Что произошло и может произойти с Ираном

Аналитика
Перспективы российско-иранских отношений пока недостаточно ясны

В результате состоявшихся в июне текущего года выборов Иран обрел президента, по всем параметрам отвечающего нынешним потребностям страны. Они заключаются в ослаблении навязанного Западом санкционного режима в интересах спасения иранской экономики, в выводе страны из международной изоляции и достижении внутриполитической стабильности.Фигура нового президента приемлема для основной части избирателей, для духовной элиты Ирана, представителем которой является Х. Рухани, имеющий второе по значению звание («ходжат-оль-эслам») в иранской духовной иерархии, и для Запада (в 2003 году при его участии была достигнута договоренность с европейцами о приостановке иранской программы обогащения урана). В этой связи возникает вопрос: было ли избрание Х. Рухани стихийным результатом волеизъявления иранского народа?

Большинство иранцев, действительно, искренне отдали свои голоса за опирающегося на реформаторский электорат Х. Рухани. Другое дело, каким образом они были подведены к заключительному этапу электоральной кампании. Рискнем предположить, что разыгранная высшим иранским духовенством сложная политическая многоходовка выглядела, в общих чертах, следующим образом.

За несколько месяцев до выборов существовала серьезная опасность того, что уходивший с поста президента М. Ахмадинежад, который призывал к «иранской весне», мог спровоцировать беспорядки. Выдвиженцем М. Ахмадинежада на пост президента был его зять и руководитель администрации Э.Р. Машаи. Его кандидатура была снята Наблюдательным советом еще до выборов. Дабы не провоцировать сторонников М. Ахмадинежада, снятие Машаи «уравновесили» выводом из предвыборной гонки негласного лидера «реформаторов» – председателя Совета по целесообразности принимаемых решений и экс-президента ИРИ А. Хашеми-Рафсанджани. На фоне исключения такого политического «тяжеловеса» снятие Машаи впечатления на электорат не произвело.  Иранцы тогда полагали, что путь в президенты будет открыт тому из трех «консервативных» кандидатов, которому достанутся голоса двух других, тем более что своих тактических ходов этот  «триумвират» не скрывал.  Наиболее высоко накануне выборов котировались ставки мэра Тегерана М.Б. Галибафа.

К заключительной фазе выборов были допущены и два поддержанные «реформаторами» кандидата, которые в прошлом занимали высокие посты, но не пользовались особой популярностью в Иране – Х. Рухани и М. Ареф. Последний снял свою кандидатуру в пользу Рухани. (Так называемые «независимые кандидаты» играли роль статистов, и повлиять на исход выборов не могли). Сторонники же «консерваторов» напрасно ожидали от своих кандидатов того, что и они сбросят свои голоса в одну «корзину».

Меньше, чем за две недели до выборов в реформаторской среде вследствие исключения Хашеми-Рафсанджани из списков кандидатов в президенты господствовали апатия и нежелание в них участвовать. Однако несколько энергичных выступлений Рухани, в которых он делал упор на необходимость налаживания отношений с Западом, а  главное то, что в его поддержку публично высказались Хашеми-Рафсанджани и № 2 в реформаторской иерархии экс-президент ИРИ С.М. Хатами, резко изменили ситуацию. В результате сторонники М. Ахмадинежада вообще остались без своего кандидата, голоса «консерваторов» были распылены между тремя претендентами, а «реформаторы» сконцентрировались на одном кандидате.

Для избрания Х. Рухани не потребовалось включения административного ресурса, как это было на выборах М. Ахмадинежада, все свершилось в соответствии с демократическими канонами. С другой стороны, как то не верится, что отказ достаточно хорошо организованной группы «консервативных» кандидатов от первоначальной тактической схемы произошел без сигнала сверху. Можно предположить, что вышеописанная «многоходовка» была запущена не позднее исключения из предвыборной кампании А. Хашеми-Рафсанджани. Во время инаугурации Х. Рухани он сидел рядом с новым президентом, и в его поведении не ощущалась горечь поражения, скорее, наоборот, экс-президент был доволен происходящим.

Рухани представил предложения по составу своего кабинета, в котором преобладают технократы, ранее работавшие в правительстве А. Хашеми-Рафсанджани. В этом есть свои минусы и плюсы. Правительство Хашеми-Рафсанджани в свое время в решении экономических проблем не преуспело. «Новые старые» лица в кабинете вряд ли смогут совершить прорыв на этом направлении. С другой стороны, решение экономических проблем зависит от преодоления разногласий ИРИ с Западом, а именно Хашеми-Рафсанджани на протяжении многих лет был наиболее предпочтительной для Запада фигурой в иранской духовной элите. Его прогнозируемое влияние на новый кабинет улучшит формируемый вокруг правительства внешнеполитический фон.

Роль «моста» между Тегераном и Вашингтоном Рухани отводит министру иностранных дел М. Дж. Зарифу, бывшему представителю Ирана в ООН, который получил докторскую степень в Денвере, имеет двадцатилетний опыт работы с американскими политиками и пользуется уважением в их среде.  Он входил в команду переговорщиков по Иранской ядерной программе, возглавлявшуюся Рухани. В 2001 году Зариф участвовал в подготовке Боннских соглашений по Афганистану, следствием которых стал приход к власти Временной администрации, а затем правительства Х. Карзая. Совместная американо-иранская работа над этим документом считается лучшим примером двустороннего дипломатического взаимодействия после исламской революции 1979 года.

Свою позицию по вопросу налаживания Тегераном отношений с США Х. Рухани обозначил достаточно определенно: «Мы готовы без проволочек участвовать в серьезных, содержательных переговорах. Если противоположная сторона изъявит такие же намерения, то я уверен - взаимные озабоченности могут быть быстро сняты». В США это расценили как «оливковую ветвь, протянутую Тегераном Вашингтону». Одновременно Рухани дал понять, что не собирается поступаться законными правами  Ирана, в том числе, правом на обладание мирным атомом и обогащение в этих целях урана. Он подкрепил свою позицию заявлением МИД ИРИ о том, что Тегеран в ближайшее время подпишет с Россией соглашение о строительстве новой АЭС.

В Вашингтоне и других западных столицах, не хуже, чем в Тегеране знают, что «озабоченности» по поводу его «предполагаемых ядерных исследований, имеющих военную направленность», не имеют ничего общего с реальностью. Об этом свидетельствует, в частности, подготовленный в марте 2013 года Американским разведывательным сообществом доклад по оценкам мировых угроз. В то же время, формат переговоров представляет собой удобную площадку для выяснения сторонами позиций и намерений друг друга и достижения компромиссов в различных областях, тем более что применяемые в отношении Ирана санкции давно вышли за рамки изначально декларировавшихся Западом нераспространенческих задач. Обязанности представителя своей страны на переговорах по иранскому ядерному досье Х. Рухани возложил именно на М. Дж. Зарифа, продемонстрировав тем самым серьезность подхода Тегерана к диалогу с США и Западом.

На пути ирано-американского сближения ожидается немало трудностей. Х. Рухани дал понять, что Тегеран не приемлет американскую политику «кнута и пряника». Тем не менее, «кнута» в линии Вашингтона в отношении Ирана, очевидно, будет значительно больше, чем «пряника». Американские конгрессмены, несмотря на позитивную реакцию Белого дома на избрание Х. Рухани, в августе 2013 года одобрили новое ужесточение санкций против Ирана. С другой стороны, Х. Рухани уже начал испытывать давление со стороны антиамериканского лобби в ИРИ. Некоторые иранские политологи намекают ему на то, что следование в фарватере политики США может поставить вопрос о его политической состоятельности и даже приводят пример с отстранением от власти президента Египта М. Мурси. Скорее всего, антиамериканское лобби в Тегеране будет таким же негибким, как антииранское в Вашингтоне. Серьезно помешать ирано-американскому сближению может и реализация США военного сценария в Сирии, где Вашингтон и Тегеран находятся по разным сторонам линии фронта.

При всей сложности для нового иранского президента решения внешнеполитических проблем, внутриполитическая и экономическая ситуации в стране также ставят перед ним непростые задачи. Одна из них затрагивает взаимодействие в треугольнике «духовенство – власть – общество». Как, представляется, в определенных группировках духовной элиты Ирана, к которой Рухани имеет прямое отношение, созрело понимание того, что главные социальные угрозы режиму создаются присущей ему консервативностью. На встрече с представителями духовенства новый президент дал понять, что духовенство должно служить обществу, а не пытаться подстраивать его под собственные установки, к тому же достаточно противоречивые. Таким образом, если раньше духовенство стремилось строить общество «под себя», то Рухани обозначил намерения приспособить духовенство к обществу – занятие абсолютно логичное в нынешних иранских условиях, но сулящее ему немало внутренних трудностей.

В плане либерализации общественной жизни новый иранский президент обещает создать более открытую атмосферу в университетах, принять меры для свободного высказывания взглядов, конструктивной критики. Рухани сообщил, что правительство вместе с меджлисом будет работать над проблемой политических заключенных и т.д.

Позитивный потенциал сохраняют предвыборные обещания Рухани, в первую очередь его намерения наладить отношения с Западом в интересах снятия экономических санкций и осуществить либерализацию деловой среды. Об этом свидетельствует повышение курса реала, рост основного индекса на иранской фондовой бирже, рост индекса компаний, работающих в реальном секторе иранской экономики и т.п. Таким образом, деловые круги ИРИ предоставили Х. Рухани определенный кредит доверия. То, как он будет использован, зависит от эффективности соответствующих экономических программ, которые находятся в стадии разработки, хотя, какими бы продуманными они ни были, модернизация иранской экономики, без которой невозможно движение вперед, - задача более чем сложная. 

Перспективы российско-иранских отношений пока недостаточно ясны. В политической сфере у Москвы и Тегерана много точек соприкосновения, особенно в региональном контексте. Сходных позиций они придерживаются по ситуации вокруг Сирии, вырисовывается необходимость наращивания двустороннего сотрудничества в Афганистане после вывода оттуда основных иностранных военных контингентов. Стороны проявляют заинтересованность в развитии экономического сотрудничества. В первую очередь это взаимодействие в области атомной энергетики. Хорошие перспективы имеет и межрегиональное взаимодействие, в том числе, иранские инвестиции в российскую экономику, например, в развитие морских портов в Астраханской области и строительство металлургического комбината в Дагестане. Однако реализация двусторонних проектов в условиях действия антииранских коллективных и односторонних санкций, особенно в банковской сфере, весьма затруднительна. Сближение между Тегераном и Вашингтоном, если таковое начнется, будет неизбежно сопровождаться наступлением последнего на позиции России в Иране, в первую очередь в «чувствительных сферах». Прогресс Тегерана в отношениях с США и развитие сотрудничества с Россией не являются взаимоисключающими тенденциями, но и благоприятствующими их также не назовешь. В любом случае, многое будет зависеть от намеченной на середину сентября встречи президентов России и Ирана.