Евросоюз в условиях вызовов финансовой стабильности

Аналитика
Угрозы стабильности евро стали одним из проявлений системного кризиса, который переживает в настоящее время Евросоюз.

Воробьева Л.М.

доктор политических наук,

ведущий научный сотрудник отдела евро-атлантических исследований

Сегодняшние проблемы евро коренятся в политических обстоятельствах его учреждения, в несовершенстве управленческого механизма ЕС, в политической незавершённости Евросоюза, в несовпадении подходов Германии и Франции к проблемам европейского строительства, в вечном конфликте национальных и общеевропейских интересов, в нестыковке социальных контрактов в странах Евросоюза, в неготовности Германии и дальше выступать в качестве основного донора европейского проекта. Именно эти факторы определяют уязвимость ЕС и евро, которой воспользовались «жадные финансовые акулы» из англо-саксонского региона в спекулятивной игре на финансовых рынках.


Своим возникновением евро обязан политическому решению Ф. Миттерана и Г. Коля, а своей уязвимостью – франко-германским конкурентным отношениям. Соглашаясь на валютный союз, Миттеран хотел растворить твёрдую немецкую марку в общеевропейской валюте «как кусок сахара в чашке чая» и таким образом ослабить пугающую французов мощь объединившейся Германии. Г. Коль согласился, не без колебаний, пожертвовать сильной немецкой маркой, чтобы преодолеть страхи и подозрительность Франции и других европейских стран и тем самым снять риски международной изоляции единой Германии.


В то же время Коль хотел политический союз сделать предпосылкой валютного союза. Однако Франция при дипломатической поддержке Великобритании заблокировала переговоры по политическому союзу. Поскольку не удавалось придти  к согласию в отношении будущей политической структуры ЕС, принципиальные вопросы формирования политического союза так и остались открытыми, а валютный союз стал ядром Маастрихтского договора (1992 г.).


Сомнения экономистов во внимание не принимались. А они считали, что важным фактором успешного функционирования валютного союза должно быть его дополнение политическим союзом, который призван обеспечить согласованные решения в области финансовой, экономической, налоговой, бюджетной политики. В противном случае несолидарные решения стран-членов в этих областях грозят взорвать валютный союз изнутри. Жизнь подтвердила реалистичность таких предостережений.


Сегодняшняя ситуация усугубилась тем обстоятельством, что даже те меры, которые были предусмотрены для обеспечения безопасности валютного союза, не выполнялись.


Пакт стабильности и экономического роста, определивший для стран-членов еврозоны чёткие границы бюджетного дефицита (не более 3% от ВВП) и государственной задолженности (не более 60% от ВВП), практически не соблюдался, а предусмотренные штрафные санкции так и не развились в  инструмент дисциплинирования нарушителей. После того как среди нарушителей пакта оказались ведущие страны ЕС – Германия и Франция, его требования были смягчены.


Из политических соображений дверь в еврозону была открыта для стран, которые по уровню конкурентоспособности и состоянию финансовой дисциплины не могли в долгосрочной перспективе отвечать критериям Пакта стабильности и экономического роста. Кроме того, считалось, что малые страны с проблемными экономиками не могут нанести существенного ущерба валютному союзу. Как ошибались еврократы, сквозь пальцы смотревшие на фальсифицированную статистику, со всей отчётливостью показал пример Греции.


Конечно, евро стал надёжной гаванью для малых стран во время кризиса 2008 г. Но, как сейчас выясняется, вхождение в зону евро не обеспечивает автоматически ни благосостояния, ни конкурентоспособности. Напротив, слабые в экономическом отношении страны лишились механизма укрепления и ослабления национальной валюты, который смягчал последствия различий в экономическом развитии стран-членов. Теперь в случае роста государственной задолженности они не могут, как это бывало прежде, идти по пути девальвации национальной валюты, чтобы уменьшить долг и улучшить возможности экспорта, а  должны принимать жёсткие меры экономии и наступать на жизненный уровень граждан, как это вынуждена делать сейчас Греция: урезывать зарплаты, сокращать пенсии и т.д. Как показывает опять же опыт Греции, этот путь может быть сопряжён с серьёзной социальной дестабилизацией общества.


Примечательно, что лидеры стран-членов еврозоны в период своей правительственной ответственности не хотели осознавать это неизбежное следствие валютного союза и не говорили открыто об этом своим гражданам. 


Правительства, обременившие свои страны горами долгов, нередко действовали по принципу: «После меня хоть потоп». Их политика не в последнюю очередь определялась сложившимся в соответствующем обществе социальным контрактом. Так, правительства Греции долгое время покупали социальную стабильность и голоса избирателей щедрыми пенсиями, низкими налогами, присоединением к еврозоне, бессрочными трудовыми договорами для чиновников и служащих. Этот вид социального контракта, сопровождавшийся коррупцией и слабым исполнением законов, утвердился в процессе преодоления последствий периода гражданской войны и военной диктатуры.


Больше всех стран от учреждения еврозоны выиграла Германия. Она же, руководствуясь сложившимся после войны в западногерманском обществе социальным контрактом, определила принципы функционирования валютного союза. Это: стабильность денег, обеспечиваемая независимым от политической конъюнктуры Европейским центральным банком (ЕЦБ) и статья 125 Договора о режиме работы ЕС, запрещающая странам еврозоны на уровне ЕС или в двусторонних отношениях помогать друг другу при погашении долговых обязательств. Твёрдую немецкую марку мог заменить только твёрдый евро. В противном случае это было бы воспринято немцами, не забывшими гиперинфляции 1920-х гг., как отход от достижений политики Эрхарда и нарушение социального контракта.


Примечательно, что жёсткий корсет твёрдого евро оказался тесен и для ведущих стран еврозоны, в частности для Франции, для которой, например, снижение безработицы важнее поддержания стабильности европейских денег. С момента учреждения валютного союза Франция стремится усилить влияние политики на валютный порядок. Образцом для неё служит Федеральный резервный банк США, который принимает решения с учётом экономической конъюнктуры и интересов американского экспорта. В соответствии же с германским подходом ЕЦБ должен преследовать только одну цель: стабильность денег и цен и должен быть так же независим от политически мотивированных решений, как в своё время Бундесбанк. Франко-германские противоречия, безусловно, выступают дестабилизирующим фактором при решении проблем функционирования еврозоны.


Вопреки ожиданиям и заявлениям евростратегов за время существования валютного союза страны-члены не сблизились в экономическом развитии, а скорее ещё больше отдалились друг от друга. На одной стороне стоят тяжеловесы севера, впереди всех Германия, которая производит больше, чем потребляет и экспортирует больше, чем импортирует. На другой стороне - проблемные страны юга, а также Ирландия, внешнее благополучие и высокие социальные стандарты которых обеспечивались  привлечением иностранного капитала и жизнью взаймы за счёт дешёвых кредитов.


До поры до времени дела у проблемных стран шли неплохо. Инвесторы воспринимали валютный союз как целое и не делали различий между отдельными странами. Однако долго скрывать финансовое неблагополучие было невозможно. Когда стало известно, что государственный долг Греции в два раза превышает показатели, представленные в сфальсифицированной статистике, участники финансового рынка осознали, в какой степени некоторые страны еврозоны жили не по средствам и подрывали стабильность валютного союза.


С начала января Греция стала объектом атак финансовых спекулянтов, которые решили заработать, делая ставку на государственное банкротство Греции и ослабление евро. Очень скоро выяснилось, что Греция не единственное уязвимое звено валютного союза, и её судьбу могут разделить и другие страны: Португалия, Ирландия, Италия, Испания. В конечном же итоге пострадают французские и германские банки, являющиеся кредиторами этих стран.


Как и следовало ожидать, финансово-экономический кризис Греции вылился в политический кризис ЕС. Дело в том, что при учреждении валютного союза не предусматривалась возможность кризисов, подобных греческому. И потому не были созданы механизмы по их недопущению или блокированию.


Реакция ЕС на ситуацию в Греции в очередной раз продемонстрировала, насколько разобщены и не готовы к солидарным действиям его страны- члены, насколько велика разница в ментальности европейских наций. Юг хотел любой ценой предоставить помощь Греции. Север увязывал помощь с жёсткими условиями.


Как и во время финансового кризиса 2008 г. основным тормозом принятия решений выступила Германия, которая как наиболее развитая страна ЕС должна была взять на себя самую большую долю расходов. Занятая А. Меркель как в первом, так и во втором случае выжидательная позиция объясняется не только особенностями её политического стиля, но и необходимостью (особенно в преддверии выборов) соблюдать социальный контракт, учитывающий глубоко укоренённый в сознании немцев страх перед инфляцией и ослаблением валюты. Меркель также настаивала на том, что решение должно быть принято в правовом поле ЕС, а для этого необходимо внести изменения в законодательство. В этом требовании она не получила поддержки, поскольку усложнявшаяся с каждым днём ситуация требовала экстренных мер, а девятилетняя история Лиссабонского договора, показывала, с каким трудом принимаются в ЕС новые законы.


Затянувшаяся на несколько месяцев по вине Германии торговля вокруг принятие пакета помощи Греции воодушевила спекулянтов на более высокие ставки в игре против евро и обошлась ЕС и Германии дороже, чем это могло бы быть на более ранних этапах кризиса. Вместе с тем сторонники  Меркель обращают внимание на то, что благодаря позиции немецкого канцлера удалось связать предоставление миллиардных кредитов (110 млрд. евро, из них: 80 млрд. из еврозоны, в том числе 22,4 млрд. из Германии) с согласием греческого правительства на жёсткие меры санации госбюджета. То есть удалось предотвратить безоговорочную помощь Греции.      


Для поддержки в чрезвычайных ситуациях других обременённых долгами стран было решено учредить специальный фонд  объёмом  750 млрд. евро, из них 147,6 млрд. евро будет гарантировать Германия. Помощь Греции и другим проблемным странам будет оказана при содействии МВФ, который выделение своих траншей ставит в зависимость от конкретных шагов в области рекомендованных им реформ. Великобритания отказалась участвовать в мерах ЕС по стабилизации финансовой ситуации под предлогом того, что не является членом валютного союза.


О сложности ситуации, с которой столкнулся ЕС, свидетельствует отход от прежних табу в деятельности ЕЦБ. Так, банк был вынужден уступить требованиям политики и заявил, что будет скупать заёмные обязательства стран-членов еврозоны. Это означает включение печатного станка и снижение авторитета ЕЦБ. 


Сейчас правительства во всём мире с напряжением следят, удастся ли ЕС отвести от себя угрозы, связанные с задолженностью стран-членов. Ведь обстановка в Греции не является уникальной. Многие индустриальные страны накопили горы долгов. Мир обременён ими как никогда прежде. Пессимисты считают, что сегодняшний пузырь государственной задолженности является последним из всех возможных пузырей. Или удастся медленно и осторожно выпустить из него воздух, или он лопнет. И тогда мир столкнётся с катастрофой, которая затронет всех.


Сегодняшние меры, предпринимаемые Евросоюзом и МВФ – это замедленная реакция на следствия, а не на причины. Согласованная помощь Греции и, если потребуется, другим странам  рассчитана на три года. То есть Евросоюз при участии МВФ обеспечил себе передышку сроком на три года.


Помощь ЕС не облегчает долговое бремя Греции, а выделяет кредиты для оплаты старых долгов и процентов по ним (в 2010 г. 53 млрд. евро), чтобы предупредить дефолт, отвести от других стран трудности получения займов на рынке сводных капиталов и блокировать угрозу распада валютного союза. Полученные от ЕС кредиты Греция обязана возвратить. Это означает, что к старым долгам присоединяются новые.


Финансовая поддержка Греции выгодна прежде всего её кредиторам, т.е. иностранным банкам, которым Греция должна 302 млрд. долл. Львиная доля греческих долгов приходится на французские финансовые институты (75,5 млрд. долл.), затем на швейцарские (64 млрд. долл.) и немецкие (43,2 млрд. долл.). В случае объявления Грецией дефолта банки были бы вынуждены списать большую часть греческих долгов.


Кредиты, предоставляемые Греции, не являются фактором оздоровления её экономики. И по истечении срока оказания помощи со стороны ЕС Греция будет вынуждена платить свыше 6% по кредитам на финансовом рынке. Высокие проценты – это существенные риски для долгосрочной платёжеспособности этой страны. Подключение МВФ к реформированию Греции не является гарантией успеха, поскольку программы МВФ часто терпят провал. Жёсткие обязательства по санации госбюджета, которые взяло на себя греческое правительство вопреки социальному контракту, оцениваются многими аналитиками как нереалистичные. Кроме того, на волне социального протеста к власти могут придти левые или правые экстремисты, которые свернут жёсткие меры экономии или даже объявят дефолт, чтобы избавиться от долгов. Хедж-фонды внимательно наблюдают за обстановкой в Греции, чтобы своевременно вмешаться в ситуацию и продолжить спекулятивную игру против Греции, евро, валютного союза.


Поскольку процессы в ЕС во многом зависят от принятия политических решений, а также обстоятельств, которые не всегда с позиций сегодняшнего знания можно предусмотреть, серьёзные аналитики остерегаются давать прогнозы в отношении будущего развития ЕС. Во всяком случае, угрозы, с которыми сегодня сталкивается ЕС, очевидны. Это: нарастание диспропорций в экономическом развитии стран-членов;  перспектива превращения ЕС в долговое и трансфертное сообщество, когда сильные платят за слабых; отход от немецких принципов функционирования валютного союза (независимый ЕЦБ, твёрдый евро); нарастание социальных протестов в еврозоне; сокращение числа стран-членов валютного союза, утрата привлекательности ЕС как центра геополитического притяжения соседей.


Евросоюз снова стоит перед необходимостью реформ в условиях осознаваемого перенапряжения сил и постлиссабонской депрессии. Если реформы, как и в случае с Лиссабонским договором, затянутся во времени и будут половинчатыми, количество угроз и рисков только возрастёт.


Не вызывает сомнений, что новая фаза финансового кризиса, определяемая ростом задолженности стран «золотого миллиарда», затронет и Российскую Федерацию. В то же время падение мифического престижа ЕС как сообщества финансовой стабильности, экономического процветания и благосостояния может рассматриваться фактором, который целесообразно учитывать при проведении мероприятий по стимулированию интеграционных процессов на постсоветском пространстве.