О выборах в США и Европе в контексте кризиса неолиберального глобалистского миропорядка

Аналитика
Противоречия среди властно-политического истеблишмента Запада обостряются

Особенности выборов (от президентских до парламентских) в США и Европе обусловлены общим кризисом глобалистского и либерального миропорядка и появлением сил, бросающих вызов квазинациональному и международному истеблишменту.

Кризис несправедливой глобализации обострил противоречие между властно-политическим истеблишментом Запада, разбогатевшим на присвоении всех дивидендов глобализации, и их простыми соотечественниками, вынужденными платить за изъяны глобализации: сокращение рабочих мест при переводе национальных производств в страны с низкой оплатой труда; возникновение депрессивных регионов; формирование низкооплачиваемых сегментов экономики; международный терроризм; мощные волны беженцев и экономических мигрантов; значительная нагрузка на социальную систему в связи с приёмом иммигрантов и беженцев; нарастание вызовов национальной идентичности принимающих стран; ослабление национального контроля негативных последствий глобализации.

Следствием для США и стран ЕС стал нарастающий раскол общества на господствующий либеральный клан и всё более деклассирующийся «низший слой», страхи которого в отношении дальнейшей социально-экономической деградации заражают средние слои, вызывая там панические настроения.

Кризис либеральной демократии связан с трансформацией демократии в западном обществе в сторону так называемой «постдемократии», т.е. когда за фасадом формальных демократических принципов государство и его институты контролируются привилегированными элитами, которые принимают важные политические решения вне традиционных демократических каналов. Это стало возможным, во-первых, в результате дрейфа социал-демократических партий в сторону политического центра, что привело к примирению традиционных «левых» с существующей системой, снятию принципиальных различий между «левыми» и «правыми» и лишению избирателя принципиального выбора между чётко различимыми альтернативами.  Во-вторых, в условиях гегемонии неолиберализма либеральная традиция господства закона и индивидуальных прав человека стала такой доминирующей, что демократическая традиция суверенитета народа стала считаться устаревшей и почти исчезла.

Таким образом, возникли ниши для прорыва во власть политических сил, которые настаивают на праве народа соучаствовать в принятии решений,  требуют учёта его потребностей, предлагают действительную альтернативу существующему порядку (акцент на национальные интересы и государственный суверенитет, установление контроля над издержками глобализации, выход из переживающего системный кризис Евросоюза). Эти политики, являющиеся одновременно евроскептиками, получили от либерального истеблишмента ярлык правых популистов.

Источником моральной силы и успехов правопопулистского (по сути антилиберального и антиглобалистского) движения в Европе стали гнев и протестные настроения граждан, интересы которых оказались вне повестки политических дискуссий.

Исход референдума по Brexit под популистским лозунгом «возвратить утраченный контроль» показал, что забытые истеблишментом граждане обладают критической массой, способной повлиять на результаты выборов. Политологи стали говорить о возвращении «пролетариата» (от рабочих до служащих, мелких предпринимателей и лиц свободных профессий) и его роли в новых условиях. По мнению Cas Mudde, американского эксперта по экстремизму, популизм есть нелиберальный демократический ответ на десятилетия недемократической либеральной политики.

После уведомления Брюсселя о выходе Британии из ЕС (конец марта 2017 года) премьер-министр Т.Мэй объявила о проведении внеочередных парламентских выборов в июне 2017 года, чтобы от имени народа легитимировать жёсткий выход из ЕС (т.е. предусматривающий отказ от участия во внутреннем рынке Евросоюза, отказ от главенства европейских законов над британскими, усиление иммиграционного контроля, в том числе в отношении мигрантов, прибывающих из стран-членов ЕС). Т.Мэй, исповедующая «сострадательный консерватизм», обещает избирателям, что лучшие дни для британцев впереди, и что Brexit означает страну, которая заботится обо всех, а не только о привилегированном меньшинстве.

В США миллиардер Д.Трамп сделал популизм мощным тараном своего прорыва к высшей власти. В своё время Никсон отправил ещё молодому Трампу, активно участвовавшему в разного рода ток-шоу, письмо, в котором утверждал, что Трамп обладает всеми необходимыми качествами, чтобы победить в президентской гонке. Трамп сохранил это письмо. Когда глобализм и либерализм Запада вступили в череду кризисов, затронувших интересы США и рядовых американцев, Трамп и его единомышленники (в частности Стефен Бэннон – организатор предвыборной кампании Трампа) поняли, что наступило их время. И они бросили вызов истеблишменту - этой, по словам Бэннона, международной элитарной клике политиков, лоббистов, банкиров, медийных людей в Нью-Йорке и Вашингтоне, которые погубили Америку свободной торговлей, нелегальной иммиграцией, глобализмом и лишили основную массу христианских американских рабочих их прав. Трамп победил вопреки всем прогнозам и нападкам СМИ.

Поражение Х.Клинтон, ставленницы либерального глобалистского клана США и победа правого популиста Трампа в единственной сверхдержаве с глобальным влиянием было воспринято в Европе как системный вызов, который ведёт к смене режима в мире.

После Вrexit и победы Д.Трампа европейский политический класс испытывал страх в отношении ближайших выборов в ряде ведущих европейских стран: Нидерландах (март 2017 года), Франции (апрель-май 2017 года), Германии (сентябрь 2017 года). Этот страх был обусловлен, в частности, системным вызовом со стороны правого популизма (угроза распада ЕС), а также тем, что правые популисты – крайне неудобный противник для партий мейнстрима (левоцентристских и правоцентристских). Последние срослись с истеблишментом, зачастую погрязли в коррупции и не предлагают альтернатив существующему порядку. Они очерняют и  демонизируют правых популистов, чтобы, ничего не меняя в своей политике, провозгласить первоочерёдность борьбы с «расизмом», «фашизмом», «национализмом».

Хотя на выборах в Нидерландах праволиберальный премьер-министр Марк Рютте победил в противостоянии с лидером правопопулистской Партии свободы Гертом Вилдерсом, тем не менее, все без исключения комментаторы согласились, что давать сигнал отбоя ещё слишком рано. Дело в том, что за 11 лет оппозиционной деятельности Вилдерса в стране произошёл заметный сдвиг в сторону идеологии правого популизма, особенно в отношении к иммигрантам. Чтобы победить, Рютте был вынужден копировать тактику популистов (пригрозил иммигрантам - «ведите себя нормально или убирайтесь вон»; разыграл турецкую карту, выпроводив из страны двух турецких министров, прибывших для встречи с диаспорой соотечественников в преддверии референдума в Турции). Как констатировал немецкий журнал «Дер Шпигель», популист победил популиста.

В Германии опыт Рютте, по-видимому, учитывает и кандидат в канцлеры от СДПГ М.Шульц, такой же глобалист, как и А.Меркель. В попытке привлечь на свою сторону электорат правопопулистской «Альтернативы для Германии» он прибегает к популизму социал-демократического толка, т.е. предлагает более человечно организовать неолиберальную глобализацию, обещая «больше справедливости». Если популистская риторика Шульца будет иметь успех, это отрицательно скажется на результатах «Альтернативы для Германии» на сентябрьских выборах.

На результаты правых популистов по итогам выборов влияет то обстоятельство, что имидж их партий, на фоне постоянных пропагандистских атак истеблишмента, не обладает респектабельностью, которая важна для рядового избирателя. В связи с этим победу популистских альтернатив в Британии и США можно объяснить тем, что они выдвигались с позиций традиционных партий.

Во Франции ситуация примечательна тем, что кандидаты от обеих крупных народных партий (социалисты и консервативные республиканцы) впервые не вышли в финал президентской гонки. Это сильный вызов Пятой республике, в рамках которой смена у власти правых и левых основывалась на гарантиях хорошо оплачиваемого труда и высоком уровне потребления в государстве «всеобщего благоденствия». Сегодня Франция испытывает серьёзные экономические трудности (безработица среди молодёжи – 20%, государственный долг – 100% от ВВП, возникло множество депрессивных регионов). Представители «системы» погрязли в коррупции и крайне уязвимы, как впечатляюще продемонстрировал Ф.Фийон – кандидат в президенты от «республиканцев». Недовольные собираются вокруг Национального фронта М.Ле Пен и лидера «Непокорённой Франции» левого националиста Ж.-Л.Меланшона.

Ле Пен проделала большую работу по формированию приемлемого для рядового избирателя имиджа своей партии. Как и все правые популисты, она выступает в защиту среднего француза против капиталистической глобализации и европеизации, против неконтролируемой иммиграции.

В финале президентской гонки ей противостоит «беспартийный» Э.Макрон, а по сути – защитник глобализации и европеизации как шанса для Франции. Политологи объясняют популярность Макрона его необычностью и способностью к диалогу (начиная с женитьбы на своей учительнице французского языка, которая старше по возрасту), а также личными качествами, напоминающими менталитет «We can» Б.Обамы и Дж.Кеннеди и соединяющими «технологический оптимизм с социальной фантазией».

В то же  время итоги первого тура президентских выборов выявили минимальный разрыв в результатах четырёх претендентов на власть (Э.Макрон, М.Ле Пен, Ф.Фийон, Ж.-Л.Меланшон), что отражает значительное дробление (как и повсюду в Европе) партийно-политического ландшафта и реальное соотношение сил во Франции, больше соответствующее парламентской, а не президентской республике. Результаты первого тура актуализировали и для Макрона, и для Ле Пен проблему поиска союзников с учётом развёртывания новой тенденции. Её суть проявляется в смещении мировозренческих противоречий между левыми и правыми в плоскость противостояния сторонников несправедливой глобализации и её противников. Кто бы ни победил в предстоящей дуэли между ставленником глобалистов Э.Макроном и их антиподом в лице  М.Ле Пен, совершенно очевидно, что Национальный Фронт благодаря выходу своего лидера в финал президентской гонки, выдвигается в авангард европейского правопопулисткого (евроскептического) движения и становится влиятельной политической силой во Франции.