Российско-японские отношения: лёд начинает трогаться?

Аналитика
Прошедшие в субботу 28 января 2012 г. в Токио переговоры министра иностранных дел РФ С. Лаврова с его японским коллегой К. Гэмбой могут стать событием, далеко выходящим за рамки международной дипломатической рутины. Об этом свидетельствуют как круг обсуждавшихся вопросов, так и примечательные ремарки участников переговоров на встречах с журналистами, а также первые комментарии в японской прессе.

В.Ф. Терехов,

ведущий научный сотрудник отдела исследований современной Азии,

кандидат технических наук

Прошедшие в субботу 28 января 2012 г. в Токио переговоры министра иностранных дел РФ С. Лаврова с его японским коллегой К. Гэмбой могут стать событием, далеко выходящим за рамки международной дипломатической рутины. Об этом свидетельствуют как круг обсуждавшихся вопросов, так и примечательные ремарки участников переговоров на встречах с журналистами, а также первые комментарии в японской прессе.  Речь идёт о перспективах не только полного «размораживания» отношений России с одной из  ведущих мировых держав, но и придания им качественно нового содержания.

 

Сама же эта «замороженность» отнюдь не является следствием только разногласий по проблемам Южных Курил. Территориальные споры лишь высвечивают проблемность двусторонних отношений в целом, сформировавшуюся уже в первые 10-15 послевоенных лет. В то время Япония и СССР оказались по разные стороны фронта, очерченного холодной войной. Так называемая «проблема Северных территорий» вплоть до начала 90-х годов являлась    не более чем сопутствующим элементом (существенно более широкой) проблематики противоположного позиционирования обеих стран в глобальном конфликте того периода.

 

В качестве одного из центральных элементов современной японской политической мифологии эта проблема постепенно формировалась в течение 20-и лет после окончания холодной войны и крушения СССР - геополитического оппонента США, до сих пор исполняющих роль «старшего брата» Японии. В этот период политическое устройство мира претерпевало коренные изменения, что сопровождалось смещением в Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) «центра тяжести» глобальных процессов со всеми сопутствующими «вечными» вопросами и проблемами.

 

Адекватная оценка масштабов вызовов со стороны складывающейся в АТР обстановки должна вновь (и неизбежно) выводить «территориальную проблему» на периферию отношений между Японией и Россией. К чести обеих сторон подобная адекватность 28 января была продемонстрирована. Агентство Kyodo News воспроизводит следующие знаковые слова К. Гэмбы  на совместной пресс-конференции: «Поскольку ситуация в сфере безопасности в АТР подвергается существенным изменениям, японо-российские отношения приобретают возрастающую важность». В газете Mainichi от 30 января обращается внимание на то, что стороны решили развивать весь комплекс двусторонних отношений (от проблем в области безопасности до туризма), «…несмотря на отсутствие какого-либо прогресса в территориальных спорах…».

 

Тем не менее,  упомянутая «территориальная проблема» никуда не исчезнет и степень её укоренённости в японскую политическую мифологию не понизится. Ни один государственный деятель Японии, не стремящийся к политическому самоубийству, не рискнёт полностью снять её с повестки дня отношений с Россией.

 

Судя по всему, 28 января стороны сделали первые важные шаги навстречу друг другу. «Территориальная проблема» не отбрасывается, но отныне она, видимо, будет обсуждаться «в спокойной обстановке» и вне контекста более значимых аспектов двусторонних отношений, к каковым относятся также вопросы кооперации в сферах энергетики и экономики. При этом, как сообщает Japan Times, в Японии принимают во внимание общее смещение внимания руководства России в сторону экономического развития Сибири и Дальнего Востока.

 

К месту будет заметить, что слабая вовлечённость нынешней России в экономические (следовательно, и политические) процессы в АТР существенным образом обусловлена неразвитостью этих районов, составляющих две трети её территории. Без их ускоренного развития невозможно более или менее весомое участие РФ в делах ключевого региона мира, а нашей целью в ходе очередного саммита АТЭС (который осенью сего года состоится во Владивостоке) должно стать социально-экономическое оживление собственных территорий, входящих в АТР. Заинтересованность Японии, прежде всего в доступе к энергоносителям понятна, но цели России в ходе двустороннего сотрудничества должны формулироваться существенно шире.

 

Здесь примером может служить стремительно развивающаяся в последние годы экономическая кооперация Японии с Индией. В ходе визита в 2007 г. в Дели тогдашнего японского премьер-министра С. Абэ стороны пришли к выводу, что сколько-нибудь масштабное экономическое проникновении Японии в Индию невозможно без решения главной проблемы, заключающейся в неразвитости индийской инфраструктуры. Поэтому на первом этапе было решено сосредоточить усилия на решении этой проблемы.

 

При участии Японии сегодня реализуется крупнейший инфраструктурный проект по созданию так называемого «транспортно-промышленного коридора» Дели-Мумбаи длиной почти 1500 км, на протяжении которого будет  построено 12 промышленных зон. Общие затраты оцениваются в 90 млрд. дол., из которых на долю Японии приходится 4,5 млрд. дол. Таким образом, это индийский проект, реализуемый при японском финансовом (и технологическом) участии (в нём, впрочем, участвуют и некоторые европейские страны).

 

Судя по итогам посещения в сентябре 2011 г. делегацией «Японской торгово-промышленной палаты» (ЯТПП) штата Тамилнад, Япония проявляет интерес к проектам развития и юго-востока Индии. В ходе этого визита руководитель ЯТПП Т. Окамура сделал примечательное заявление о том, что через 10 лет Япония будет производить в Индии больше товаров, чем сегодня в Китае.

 

Подобного масштаба и характера цели необходимо ставить и России в ходе развития её связей с Японией. В Сибири и на Дальнем Востоке должны реализовываться российские проекты (даже если документация на них будет подготовлена в Японии), для чего необходимо создать соответствующие условия.

 

Целью же самого верхнего уровня приоритетности (приближение к которой обеспечит успехи и в частных сферах) должно стать выстраивание между Россией и Японией доверительных отношений. Для этого завязывающаяся двусторонняя игра должна вестись к взаимной выгоде (то есть в формате так называемых win-win games), в ходе которой решаются проблемы и снимаются озабоченности обеих сторон.

 

По заявлению К. Гэмбы, Япония уже сделала предложения для совместного рассмотрения. В свою очередь С. Лавров пообещал, что российская сторона обеспечит необходимые условия для деятельности японских компаний на территории России. Первым шагом в этом направлении станет облегчение процедуры получения виз бизнесменами и туристами обеих стран.

 

Наконец, немаловажным представляется отметить, на каком фоне прошла встреча министров иностранных дел России и Японии. Вплоть до конца января 2012 г. Япония проявляла повышенную внешнеполитическую активность (неожиданную для тех, кто поторопился после катастрофы 11 марта 2011 г. вычеркнуть эту страну из числа ведущих держав региона) везде, кроме российского направления. И это скорее было связано с тем, что с осени 2011 г. Россия оказалась в состоянии политической «турбулентности», обусловленной очередным выборным циклом, который Япония, видимо, решила «переждать». Тот факт, что упомянутая встреча состоялась за месяц до президентских выборов в России, означает важность и неотложность накопившихся проблем в её отношениях с одним из ведущих региональных игроков, решение которых не должно обуславливаться персоналиями на «властной вертикали».