К вопросу о роли исторического знания в формировании гражданской ответственности в молодежной среде

Аналитика
Актуализация разных сторон исторического опыта — естественный и непрерывный процесс поиска

Каждое новое поколение задает миру свои вопросы. Передаваясь от поколения к поколению, исторический опыт каждый раз осмысливается заново с учетом нового опыта, вызовов времени, потребностей жизни, общественной практики. Актуализация разных сторон исторического опыта — естественный и непрерывный процесс поиска в истории ответов на мучительные вопросы современной жизни.

Учитывая, что новое — понятое старое, мы внимательнее вглядываемся в великий и противоречивый опыт отечественной цивилизации. Его нельзя рассматривать вне жестких исторических вызовов и угроз, определявших способы сохранения, сплочения и модернизации Отечества, в т.ч. и мобилизационные. Они еще могут быть востребованы при навязывании государству геополитической конфронтации.

Сложные проблемы развития страны, ее национальной безопасности и самоопределения молодежи в условиях глобализации и складывания открытого, потребительского, информационного и гражданского общества, их вызовы, угрозы и противоречия объективно, закономерно повышают роль и значение исторического компонента профессионального, духовного, социального и гражданского формирования специалистов.

Как известно историки изучают историю для того, чтобы ее понять и объяснить, а не для того, чтобы ее осудить или оправдать.

Когда речь заходит о «черкесском вопросе», как правило упоминается массовая эмиграция коренного населения Северного Кавказа в конце 1850-х – начале 1860-х гг., получившая название– мухаджирство. В результате мухаджирства сотни тысяч людей покинули родину, многие семьи оказались разделенными. Значительное число людей погибло во время переселения. Никто из историков и политиков не отказывался и не отказывается считать это явление трагической страницей истории не только Северо-Кавказского региона, но и всей России.

Однако заметим, что историческая память об этой трагедии стала важным элементом национальной идентичности для народов Северного Кавказа, принадлежащих к адыгской группе именно  в период затянувшейся реформации новой России. «Черкесский вопрос» стал заметным фактором не только внутриполитической жизни России, но и региональной (Кавказ, Ближний Восток), и особенно международной политики. Чрезвычайно важной, если не определяющей, представляется здесь роль внешних сил, заинтересованных в настоящее время в получении эффективных рычагов давления на Россию по разным поводам и по разным вопросам. Именно этим, на наш взгляд обуславливается высокая актуальность этой темы в повестке дня современных адыгских национальных организаций, действующих как в России, так и за рубежом и устойчивое внимание адыгской интеллигенции  к проблеме мухаджирства  XIX века, которую довольно часто объединяют с проблемой департаций  века XX.

Несмотря на то, что прошло уже более 150 лет, тема эта весьма болезненна особенно на Северо-западном Кавказе, большинство населения, которого навсегда покинуло Кавказ и Россию, переселившись в земли Османской империи.

Среди адыгских народов усиленно раздувается миф и болезненные воспоминания, которые порождают высокий эмоциональный накал очень характерный для публичных выступлений представителей национальных организаций адыгов, посвященных мухаджирству. Традиционным для них стало обвинять власти Российской империи в политике геноцида, направленной  именно против адыгов, а также в обязательном порядке переадресовывать эти обвинения современной России с требованием принести покаяние и признать «геноцид».

Большая часть этих публикаций и выступлений направлена на молодое поколение. Молодёжь воспринимает события истории, как правило, под влиянием художественной  литературы, кино, радио, телевидения, Интернета. На этом уровне историческое сознание еще не превращается в систематическое знание: представления отличаются яркостью, но отрывочны и не упорядочены.  Однако впечатления от увиденного или услышанного сохраняются порой на всю жизнь, а оценка многих исторических личностей и событий складывается не в результате чтения научных статей и монографий, а на основе творений художника, писателя, или, что особенно распространено в настоящее время - выступления яркого политика или красочного пропагандистского буклета.

К сожалению, до сих пор, имея огромное количество фактологического материала, фундаментальные труды, мемуары и письма современников событий, политические лидеры современной России не стремятся противопоставить колоссальной пропаганде – свою пропаганду  в виде доступных и популярных изданий по истории Кавказа для широкого круга читателей, заказ на съемку документальных и художественных фильмов,  не стремятся сделать широко открытыми материалы научных дискуссий.

Однако понять настоящее во всей сложности и противоречивости составляющих его процессов без выяснения природы и закономерностей развития их исторических корней невозможно. Поэтому важнейшей функцией исторической науки является  не только подготовка фундамента конкретно-исторических фактов, тенденций, процессов, закономерностей но и их широкое распространение с использованием всех возможных средств в том числе и Интернета.

Среди наиболее «популярных» тем из уст современных проповедников звучат интерпритации  о «лишении государственности» черкесских народов и «геноцида», необходимость,. которого настоятельно требуют признать и, тем самым открыть широкий доступ для репатриантов разбросанных по всему миру. При этом  для возвращенных требуют предоставления  особых условий и привилегий, условий более привлекательных, чем они обладают в странах нынешнего проживания. Даже если допустить мысль о возможности предлагаемых вариантов то, эти действия приведут к нарушению устоявшегося этнического равновесия  и вновь дестабилизирует политическую ситуацию в регионе за счет многократного увеличения представителей черкесского этноса к тому же являющимися носителями совершенно иной культуры и ценностей.  Как отмечал в своём обращении к участникам VI всемирного конгресса абхазо-абазинского народа президент Республики Абхазия Александр Анкваба: «Историческая память народа, память о трагических событиях полуторавековой давности нам необходима для того, чтобы не допускать ошибок в будущем и на подвергать народ и страну ещё большим опасностям. Если груз прошлого превратиться в ношу, набитую тяжелыми камнями, то возникнут серьёзные риски для продвижения вперёд. Этой ношей для всех нас является «черкесский вопрос»- политическая авантюра направленная на дестабилизацию обстановки на Кавказе и надо понимать возможные последствия данной провокации.

Эта политическая авантюра основана на злоумышленном искажении исторических фактов, их использовании в политических целях. И те, кто бессовестным образом эксплуатируют черкесскую тему, абсолютно равнодушны к нашей трагедии, к нашему прошлому. Их задача состоит в том, чтобы рассорить черкесский мир, Абхазию с Россиянами, посеять подозрительность и недоверие в наши отношения взвалить всю вину за произошедшее полтора века назад на современную Россию.

Необходимо отметить, что разностороннюю и объективную оценку такого исторического события как мухаджирство, мы находим в работах известного историка В.В.Дегоева и, в частности, издаваемом под его руководством «Кавказском сборнике», №7 2011 года. Совсем недавно в издательстве «Питер» издан двухтомный сборник документов «По обе стороны Большого Кавказа», в котором автор-составитель Мусса Экзеков не только ввел в оборот бесценный материал, дающий читателю целостное  восприятие событий конца XIX века, но и дополнил книгу обширным предисловием и комментариями.

 В том числе, автор отмечает, что политическая нестабильность на Северном Кавказе, постоянные войны и междоусобицы заставляли многие Кавказские народы часто менять своё местожительство. В отличие от многочисленных народов современного Дагестана, Чечни, Ингушетии народы северо-западного Кавказа и прибрежных черноморских территорий в момент овладения краем монолитным Российским государством такого лидера как Шамиль, который продемонстрировал горским племенам централизованную систему управления, не имели. Раздробленное состояние между двумя империями, неутихающие волны народных войн, подогреваемые европейской пропагандой, привели в конечном итоге к исчезновению ряда народов и значительному сокращению численности других [1]

Явление мухаджирство, как и любое другое в период противоборства различных систем и цивилизаций не может и не должно рассматриваться с одной стороны. Причин, вызвавших столь массовые переселения, было достаточно, они носили как объективный, так и субъективный характер. Нужно признать, что в ходе российского покорения Кавказа  и внутренняя и внешняя миграции достигли колоссальных размеров. Массовые перемещения населения на Северном Кавказе XIX в. чаще всего происходили насильственно. Все вовлеченные в борьбу за регион силы использовали их в  своих       политических целях. С одной стороны, Шамиль  ввел практику насильно переселять сельские общины, оказавшие сопротивление имамату. Например, разрушив в 1843 г. Хунзах как оплот Аварского ханства, он переселил его жителей на земли, подчинявшиеся имамату. В 1844 г. жители Чиркея перешли на сторону Шамиля и были поселены им на территории «вольного общества» аварцев Салатавии. Такая политика  проводилась им вплоть до падения имамата в 1859 г. На Северо-Западном Кавказе её использовал шамилевский наиб Закубанской Черкесии Мухаммед-Амин (1848—1859)[2].

В свою очередь, русские военные проводили переселения как для поощрения «мирных горцев» и казаков, так и с тем, чтобы наказать их. Так, в 1810 г. ингуши, обязавшись охранять Военно-грузинскую дорогу в районе Дарьяльского ущелья, добились права «землями и лесами пользоваться... безвозвратно по правую сторону течения реки Терек[3].

Старшины общин горцев Осетии в 1820-е гг. получили отнятые у знати Малой Кабарды равнинные угодья на Центральном Кавказе. Вокруг Моздока возникла сеть хуторов и станиц приписанных к казакам крещеных осетин. В 1830-е гг. большинство осетин, согласно одобренному Ермоловым плану коменданта Владикавказа полковника Скворцова, добровольно переселились с гор на равнину. Цели экономического освоения региона при этом, похоже, не играли особой роли, отступая на второй план перед задачами охраны коммуникаций и «умиротворения» горных районов[4].

В проектах по «умиротворению» и «освоению» Северного Кавказа, подготовленных военными в 30-е - начале 60-х гг. XIX в., переселению и колонизации отводилось важное место. Их создатели, как и часто сменявшие друг друга командующие Кавказской армией, не имели единого принципа переселенческой политики. Даже начальники разных участков Кавказской линии порой придерживались на этот счет противоположных взглядов. Противоречивым оставалось видение проблемы массовых миграций в придворном окружении и в среде высшей петербургской бюрократии. Начальники Главного штаба Кавказской армии А.П. Карцов, штаба войск Терской области И. Зотов и глава Кубанской области Н.И. Евдокимов выступали за выселение горцев из труднодоступных горных ущелий. Их предложения поддерживал наместник Кавказский князь А.И. Барятинский (1856-1862). Другие влиятельные военные и чиновники считали необходимым сохранить за горцами хотя бы часть прежних земель во избежание новых волнений. Таких взглядов придерживались начальники Правого крыла Кавказской линии Г.И. Филипсон, Кабардинского округа В.В.Орбелиани, советник российского посольства в Константинополе В.А. Франкини, военный министр генерал-фельдмаршал ДА Милютин.

Если рассматривать мотивы кавказских властей в прилагаемых обстоятельствах то, главным было не наказание, а, скорее умиротворение под постоянным присмотром – который обеспечивал мирное развитие народов, прекращение набегов, кровной вражды, и в отдаленном времени развитие новых для горцев видов хозяйственной деятельности и повышение тем самым их общего благосостояния.

Отдаленные от  указанных событий  итоги переселения горцев на равнинные территории подтверждают экономическую и социально-культурную эффективность этого процесса для развития горских обществ. Но об этих фактах историки почему-то стыдливо умалчивают.

Массовый исход горцев, Северо-западного Кавказа в Турцию безусловно можно отнести к печальным итогам завершения Кавказской войны. Однако вина за это в равной степени относится как к Турции, к мусульманскому духовенству и местной горской знати так и к просчетам российского командования.

Как пишет известный кавказовед В.В. Дегоев, «вдохновители грандиозной кампании переселения опирались, прежде всего, на настроения черкесской знати, которую не столько волновали военные или политические проблемы, сколько личные социально-экономические перспективы при русской власти».

Священнослужители в свою очередь опасались, что русские заставят их нарушать мусульманские заповеди и тем самым обрекут на вечное проклятье. «Запрещено жить под властью империи, исповедующей иную веру, и подчиняться правительству неверных,- вещают кадии. — Либо мы умрем, сражаясь, либо уйдем в мусульманскую страну. Наш удел — изгнание. Так и пророк Мухаммед ушел из Мекки в Медину. Если такова воля Аллаха, мы  должны принять ее»[5].

Таким образом, перед лицом неумолимого сокращения власти и жизненного пространства князья и духовные лидеры, теряя прежнее свое значение, становились в оппозицию к России. У них возникает идея о том, чтобы просить убежище на землях турецкого султана, предводителя правоверных.

Начиная с конца 1850-х годов, русские замечают резкое увеличение числа паломников в Мекку. Огромное большинство хаджи на обратном пути оседают в Турции. Вначале русские военные власти относились к этому явлению подозрительно и в попытке затормозить его, объявили, что для выезда требуется разрешение. Но вскоре они поняли, что подобная эмиграция ни в коем случае не препятствует осуществлению их планов. Они смирились с ней. Потом стали поощрять. И, в конце концов, пришли к тому, что стали принуждать к ней население. Тем более что этому способствует и поведение османского двора в Константинополе. В окружении султана быстро осознают, какую выгоду могут принести бесстрашные черкесские воины. Предполагается использовать их для защиты центральной власти в мятежных областях — в Сирии и теперешней Иордании, где ощущается усиление арабского национализма. В Сербии, Черногории и Болгарии новые подданные султана смогут утолить жажду мести христианству в борьбе с православным населением Османской империи.[6]

В то же время защитники черкесов в Европе пребывают в смятении; способствуя. уходу горцев с Кавказа, турки ослабляют их сопротивление. Вернувшийся в Константинополь после трех лет пребывания среди мятежников Теофиль Лапинский возмущается: «Сразу по прибытии я с ужасом обнаружил, что для привлечения черкесов и татар из Крыма и из Казани в Турцию развернута мощная пропагандистская кампания. Может быть, иммиграция татар и имеет какой-то смысл, хотя для ее организации требуются другие средства и другое, не турецкое руководство. Но убеждать черкесов уйти из гор, предлагать сдачу позиции, которая не стоила Порте ни одного сантима, и тем самым оголить важнейшую область между Россией и Малой Азией означает, по-моему, что эти господа окончательно лишились рассудка»[7]

В 1860г. после сдачи в плен Шамиля, во Владикавказе состоялось совещание командования армии, посвященное перспективам завершении войны на Северо-западном Кавказе. На совещании был принят
разработанный Н.И.Евдокимовым план занятия русскими войсками непокорных районов Закубанской Черкесии. Он заключался в постепенном вытеснении горцев либо на открытые равнины, либо в Османскую империю. В конце 1862 г. русская администрация на Кавказе объявила, о своей готовности признать вышедших из гор холопов свободными и поселить их на удобных землях.

В статье И.М.Скибицкой  «Эмиграция горцев Северо-западного Кавказа»[8] детально рассмотрены все действия как российского командования, так и международного дипломатического корпуса и местной знати,  отмечаются меры  и условия предложенные российской властью горцам в частности: первые из числа горцев, желающие переселиться на определенные командованием места могли получить земельные наделы согласно их желаниям. Аулы должны были включать в себя от 100-до 200 дворов по выбору односельчан,  в каждый аул назначался староста выбранный самими горцами. Для расселения горцам были предложены  долины рек Лабы и Кубани. И.М.Скибицкая приводит очень красноречивые цифры о количестве выделенных горцам земель в Урупском и Зеленчукском  округах - меры направленные на приобретение горцами оседлости и собственности.

В то же время, захваченные у горцев земли должны планировалось заселять казаками.  для охраны южных рубежей империи по Черноморскому побережью и Главному Кавказскому хребту.

Такая политика напоминала дорогу со встречным движением, с одной стороны собственное духовенство и местная знать с другой российские военные подталкивали народ, в основной массе своей безграмотный, не представляющий всей глубины угроз своему благосостоянию и сохранению, к переселению. В результате выброшенными на обочину истории, погибшими при тяжком переселении, от болезней и рассеявшимися по свету, оказались по подсчетам председателя Кавказской археологической комиссии А.П.Берже только в 1858-1865гг. (когда размеры эмиграции достигли своего максимума) более 439194 человек.[9]

В современной политической полемике речь идет о 1,5- 2 и более миллионов черкесских мигрантов, оказавшихся на территории османской, империи. Скорее всего эти цифры не имеют прямого отношения к мухаджирству конца XIX века, а свидетельствуют о черкесском населении османской империи формируемом в результате активной работорговли в предшествующий период, и в этом Россию обвинять совершенно неуместно, поскольку борьба с работорговлей десятилетиями стояла в числе приоритетных задач российской кавказской администрации.

Таким образом факты свидетельствуют, что эмиграция горцев в Османскую империю была вызвана не только репрессивной переселенческой политикой российских военных властей. На самом деле у мухаджирства была не одна, а целый комплекс причин. Иначе оно не приняло бы столь массовый характер и не продолжалось бы так долго.

 Невозможно отрицать и тот факт, что именно оставшиеся на территории российской империи адыги получили возможность не только сохранить свой язык, культуру и этническую территорию, а в советское время и государственность виде автономии в отличие от своих соотечественников доверившихся посулам «единоверной» Турции

И уж конечно, анализ исторических материалов, документальных свидетельств, связанных с проблемой Кавказской войны и мухаджирства, не позволяет оценивать политику властей Российской империи как геноцид.

К большому сожалению, как уже отмечалось выше, голоса историков говорящих правду о событиях более чем столетней давности практически не слышны. Об этом не снимаются фильмы, не пишутся романы,  В курсах по истории России - обязательном для изучения по любой специальности - даже на Кавказе не рассматриваются вопросы российской политики на Кавказе, за исключением, пожалуй исторических факультетов.  Более того, в республиках преобладает этнически ориентированная наука, которая способствует распространению домыслов и фальсификаций     в том числе и в угоду « всезнающей» местной власти. 

Выпускники Вузов – составят в ближайшее время – интеллектуальную элиту России от мировоззрения которой будет зависеть стабильность и благополучие народов Кавказа.  Пока мы, и ученые и политики недостаточно активны в формировании объективного исторического сознания молодёжи – вакуум заполняется  нашими политическими противниками, которые открыто объявляют о широкой разработке «черкесского вопроса», которая заключается в проведении различных конференций, круглых столов по всему миру, выпуске литературы, специальных выпусков журналов и газет на разных языках, в том числе и на европейских.

Таким образом, молодое поколение  знакомится с историческими событиями через красочные «агитки», на митингах памяти или протеста, через обращения и статьи, изобилующие вымыслом и прямым искажением фактов в Интернете.

Литература:

1.     По обе стороны Большого Кавказа Сборник документов (1-я половина XIXвека ) СПб, 2012 стр84.,С-603

2.     Северный Кавказ в составе Российской империи. Новое литературное обозрение, под ред. Миллера А.И., 2007г. С.158

3.     АКАК.Т.IV.Тифлис.1870.С.899-901

4.     Северный Кавказ в составе Российской империи. Новое литературное обозрение, под ред. Миллера А.И., 2007г. С.159

5.     Берзег Н. Изгнания Черкесов// Россия и Черкесия (Вт.пол.XVIII-XIXв.).Майкоп 1996. С.103

6.     Эрик Осли. Покорение Кавказа. Москва. Плюс-Минус. 2008.С.194.

7.     Теофиль Лапинский. Горцы Кавказа и из освободительная борьба против русских (В.К.Гарданова.) Нальчик. :издательский центр «Эль-фа»1995г.С.423

8.     Кавказский сброрник том№7(39) /Русская панорама 2011 ., С149

9.     Северный Кавказ в составе Российской империи. Новое литературное обозрение.2007.С.179