О французском Мистрале и интересах России

Аналитика
Сообщение о покупке Россией французского вертолетоносца Мистраль стало беспрецедентным событием в информационном пространстве еще до заключения каких-либо конкретных соглашений.

Н.Ю. Узунова,

научный сотрудник отдела евро-атлантических исследований

С  момента обнародования намерений России приобрести вертолетоносец Мистраль дебаты в СМИ и в экспертном сообществе о еще не совершенной сделке не утихали. Обсуждались военно-технические особенности судна, необходимость или ненужность его российскому флоту, не обходились вниманием и политические аспекты дела. Сам масштаб предприятия даже в случае отрицательного исхода переговоров представляется настолько значительным, что можно говорить не только о событии в рамках двухстороннего сотрудничества между Россией и Францией, но об общемировом резонансе подготовительного периода консультаций о судьбе французского вертолетоносца. На повестку дня выступает вопрос о влиянии этой сделки на положение России на мировой арене в контексте обеспечения ее безопасности.


Руководство страны активно поддерживало за рубежом образ России как лидера на рынке оружия. Заявление же о намерении купить военное судно за рубежом может насторожить потенциальных и реальных клиентов Рособоронэкспорта, полагают наблюдатели. Более того, в качестве продавца выступает государство – член блока НАТО. С одной стороны, можно предположить, что в отношениях Альянса и России наметилось «потепление». Однако экспертное сообщество высказывает опасения, что критическая, но, более-менее, сдержанная реакция Блока говорит об уверенности в том, что российское кораблестроение безнадежно отстало от ведущих стран.


Впрочем, спокойной реакцию отдельных членов Блока не назовешь. С момента обнародования планов российского руководства приобрести этот корабль напряженность информационного поля заметно нарастает. События развивались стремительно, что само по себе породило немало толков в прессе и в экспертном сообществе.


Впервые о возможности такой сделки сказал сам главнокомандующий военно-морским флотом России В.Высоцкий, когда, находясь в Париже на международной выставке «Евронаваль-2008» в октябре 2008 г., он демонстративно подошел к стенду компании DCNS, производящей Мистрали, и заявил о желании России приобрести подобное судно? Этот демарш вызвал удивление у европейцев, поскольку, обычно контракты такого уровня заключаются на более высоком уровне и не попадают в поле зрения СМИ до принятия каких-то конкретных решений. Затем, в июне 2009 г. во французской деловой газете La Tribune вышла статья, где автор утверждал, что переговоры уже идут полным ходом, и что осенью следует ожидать вынесения решения на самом высоком уровне. Упоминание первых лиц государства сразу поставило его в ранг политических, хотя, официально, подчеркивалась экономическая и техническая составляющие вопроса.


Французская пресса в основном благосклонно восприняла перспективу продажи России своего вертолетоносца. Социально ориентированные французские журналисты сочли, что в разгар кризиса, когда судостроительные верфи переживают не лучшие времена, такой крупный заказ даст, по меньшей мере, тысячу рабочих мест судостроителям и специалистам смежных специальностей. Впрочем, от их внимания не ушел тот факт, что политики, прежде всего, сам Н.Саркози и его сторонники используют эту сделку для набора очков внутри страны, поскольку правительство жестко критикуется в прессе за экономические неудачи последнего времени.


Более радикальное крыло французского общественного мнения, которое представляют такие одиозные деятели как А.Глюксман, напротив, обеспокоено внешнеполитическими потерями для Франции от осуществления сделки с Мистралем. По мнению традиционно антироссийски настроенного философа, Кремлю этот корабль нужен исключительно в наступательных целях. Он обращает внимание на обеспокоенность элит бывших советских республик относительно возможного нападения России с целью очередной раз завоевать их. Как бы не вызывающе звучали такие предположения, они нашли отклик в общественном мнении восточноевропейских государств.


Польская Gazeta Wyborcza образно выразила мнение «новой Европы» о российско-французских планах. «Франция дала миру три Мистраля. Первый – холодный ветер, который неприятен, но сходит на нет под действием солнечного тепла, писателя по имени Фредерик Мистраль, ставшего Нобелевским лауреатом в 1904 г. и судно, которое обладает достаточной мощью, чтобы нанести урон молодым демократиям на постсоветском пространстве». Больше всего сторонников этой позиции волнует судьба Грузии, поводом для чего послужило высказывание главкома Высоцкого, что если бы такое судно как Мистраль было у России в августе 2008 г., то грузинскую кампанию можно было осуществить за сорок минут против двух суток, которые ушли на сухопутную операцию.


Сама Франция попала под критику со стороны союзников по Североатлантическому альянсу, которые обвинили ее в неэтичном поведении по отношению к партнерам. Ей ставилось в вину сотрудничество в оборонной сфере со страной, не только не членом НАТО, но по большому счету, противником этой организации. До сих пор из соображений политкорректности вопрос об отношениях России и НАТО не ставился в экспертном сообществе, что называется, ребром. Нейтрально настроенные комментаторы избегали однозначных формулировок, признавая, что проблемы в отношениях наличествуют, но не носят фатального характера. Тема Мистраля спровоцировала очередную волну рассуждений о сущности взаимоотношений Альянса и России. Впрочем, эта необходимость сыграла на руку и России, поскольку, позволила сторонникам углубления диалога попытаться прояснить окончательно роль новой России в сложившемся последние годы балансе сил.


Развернувшаяся дискуссия в странах-участницах НАТО показала, что так называемый Западный блок в некоторой степени перестает быть монолитным организмом. Противоречия, которые копились годами, но под влиянием идеи общей угрозы со стороны Советского Союза, гасились, стали вырваться наружу. Европа проявила большую заинтересованность в развитии контактов с новой Россией, в то время как США препятствуют этому, не желая терять лидерские позиции на европейском континенте. Таким образом, Альянс оказался в роли одного из механизмов, препятствующих развитию диалога европейских государств с Россией. Во всяком случае, на это стали намекать в Европе, упрекая США в превращении Блока в инструмент для продвижения своих национальных интересов, имея в виду, прежде всего, операцию в Ираке, которая, по мнению европейцев, нужна была непосредственно Вашингтону. Не собираясь при этом отказываться от участия в НАТО, они предлагают коренным образом реформировать организацию, чтобы она не была обузой для ее европейских членов. По мнению некоторых экспертов, замах Франции на столь «вызывающую» для «блокового мышления» сделку – в некоторой степени, протестный жест в сторону заокеанского ментора.


«Настало время окончательного снятия с повестки дня НАТО «русского вопроса», - полагает Т.Гомар, директор Центра по изучению России и республик бывшего СССР при Французском институте международных отношений в Париже, тем более, что de facto Альянс уже давно занимается решением совсем других задач в Афганистане и Ираке, что ставит вопрос о пересмотре статуса и целей существования самой организации. Блоковое мышление не состоятельно в условиях глобальных вызовов современной эпохи», - полагает исследователь.


Впрочем, совсем проигнорировать позицию союзников авторам сделки не удалось. НАТО настояло, чтобы судно продавалось без его электронной начинки, которая по своей значительности и возможностям составляет важнейшую часть боевых возможностей судна, что породило разговоры в прессе, преимущественно американской и британской, о неспособности России оборудовать корабль равноценным оборудованием, в силу изношенности и отсталости мощностей российской оборонной промышленности.


В то же время, то, что, государство осознает свое отставание и готово тратить такие существенные суммы на военную технику может представить Россию в более выгодном свете, заявляют их оппоненты. Во-первых, выходит, что деньги у нее есть, а, во-вторых, что она готова действовать, чтобы сократить, свое отставание от ведущих стран. Этот аспект не укрылся от наблюдателей, которые начали предлагать различные сценарии последствий покупки Россией такого судна.


Чаще всего звучали предположения о возможных планах Москвы военным вмешательством вернуть в сферу своего влияния бывшие республики СССР, прежде всего, в Грузии.


Опасения эти подхватили прибалтийские республики. Однако стремительно развивающаяся ситуация на Украине сдвинула акценты. Президент В.Ющенко в свое время выступал с осуждением планов российского руководства по покупке корабля, предназначенного для проведения операций с высадкой десанта. Но победа В.Януковича и последовавшее за этим продление договора о пребывании российского Черноморского флота в Крыму сместила акценты экспертных оценок. Стали известны планы приписать в случае покупки Мистраль к Черноморскому флоту с последующим его командированием на российскую базу в сирийском Тартусе, которая спешно обновляется. Более того, появилась информация о намерении поручить строительство остальных судов верфям в украинском Николаеве. Такая перспектива заставила многих наблюдателей задуматься о том, что столь крупный заказ, в свою очередь, склонит симпатии многих украинцев в сторону России.


Что же касается отправки Мистраля в Средиземное море, то в родной стихии для французского по происхождению корабля, он, по мнению, многих экспертов, смотрелся бы наиболее органично. Ближневосточное урегулирование – одно из ключевых направлений внешней политики. Появление российского контингента непосредственно в зоне конфликта способно значительно повысить статус России как страны-посредника, которому не безразлична судьба процесса. 


За лидерство в регионе, где сосредоточены ключевые интересы ведущих сил мировой политики, борются как отдельные страны, так и коалиции. Последняя по времени попытка создать региональное объединение – Средиземноморский союз принадлежит, как известно, Франции, что вызвало негодование ее партнеров по ЕС, прежде всего, Германии, ее давнего конкурента в борьбе за лидерство на европейском континенте. Появление там российского судна с «французскими корнями» не осталось бы не замеченным.


Министр обороны РФ А.Сердюков в интервью РИА Новости, впрочем, сказал, что первые два из четырех закупаемых судов поступят в распоряжение Северного и Тихоокеанского флотов. Однако экспертное сообщество неоднозначно восприняло такие планы Минобороны. Да и сами моряки пока воздерживаются от комментариев. Для оборудования спроектированных для южных широт кораблей потребуются дополнительные средства. Кроме того, многие наблюдатели выражали сомнения в целесообразности их использования на Севере. Высказывались, правда, гипотезы о прикомандировании Мистралей для защиты Южных Курил от притязаний Японии, однако эти идеи пока не нашли поддержки в профессиональной среде.


Однако нельзя не брать в расчет, что это судно должно еще вписаться в современную структуру российского военного флота, где пока не определено его место. Чтобы полностью использовать его потенциал нужно создать для этого условия. Прежде всего, отмечают специалисты, корабль такого класса нуждается в сопровождении. В настоящее время у Росси нет достаточно кораблей классов корвет или фрегат, чтобы обеспечить ему необходимую безопасность. Кроме того, потребуется развитая инфраструктура, которая включает в себя и портовые сооружения, и вспомогательные корабли. Все это тоже нужно строить. Покупка самого судна оборачивается колоссальными расходами для страны. А с постройкой дополнительных сооружений и судов сопровождения сумма эта станет просто неподъемной для российского бюджета, полагают одни наблюдатели. Другие, напротив, считают, что покупка Мистраля станет подходящим стимулом для дальнейшей модернизации российской армии.

 

Упорное желание российской стороны купить корабли, несмотря ни на что, навело некоторых экспертов на мысль, что за этим стоят особые договоренности с Францией, которые Россия не может обойти. Как только стало известно о российско-французских переговорах, недовольство тем, что Москва не устроила тендер, а заранее договорилась с Парижем, высказали производители подобных кораблей из Испании и Нидерландов. По их словам, если бы у сторон не было никаких других мотивов, кроме военно-технических и экономических, то Мистраль проиграл бы своим конкурентам не только по стоимости, но и по качеству.


С конца 1990 гг., после преодоления разногласий относительно политики Москвы в Чечне, в отношениях двух стран наметился поступательный рост. Причем в авангарде этого «потепления» выступила армия и военно-морской флот. Еще в 1994 г. было подписано межправительственное Соглашение о военно-техническом сотрудничестве. С ноября 2002 г. активно функционирует Совет сотрудничества по вопросам безопасности, который регулярно собирается то в России, то во Франции. А с середины двухтысячных годов налаживаются партнерские отношения непосредственно в военно-морской области. Военные суда обеих стран регулярно посещают порты друг друга, причем, не только с дружественными визитами, но и с техническими целями. Экипажи французских кораблей даже принимали участие в парадах в честь Победы в Великой Отечественной войны. Франция неоднократно подвергалась критике со стороны своих коллег по НАТО за все это. Однако, как показывает сделка с Мистралем, она продолжает развивать отношения с Россией в области военно-технического сотрудничества в двухстороннем порядке.


Таким образом, сама попытка приобрести крупный военный корабль вызвала достаточно активную дискуссию, и подняла в экспертном сообществе интерес к целому спектру вопросов мировой и региональной безопасности. Покупка Мистраля – дорогостоящее и рискованное предприятие для российского государства, что, впрочем, не навредит ее авторитету при любом исходе дела. Любое государство вправе пробовать разные варианты для поиска оптимального решения в обеспечении безопасности и реализации своих интересов на мировой арене.