«У НАТО имеется стремление «порулить» урегулированием карабахского конфликта»

Мы в СМИ
Известный российский политолог, ведущий эксперт Российского института стратегических исследований при президенте РФ, главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии» Аждар Куртов поделился своими мнениями с корреспондентом Vesti.Az о «внезапном» сближении позиций Турции и Израиля, заинтересованности НАТО Южным Кавказом, азербайджано-российских отношениях и, конечно же, об армяно-азербайджанском, Нагорно-Карабахском конфликте.

Израиль и Турция. «Внезапность» или закономерность?  

Во-первых, «внезапность» здесь только кажущаяся. На самом деле охлаждение отношений произошло не так уж давно. Да, оно произошло в период нахождения у власти в Турции Партии справедливости и развития (ПСР), но не надо забывать, что до этого Израиль на Ближнем Востоке, если и имел с каким-то региональным государством ровные отношения, то только с Турцией.

Турция ведь на протяжении десятилетий в своей региональной внешней политике проводила курс, во многом отличный от стран арабского мира: Анкара не поддерживала стойкое неприятие самого факта существования еврейского государства, которое в разной степени радикализма было присуще большинству арабских стран. Как член НАТО и союзник США, Анкара к тому же не могла чересчур открыто конфликтовать с самым главным региональным союзником Вашингтона – Израилем.

Не надо также забывать, что практически весь ХХ век, начиная с Ататюрка, у власти в Анкаре находились политические круги, ориентированные на Запад, в планы которых явно не входило раздражать влиятельную еврейскую диаспору в той же Европе, куда Турция активно стремилась. 

Ситуация начала несколько меняться с 2002 года с приходом к власти, как я сказал, умеренных исламистов из ПСР. Не сразу, но один из лидеров этой партии – министр иностранных дел А.Давутоглу выдвинул известный принцип, которым, по его мнению, должна руководствоваться официальная Анкара – «ноль проблем с соседями». Этот курс означал разрядку, дипломатическое урегулирование существующих региональных проблем. Курс, так и не удалось осуществить, и «злые языки» придумали даже шутку, что он (курс) привел к тому, что у Турции «ноль соседей без проблем».

Отношения с Израилем резко испортились всего-то три года назад – в мае 2010 года после гибели турецких граждан на «Мави Мармара» в ходе нейтрализации «Флотилии свободы» израильским спецназом. Почему это произошло? Потому, что руководители ПСР вынуждены были оправдывать свою принадлежность к исламскому политическому спектру, а в условиях, когда ЕС явно давал понять Анкаре, что с приемом последней в эту структуру ничего не получиться, лидеры Турции стали налаживать связи с исламским миром, стараясь «оседлать волну», подстраиваться под доминирующие настроения в арабском мире. Хотя в Турции многие политики и эксперты отрицают эту произошедшую перемену как стратегическую «смену вектора» во внешней политике. Так или иначе, но вскоре подоспела «арабская весна», которой турецкие политики также не преминули воспользоваться. Правда, стать примером для Египта, Ливии, Туниса у Анкары не получилось, а сирийские события уже прямо касались интересов Турции. Причем как современных, так и уходящих корнями в прошлое.

Например, не все знают, что «отчина» семьи Асадов – это Александретский санджак, который сейчас находится в составе Турции. Именно на почве появившейся возможности демонтировать правящую алавитскую элиту Сирии и сошлись интересы Анкары и Тель-Авива. И Израиль, и Турция рассчитывали пожать от этого свои плоды. Израиль – понятно, устранить угрозу возврата Дамаском Голанских высот, плюс нейтрализацию помощи сирийцев антиизраильским силам в Ливане. А Турция рассчитывает ослабить своего ближайшего соседа – Сирию, укрепиться как региональная держава за этот счет и попутно решить некоторые другие проблемы (например, с сирийскими курдами). 
Так что сближение Турции с Израилем вполне укладывается в курс Анкары на «трансформацию» окружающего эту страну пространства. Я лично не вижу в этом ничего сверхординарного.

НАТО на Южном Кавказе

За последние годы Североатлантический альянс принял несколько документов, которые по-другому позволяют позиционировать этот блок. Сделана явная и недвусмысленная заявка на то, что НАТО следует рассматривать не только и не столько как региональный оборонительный союз, сферой ответственности которой является Северная Атлантика. Претензии НАТО распространяются на большее, как в географическом плане, так и в функциональном.

Альянс претендует на то, чтобы участвовать (а по возможности и руководить) такими процессами, как например обеспечение безопасности мировой торговли, мореплавание, авиасообщения и прочее. Иными словами НАТО, с моей точки зрения, потихоньку подбирается к тому, чтобы перетянуть на себя часть функций ООН. В новой стратегической концепции НАТО, принятой в ноябре 2010 года в Лиссабоне, в документе (докладе) Альянса «Гарантированный доступ к всеобщему достоянию» 2011 года, в документе (докладе) «Возможные варианты будущей военно-политической обстановки в мире до 2030 года» от апреля 2009 года содержится именно такой подход.
Новая стратегическая концепция Североатлантического альянса ориентирует это объединение на несомненное, безальтернативное и безоговорочное глобальное доминирование. Кризисное урегулирование названо одной из ключевых, наиболее важных задач Альянса.

Сам Альянс, как отмечено в документе, призван обеспечивать безопасность не только в регионе Евроатлантики, но и во всем мире. Таким образом, НАТО пытаются превратить в главного арбитра и одновременно контролера глобальной безопасности и одновременно закрепить его статус универсального инструмента, как политического, так и военного вмешательства в мировые дела ради все того же общего блага. 

Весьма примечательно, что НАТО в новых документах Альянса предстает как универсальная структура, призванная обеспечивать энергетическую и экологическую составляющие комплексного понятия безопасности. Так сенатор-республиканец Р.Лугар в последнее время педалирует эту тему, заявляя например: «Было бы безответственно Североатлантическому союзу отказаться от участия в обеспечении энергетической безопасности, когда совершенно очевидно, что рабочие места, здравоохранение и безопасность наших обществ и современной экономики зависит от достаточности и своевременности поставок различных энергетических ресурсов».

Лугар предлагает приравнять так называемое «энергетическое нападение» к понятию военной агрессии и предлагает НАТО взять на себя ряд новых функций и программ, среди которых: охрана проливов и терминалов, отражение вероятных террористических атак на энергетические объекты, оказание энергетической помощи жертвам энергетической агрессии, а также проведение регулярных консультаций с поставщиками энергоносителей по энергетической проблематике.

Эти же идеи озвучил в феврале 2009 года в Мюнхене вице-президент США Д.Байден, который отметил, что Североатлантическому альянсу надлежит расширить параметры энергетической безопасности, и быть готовым действовать в пределах и за пределами традиционной зоны ответственности. По Байдену, расширенные задачи НАТО в области энергобезопасности должны охватывать не только поставки, но также и доступ к источникам сырья, финансовые вопросы, воздействие газовой проблемы на ситуацию с оборонными объектами и борьбу с изменением климата.


В стратегической концепции НАТО 2010 года дается широкое толкование не только обеспечению доступа к энергоресурсам, но и говорится о необходимости Альянса оказывать соответствующее влияние на всю международную торговлю. Более подробно эти идеи конкретизированы в двух отмеченных нами выше документах – докладах структур Альянса. Так в докладе «Гарантированный доступ к всеобщему достоянию» под последним термином – «всеобще достояние» понимается четыре сферы: открытое море, космическое, кибернетическое и международное воздушное пространства. В документе проводится мысль о том, что в современном взаимозависимом мире доступ к этим пространствам, составляющим всеобщее достояние, есть насущная необходимость, как с военной, так и с экономической точки зрения.

Качество безопасности стран НАТО прямо ставится в зависимость от обеспеченности доступа к этим сферам. А потеря такого доступа расценивается как явный риск негативного воздействия на способности Североатлантического альянса выполнять свои ключевые задачи по коллективной обороне, кризисному регулированию и укреплению безопасности на основе сотрудничества.

В названном докладе подчеркивается, что заинтересованность НАТО в защите международной торговли за пределами непосредственных границ стран-членов альянса. Боевые возможности объединенных военно-морских силы НАТО с точки зрения авторов доклада способны защитить экономические интересы стран-членов альянса в морском пространстве. Кстати в марте 2011 года была принята Морская стратегия НАТО с теми же подходами. 

В докладе «Гарантированный доступ к всеобщему достоянию» еще один акцент делается на планах обеспечения эффективной противовоздушной обороны, которая по мнению натовцев является одной из приоритетных задач Альянса. И если ранее – в прошлом столетии упор при этом делался на обеспечении безопасности воздушного пространства стран-членов НАТО от нежелательного вторжения, то ныне речь уже идет о другом. Пока еще в мягкой форме, но авторы доклада утверждают мысль о том, что управление, сопровождение и идентификация летательных аппаратов, перехват воздушных целей в жизненно важных для НАТО регионах должна стать по сути прерогативой Альянса. По всей видимости не случайно, что США и их союзники наотрез отказываются учитывать озабоченности России размещением новой системы ПРО в Европе.

Сюда же мы может отнести и практическую попытку реализовать постулаты данного доклада в Ливии, когда под предлогом обеспечения «чистого неба» на деле авиация Альянса была использована для циничной агрессии и свержения неугодного режима полковника Каддафи. 

На практике за новыми идеями, содержащимися в документах НАТО, можно разглядеть стремление установить контроль за наиболее важными транспортными коммуникациями и маршрутами, причем, и это важно подчеркнуть особого, имеющими не столько чисто военную, сколько экономическую ценность. НАТО с помощью таких новаций трансформируется в прямого военного охранителя экономических интересов западного капитала.

В этом смысле действительно, по всей видимости, у Альянса имеется некое стремление «порулить» урегулированием Карабахского конфликта. Однако я все-таки полагаю, что в обозримом будущем этого не произойдет.

Дело в том, что одно дело – новые направления деятельности, образно говоря, - новые горизонты, и совершенно другое – «стоит ли свеч» спринтерский бег к этой цели, то есть какие издержки может получить Альянс, если он будет форсировано двигаться в этом направлении. Карабахский конфликт у НАТО не стоит в числе приоритетов, и не скоро будет стоять в этом списке.

Брюссель вряд ли пойдет на решительные шаги, пока есть куда более насущные задачи в той же Европе и в сфере оборонного строительства и в иных. Но «не бывает дыма без огня»: цитируемые мною выше документы принимались не просто так. О них еще могут вспомнить применительно к Южному Кавказу.

Не хотелось бы, чтобы НАТО, взявшись за урегулирование Карабахского конфликта, воспользовалось тем инструментарием, при помощи которого в свое время они «урегулировали» конфликт в Косово.

Взамен на что Кремль может надавить на Ереван в Карабахском вопросе?

Ни на что, торга не будет. Это достаточно чувствительная тема, чтобы Кремль «решился бы потерять свое лицо». Курс будет прежний: стороны должны сами найти решение проблемы, которую сами же они и создали.

Внешние акторы могут помогать, но не диктовать итоговое решение. Не могу также не отметить в этой связи, что многие в высших кругах России отнюдь не в восторге от серии последних действий Баку: в связи с Габалой, проектом Транскаспийского газопровода и другими.

Грузия Саакашвили и Грузия Иванишвили по отношению к Азербайджану

По-моему, пока еще рано говорить детально о каких-то принципиальных отличиях в позициях. Надо подождать: пока в повестке дня названных политических лидеров Грузии стоят иные задачи: они бодаются друг с другом. Только что надумали привлечь Саакашвили к уголовному суду за события августа 2008 года.

Вот до конца года кто-то должен победить, тогда наступит ясность во многих направлениях внешней политики Тбилиси, в том числе и на азербайджанском направлении. А пока – можно строить только догадки, чем я не занимаюсь.

Развитие событий в Карабахском вопросе

Если никто не решиться воспользоваться масштабными силовыми методами утверждения во что бы то ни стало своей правоты, то конфликт останется в том виде, в котором он находиться с 1994 года.

Оснований для прогнозирования перемен в ходе политического диалога, дипломатических переговоров я что-то не замечаю. Не хочу говорить о том, кто больше виноват в этом. Просто констатирую факт. Война же всегда непредсказуема.

Заранее трудно просчитать, чей военный потенциал пересилит. Напомню, что Шеварднадзе летом 1992 года тоже думал, что легко победит абхазов, но не вышло. Саакашвили в августе 2008 года повторил ту же ошибку. И таких примеров в истории предостаточно. Есть конфликты, которые длятся десятилетиями и даже столетиями (например – Гибралтар, Фолкленды). Нравиться кому-то, или нет, но это реальность. Я понимаю, что не всем она нравится, но никогда не надо делать глупостей, выбирая радикальную стезю.