Перспективы спасения моногородов и основные выводы

Аналитика
Проблемы монопрофильных городов, вызванные дестабилизацией или прекращением работы градообразующих предприятий в условиях кризиса и всколыхнувшие общественность, вплотную приблизили власть к осознанию неизбежности поиска их решения.

Э. Р. Шахмаметова,

научный сотрудник отдела отраслевой и региональной экономики

Проблемы монопрофильных городов, вызванные дестабилизацией или прекращением работы градообразующих предприятий в условиях кризиса и всколыхнувшие общественность, вплотную приблизили власть к осознанию неизбежности поиска их решения. Цена вопроса – масштабные социальные потрясения, брошенная инфраструктура, непредсказуемые экологические последствия, и, как следствие, политические риски.


Однако способна и готова ли власть изменить ситуацию, предложив реальные варианты поддержки моногородов и их жителей?


В настоящее время развитие ситуации вокруг планируемого спасения городов обнаруживает все больше трудностей и неувязок.


Так, Минрегионом России с целью определения статуса моногородов и оказания им государственной поддержки были установлены единые критерии. В соответствии с ними населенный пункт может быть признан моногородом в том случае, если доля работающих на одном градообразующем предприятии или группе предприятий, связанных единой технологической цепочкой, составляет не менее 25 % экономически активного населения или объем производства такого предприятия или группы предприятий - не менее 50 % в отгрузке продукции населенного пункта. При этом сам Минрегион отмечает, что критерии выбраны достаточно расплывчато – не удалось согласовать общие подходы к определению «технологическая цепочка». Тем не менее достигнуто главное - при определении моногорода нельзя рассматривать изолированно одно предприятие. Отсутствует также понятие «населенный пункт» в бюджетной системе.


На сегодняшний день к категории моногородов отнесены 335 населенных пунктов в России. В них проживает 25 % городского населения страны, или 16 млн. человек. На долю этих городов приходится примерно 40% суммарного докризисного валового регионального продукта.


При оценке ситуации с выпадающими доходами бюджетов моногородов в Минрегионе пришли к выводу, что 5 % из них – самые проблемные, и они остро нуждаются в федеральной поддержке. По 15 % моногородов проблемы отнесены на уровень регионов. Большинство других должно будет в решении проблем опереться на муниципалитеты. В то же время ведомством признается, что финансовые показатели моногородов самые удручающие.


Далее, решено, что в 2010 году на развитие моногородов будет выделено 27 млрд. руб. Из них 10 млрд. – бюджетные кредиты, 10 млрд. – субсидии Минрегиона, 5 млрд. – из Фонда содействия реформированию ЖКХ, еще 2 млрд. – из средств для поддержки малого и среднего предпринимательства. Следует отметить, что все указанные источники кредитования имеют краткосрочный характер.


Также установлено, что на федеральные средства моногород сможет рассчитывать только при условии софинансирования: регионом, муниципалитетом, частным инвестором, в т.ч. собственником предприятия. Однако, по оценке Минрегиона, инвесторы в моногорода идут неохотно.


В настоящее время Минрегион прорабатывает вопросы инвестирования длинных денег в жилищно-коммунальную сферу, что позволит, по крайней мере, обеспечить временную занятость населения в сфере строительства и ремонта инфраструктуры города, оставляя под вопросом дальнейшие перспективы его развития. Нет пока ясности и с т.н. ресурсными городами (например, города шахтеров), где ресурсов уже нет или они заканчиваются. Обычно эти города располагают неплохой городской и транспортной  инфраструктурой.


Далее, в качестве необходимого условия поддержки любого моногорода выдвигается требование по разработке комплексного инвестиционного плана развития (КИП), включающего диагностику городских бюджетных финансовых потоков, предлагаемые меры по перепрофилированию или модернизации предприятия, управлению и контролю рисков, а также взаимные обязательства участников разработки и реализации плана. Краткосрочными целями КИПов признаны решение проблем занятости, дальнейшее обеспечение качества жизни, эффективности деятельности бизнеса и расходования бюджетных средств, создание производственных малых и средних предприятий.


В то же время, как показывает опыт рабочей группы по модернизации моногородов, такие проекты рождаются крайне тяжело. Основные проблемы на этом этапе связаны с нехваткой реалистичных идей под выделяемые кредиты, отсутствием инвестора, преобладающей ориентацией предлагаемых КИПов на модернизацию своих производств, что препятствует избавлению от монозависимости.


Одновременно и разработка конструктивных предложений – лишь часть пути. Так, для успешной их реализации, необходимо, как минимум, договориться всем участникам плана модернизации о взаимных обязательствах. А сейчас нет установленного порядка или устоявшейся культуры ведения переговоров, нет лица, ответственного за солидарную позицию разных сторон, как и, зачастую, нет переговорной площадки. Между тем перспективы города и качество жизни людей в нем напрямую зависят от результатов этих договоренностей. Достаточно распространенными фактами нашей действительности являются принятие совместных решений муниципалитетов с бизнесом без привлечения, а значит и без учета позиции общественных сил города, а также безответственность бизнеса, как на стадии реализации проекта, так и после его завершения.


Таким образом, ситуация с решением проблем моногородов остается крайне сложной, завися от множества факторов. При этом в наиболее уязвимом положении оказываются жители большинства моногородов и поселений (95 %), поддержка которых связана с возможностями региональных и муниципальных бюджетов. Почему?


Если рассматривать проблемы моногородов в контексте региональной и территориальной политики последних десятилетий, то следует признать, что они не являются сугубо специфическими, а стоят в одном ряду с другими проблемами, связанными с пространственным социально-экономическим развитием.


Логика постсоветских трансформаций на территории страны сводилась к реализации модели абстрактного экономического роста без реальной оценки региональных, территориальных возможностей управления социально-экономическими рисками в межбюджетных отношениях, при разработке инвестиционных проектов, федеральных и региональных целевых программ, без четких социально ориентированных критериев региональной и территориальной политики и т.п. Переоценка достаточности и эффективности рыночных принципов в ущерб регулированию и планированию привела к неуправляемости пространством страны. К ее основным признакам следует отнести огромное разнообразие характеристик территориальной среды по числу социально-экономических проблем, их остроте и содержанию, неравномерности распределения -  от запустения, хронического кризиса и нестабильности до бурного развития в отдельных центрах и зонах экономической активности.


При этом отношение власти к упадку небольших городов и городских поселений сформировалось в период реформ как к закономерному процессу, несмотря на разрушение инфраструктуры городов и нарастание социальных проблем. Между тем упрощенное представление о городах и отождествление их с обычными субъектами рынка, подверженных банкротствам и ликвидации, противоречит многофункциональной природе городского феномена.


В то же время города в мире все чаще расцениваются как главные инструменты инновационной экономики, позволяющие использовать максимальное число факторов и ресурсов, в особенности, интеллектуальных и финансовых, на одной территории. Это условие выдвигает целый перечень разнообразных критериев для оценки привлекательности города с точки зрения вложения капитала, начиная от комфортности проживания до доступности, в т.ч. ценовой, социальных услуг и товаров. В этой ситуации даже потеря уплотняющимися и растущими городами своей разноплановости - культурного и исторического «лица», экологической ландшафтной среды, сужения социального пространства зачастую воспринимаются многими западными бизнесменами и инвесторами как ограничения для длительного сотрудничества. Какие же перспективы у захолустных городов без достаточных людских ресурсов и инфраструктуры?


С другой стороны, обезлюдевание городов, столь характерное для районов северо-востока и востока страны является прямой угрозой национальной безопасности. Страна теряет контроль за огромной территорией, а для его воссоздания потребуются несопоставимо большие усилия и ресурсы.


Между тем стихийные социально-экономические процессы, наблюдающиеся в стране, явно диссонируют и с новыми мировыми вызовами, на которые обращают внимание западные аналитики.


К их числу, прежде всего, относят «великую перестройку» баланса сил в мире и растущее значение Азии. Уже сейчас Китай и Индия дают 50-60% мирового ВВП. Процессы урбанизации и концентрации капитала ускоренными темпами проходят в Китае, Индии и других развивающихся странах. До 1,2 млн. чел. перебираются из деревни в город еженедельно. В период кризиса Китай активно занят развитием инфраструктуры – он не только возводит небоскребы на месте деревень (самый яркий тому пример - город Шэньчжэнь, который за 30 лет из рыбацкой деревушки превратился в один из крупнейших экономических центров страны), но и в разы увеличивает число аэротерминалов, протяженность сети железных дорог и хайвеев.


В условиях глобализации и усиления конкуренции за рабочие места  все большая роль в мире отводится мерам государственного регулирования, которые находят поддержку даже среди радикальных «рыночников».


Востребованным регулирование становится и в связи с растущей озабоченностью непредсказуемостью социальных последствий от использования новых или усовершенствованных технологий. На таком фоне даже в самых либеральных экономиках мира все чаще звучат голоса о необходимости пересмотра роли государства в рыночных отношениях. Так, в США, едва ли не впервые за век, заговорили о создании некоей концепции национальной экономической политики.


По мере углубления проблемы дефицита природных ресурсов все более актуальным становится планирование и ценообразование. В частности, экспертами отмечается, что если не будут регулироваться расходы водных ресурсов, то потребности людей к 2030 году на 20% превысят наличные ресурсы.


Все это свидетельствует не только о быстро меняющемся мире, но и об активных поисках путей урегулирования потенциальных проблем и опасностей, в т.ч. за рамками либеральных догм.


Россия же, крайне нуждаясь в управляемости социально-экономического пространства, а, следовательно, в планировании, регулировании и контроле финансовых потоков на нужды развития регионов и территорий, по-прежнему продолжает находиться в плену иллюзий. Это означает, что избежать процессов вымирания городов пока не удается.