Военно-политическая обстановка в Таджикистане: угрозы и тенденции

Аналитика
События в Раште, ГБАО и Афганистане доказывают, что угрозы терроризма и экстремизма не потеряли для таджикской государственности своей актуальности. Хотя в качестве позитивного результата стоит признать, что впервые за многие годы Душанбе реально приблизился к цели обеспечения административно-политического единства государства.

 

Д.С. Попов, кандидат юридических наук,

руководитель Уральского информационно-аналитического центра РИСИ

Таджикистан – государство, которое традиционно находится в зоне военно-политического и террористического риска, усугубленного близостью Афганистана, наличием острых социально-экономических проблем и сложным этно-территориальным устройством. Несмотря на разгром части наиболее активных банд-групп, действовавших непосредственно на территории страны, оперативная обстановка в республике осложняется ростом активности террористических и экстремистских организаций центральноазиатского происхождения на севере Афганистана.

В результате гражданской войны 1992-1997 гг. к власти в Таджикистане пришли силы, придерживающиеся светского пути развития страны во главе с президентом Э. Рахмоном. Однако часть исламских радикальных групп, действовавших в ходе конфликта под флагом Объединенной таджикской оппозиции (ОТО), сохранили свои отряды в таких регионах как Раштская группа районов (Гарм) и Горно-Бадахшанская автономная область (ГБАО). Они составили так называемую «непримиримую оппозицию», которая де факто уже не претендовала на власть в стране, но удерживала контроль над целыми районами и населенными пунктами, сохранила свои вооруженные формирования, поддерживала пропаганду радикальных религиозных течений, промышляла торговлей наркотиками. Именно через подконтрольнее ей территории осенью 1999-2000 гг. боевики Исламского движения Узбекистана1, ранее вытесненные в Северный Афганистан, совершили полномасштабное военное нападение на юг Киргизии, стремясь прорваться в узбекскую часть Ферганской долины.

Летом-осенью 2010 г. в Таджикистане произошел всплеск террористической активности, в котором официальный Душанбе обвинил «непримиримую оппозицию» и международных эмиссаров из исламских стран, в частности Пакистана и Саудовской Аравии. 23 августа 2010 г. из СИЗО ГКНБ РТ был совершен побег 25 заключенных, часть из которых обвинялась в попытке государственного переворота и участии в незаконных бандформированиях. 3 сентября осуществлен теракт в г. Худжанде, где в результате атаки смертника, протаранившего на заминированной машине ворота местного УБОП, погибли 3 сотрудника МВД, более 15 человек получили ранения различной степени тяжести.

В качестве ответа на атаки боевиков руководство Таджикистана инициировало боевую операцию в Раштской группе районов с использованием регулярных войск. Были произведены аресты сторонников ИДУ и Хизб-ут-Тахрир в Согдийской области на севере республики, а также усилен режим охраны таджикско-афганской границы на юге. Несмотря на протесты западных посольств и НПО, Душанбе временно заблокировал ряд СМИ, дискредитировавших действия военных. Было значительно ужесточено законодательство о религиозной жизни (введен запрет на посещение мечетей несовершеннолетними). Отозвано несколько сот таджикских граждан, обучавшихся в исламских университетах и медресе за границей. В итоге к середине 2011 г. правительству, хотя и ценой потерь в несколько десятков военнослужащих, удалось уничтожить основные силы экстремистов, очистить районный центр и установить контроль над Гармом.

К успехам властей следует отнести ликвидацию лидеров незаконных вооруженных формирований Абдулло Рахимова (известного как Мулло Абдулло) и Аловуддина Давлатова (Али Бедаки), обвиненных Душанбе в серии тяжких преступлений, включая нападение на автоколонну министерства обороны 19 сентября 2010 г., когда в результате гранатометного обстрела в ущелье Камароб Раштского района погибло 28 военнослужащих. Всего же в течение 2011 г. в Таджикистане были уничтожены несколько десятков и задержаны около 200 членов различных террористических и религиозно-экстремистских организаций. Большую часть из них составили сторонники ИДУ, в отношении которых в 2011 г. возбуждено 2 крупных уголовных дела. 17 уголовных дел возбуждены в отношении членов Хизб-ут-Тахрир, 4 – в отношении Джамоати Таблиг. Также к 28 годам лишения свободы приговорен 26-летний Халим Исоев, осужденный за попытку организации взрыва летом 2010 г. у 201-й российской военной базы в Душанбе.

Нельзя не отметить демонстративную жесткость, с которой действовали таджикские силовики. Не исключена их причастность к ряду акций, направленных на устрашение потенциальных пособников террористов (в частности, размещению в интернете видеороликов с кадрами расправы неустановленных лиц над боевиками).

Итог раштской операции убедил «ястребов» из Душанбе в предпочтительности силового решения и «бадахшанской проблемы». До последнего времени центральная власть в ГБАО, как и в Раштской долине, во многом носила номинальный характер. Вне ее подчинения оставались действующие в автономии вооруженные группировки во главе с бывшими полевыми командирами ОТО. Попытки правоохранительных структур инициировать задержание неформальных лидеров региона приводили к вооруженному сопротивлению с их стороны, организации массовых беспорядков с участием женщин и молодежи, погромам административных зданий, избиениям судей и сотрудников прокуратуры. Поводом к зачистке ГБАО стало убийство 21 июля 2012 г. на подъезде к административному центру области г. Хорогу начальника регионального управления ГКНБ Таджикистана генерал-майора Абдулло Назарова, в котором власти заочно обвинили одного из ключевых бадахшанских командиров Толиба Айёмбекова. 24 июля 2012 г. в Хороге была проведена войсковая операция с участием более 3 тыс военнослужащих, результатом которой стал разгром основных сил боевиков.

По идее, это должно укрепить центральную власть в ГБАО, которая долгие годы служила транзитной территорией для движения боевиков, наркотиков и вооружений между Афганистаном и внутренними районами Центральной Азии. Однако эксперты предрекают автономии рост сепаратистских настроений и перерастание ситуации в перманентный тлеющий конфликт в том случае, если восстановление контроля над областью будет сопряжено с разгулом коррупции и несправедливостью со стороны представителей республиканского центра, засильем временщиков из числа непамирских таджиков.

В целом, как показали последние события, обстановка в Таджикистане осложняется рядом факторов.

Первый – сохраняющееся латентное противостояние друг другу ряда образующих таджикскую общность этно-территориальных групп. Именно население Гарма традиционно находится в наиболее жесткой оппозиции президенту Э. Рахмону. В годы гражданской войны оно выступило на стороне противников кулябско-худжандского Народного фронта, а сейчас поддерживает оппозиционную Партию исламского возрождения Таджикистана. С другой стороны, по неподтвержденным данным таджикских силовиков, на территории соседнего Узбекистана постоянно находятся до 5-6 тыс. боевиков бывшего союзника Э. Рахмона, а ныне «опального полковника» Махмуда Худойбердыева. Как утверждается, они расквартированы в районе жикской стороны, на территрло 200 членов различных террористических и религиозно-экстремистскихузбекского п. Шаргун (Сариосийский район Сурхандарьинской области РУ) в непосредственной близости от границы Таджикистана. Помимо вооруженных антиправительственных мятежей М. Худойбердыеву в Душанбе инкриминируют также покушения на жизнь государственных и общественных деятелей с использованием террористических методов.

Второй фактор – близость Афганистана. По экспертным оценкам, с конца 2009 г. растет активность боевиков-выходцев из Центральной Азии (в основном узбеков и таджиков) на севере Афганистана. Сюда, в частности из Пакистана передислоцировались некоторые формирования ИДУ, что объясняется ожидаемым выводом западного контингента из Афганистана и потерями ИДУ, понесенными в Вазиристане. На значение «афганского» фактора, среди прочего, указывают систематические столкновения на таджикско-афганской границе, перенесение на таджикскую землю такой формы ведения диверсионно-террористической деятельности как использование «смертников», что в целом является новой для республики практикой; кроме того, конфликт в Раште отмечен участием в нем иностранных наемников из Афганистана и Пакистана. Согласно официальным оценкам таджикской стороны, среди действовавших на территории республики боевиков были установлены и российские граждане – выходцы с Северного Кавказа, которые использовали ее как перевалочный пункт на пути в Афганистан. Пропаганду на севере Афганистана начали эмиссары двух политических партий, у которых есть много сторонников в ЦА и которых раньше не было в Афганистане – Хизб-ут-Тахрир и Джамоати Таблиг. Их популярности способствует тот факт, что талибы прежними действиями скомпрометировали себя в северных провинциях.

В самом Таджикистане обстановку усугубляют и такие застарелые проблемы, как широкомасштабная наркоторговля, играющая для преступных формирований роль финансовой подпидки; преобладание в структуре населения молодежи, не имеющей перспектив трудоустройства на родине; массовая бедность, клановость, коррупция и в целом несправедливое устройство общества, создающие социальную базу для терроризма; сложившиеся «традиции» религиозного экстремизма и популярность различных радикальных и фундаментальных течений ислама.

События в Раште, ГБАО и Афганистане доказывают, что угрозы терроризма и экстремизма не потеряли для таджикской государственности своей актуальности. Хотя в качестве позитивного результата стоит признать, что впервые за многие годы Душанбе реально приблизился к цели обеспечения административно-политического единства государства. На фоне неопределенности будущего Афганистана для развития успеха республике необходимо уже сейчас предпринять шаги к дальнейшему укреплению боеспособности ВС, повышению эффективности специальных и правоохранительных органов вкупе с решением социальных и экономических задач.

Это, в свою очередь, создает благоприятные условия для наращивания сотрудничества с Россией в сфере безопасности. В ходе последнего официального визита президента России В. Путина в Таджикистан 4-5 октября 2012 г. стороны договорились о продлении срока пребывания 201-й российской военной базы в республике до 2042 г., о переоснащении с помощью России таджикской армии современными видами вооружений и подготовке офицеров, о материальной помощи Агентству по контролю за наркотиками РТ и обучению его персонала. Как ожидается, новые предложения в адрес Э. Рахмона последуют и из Белого Дома. Ведь Таджикистан стал единственной страной ЦА, для которой Вашингтон в 2013 г. планирует увеличить бюджет программы зарубежного военного финансирования (с 800 тыс до 1,5 млн дол.).

1 По поводу смены названия ИДУ на Исламское движение Туркестана в Душанбе бытует мнение, ранее следующим образом выраженное главой УБОП МВД РТ М. Джуракуловым: «Исламское движение Туркестана – это выдумка Службы национальной безопасности Узбекистана, который хочет доказать, что данная организация преследует цели воссоздания Туркестана и создает проблемы всем странам Центральной Азии, в то время как их основная деятельность направлена против руководства Узбекистана».