологически эта ГЭС увеличит эффективность гидроэлектростанций, расположенных ниже по течению Вахша.


Кроме того, мы вообще не считаем Вахш трансграничной рекой. Она находится на таджикской территории и отдалена от границы с соседями на более чем 200 км, а с Амударьёй сообщается через Пяндж. Проекты строительства ГЭС на Пяндже, между прочим, рассматривают в Афганистане – и это может быть гораздо более серьёзной для Ташкента проблемой. Мы можем согласиться с тем, что Зеравшан – это трансграничная река, и когда Узбекистан потребовал проведения экспертизы по строительству Зеравшанской ГЭС, мы сделали это и получили в ЕС положительные результаты. Но это затруднило работу по проекту с потенциальным инвестором из КНР.


Наконец, аргумент о сейсмической неустойчивости плотины также не выдерживает критики. Нурекская ГЭС, находящаяся рядом и эксплуатируемая уже 35 лет, выдерживала землетрясение амплитудой около 9 баллов и признана самой безопасной высокогорной плотиной в мире. Это связано со способом возведения ГЭС. В Таджикистане они строятся каменно-насыпным способом, в результате чего образуется единый монолит с береговыми горными массивами. Когда «Русал» предложил нам построить Рогунскую ГЭС бетонным способом, мы отказались.


Таким образом, для Узбекистана Рогунский проект не только не опасен, но даже полезен по некоторым аспектам. Другое дело, что конструктивному диалогу между странами больше препятствуют субъективные факторы. Главная причина, по всей видимости, состоит в конкуренции со стороны Узбекистана, который также выступает экспортёром электроэнергии, ну а в целом – «ревностное» отношение соседа к развитию Таджикистана.


Д. П.: Насколько далеко может зайти это противостояние?


С. Ш.: Полагаю, военное столкновение исключено. Это никому не нужно. Узбекистан будет продолжать использовать свои возможности с тем, чтобы оказывать на таджикскую сторону давление. Сейчас Узбекистан препятствует транзиту наших железнодорожных грузов по своей территории. Это провоцирует рост цен на продукты питания, так как осложняет полевые работы, для которых необходимы горюче-смазочные материалы, поставляемые железной дорогой. На узбекской территории инициируются протестные акции с требованием провести экологическую экспертизу деятельности «Таджикской алюминиевой компании». Мы согласны и на это. Но в Ташкенте забывают, что 80 % рабочих алюминиевого завода в Турсунзаде – узбеки из приграничных районов, а на самом предприятии установлено самое совершенное японское экологическое оборудование.


Д. П.: В последнее время некоторые опасения у экспертов вызывает рост задолженности Таджикистана перед Китаем. Долг уже превысил 600 млн дол., а Пекин превратился в крупнейшего среди всех партнёров Таджикистана кредитора.


С. Ш.: Китай предоставляет кредиты на чрезвычайно выгодных условиях, иногда под 1–2 %, что сейчас не может себе позволить ни одна другая держава. Кроме того, КНР даёт возможность отсрочить платежи на 10–15 лет. Мы, конечно, намерены использовать эти «дешёвые» и выгодные финансовые ресурсы. Наша задача реализовать масштабную программу развития собственной гидроэнергетики, что позволит уже к 2015 г. экспортировать электроэнергию на сумму 700 млн дол., погасить долги и обеспечить экономический рост.


Д. П.: Как вы можете прокомментировать последние события в Киргизии?


С. Ш.: Главное сейчас не допустить там гражданской войны и кровопролития. Особенность общественно-политической жизни Киргизии – наличие сильных кланов, которые обеспечивали мощь оппозиции. К. Бакиев не только недооценил возможности оппозиции, он, будучи окружённым своими близкими, не обладал пониманием реального положения дел в стране. Полагаю, что повторение киргизского сценария в других странах региона, тем более в Таджикистане, сейчас маловероятно.

Таджикистан, 12 апреля 2010 г.