Новая политическая реальность на Ближнем Востоке и интересы России

Аналитика
Доклад старшего научного сотрудника отдела ИСА РИСИ, кандидата политических наук Кузнецова А. А. на заседании Ученого совета Института 29 марта 2011 г.

Кузнецов А. А.

старший научный сотрудник отдела ИСА РИСИ,

кандидат политических наук

Доклад  на заседании Ученого совета РИСИ  29 марта 2011 г.

Волна политических изменений, прокатившаяся по арабским государствам Ближнего Востока в начале года и уже вылившаяся в свержение диктаторских режимов в Тунисе и Египте, гражданскую войну в Ливии, волнения и беспорядки в Йемене, Иордании, Бахрейне и Омане, получила самые противоречивые интерпретацию. Некоторые исследователи и журналисты конспирологически усматривают в этих событиях американский заговор, аналогичный «оранжевым революциям» на пространстве СНГ. Разумеется, в данном процессе просматривается определенное внешнее вмешательство, существуют мощные внерегиональные силы, которые стремятся извлечь из этих событий определенную выгоду (в первую очередь это относится к США), однако глубинные причины этих событий кроются все же в самостоятельных масштабных трендах развития ближневосточных обществ. На наш взгляд, революционные изменения в ближневосточном регионе означают, прежде всего, крах проекта светского арабского национализма, связанного с фигурами Насера и его наследников в Египте, баасистов в ряде других арабских стран, а также обреченность консервативных прозападных режимов в Иордании, Марокко и странах Персидского залива. Эти революции означают также упадок и разрушение всей постколониальной системы, сложившейся на Ближнем Востоке.


Представляется, что можно выделить три основные причины несостоятельности арабских националистических режимов. Во-первых, это провал программы авторитарной модернизации, которую они осуществляли. На протяжении нескольких десятилетий в большинстве ближневосточных стран действовал своего рода общественный договор, по которому народы доверяли своим руководителям неограниченную власть в обмен на гарантии безопасности и на обещание ускоренного развития, связанного с интеграцией этих государств в мировую экономическую систему (классический пример – Египет). На практике авторитаризм вырождался во всевластие одного партийного и государственного лидера, а всевластие – в деспотизм. Следствиями были жестокое подавление внутренней оппозиции, неадекватные представления лидеров о реальности, приводившие к авантюрам, подобным иракскому захвату Кувейта в 1990г., семейственность и кумовство, коррупция.


Во-вторых, полную несостоятельность на Ближнем Востоке доказала некритически заимствованная у Европы концепция национальных государств (Etats-Nations). Во-первых, границы самих государств часто были проведены совершенно произвольно, без учета сложившейся этнической, исторической и культурной ситуации. Взять, например, Сирию. Любому историку Ближнего Востока известно, что территория Сирии, Палестины, Иордании и Ливана образуют историко-культурное, этнокультурное и экономическое единство. Между тем, по договору Сайкс-Пико и прихоти англо-французских колонизаторов, единая страна оказалась раздробленной на ряд искусственных, маложизнеспособных образований.


Во вторых, амбиции лидеров часто приводили арабские страны во второй половине двадцатого века к междоусобным противоречиям и даже военным конфликтам, цели и задачи которых были абсолютно далеки от реальных интересов арабских народов (пример: конфликт между баасистами Сирии и Ирака или подрывная работа Саудовской монархии против светских режимов Сирии и Йемена).


В-третьих, болезненным оказался отход многих арабских режимов, например, египетского от популярной в исламском мире концепции социальной справедливости. Этот отход привел к значительному имущественному расслоению и росту социального протеста. Исключениями здесь являются Сирия и Иран. Сирия в связи своей баасистской социалистической ориентацией, Иран по причине режима исламского правления, верного заветам аятоллы Хомейни о защите интересов обездоленных. Вот почему политические режимы этих стран являются наиболее устойчивыми в нынешнем ближневосточном хаосе.


В среднесрочной перспективе арабские революции приведут к фрагментации и ослаблению национальных государств, а в долгосрочной (20-30 лет) – к образованию большого арабского политического пространства (Grossrauma в терминологии Фридриха Листа и Карла Хаусхофера).


Наибольшую угрозу для арабских народов в период трансформации представляет деятельность внерегиональных сил, которые, несомненно, постараются повернуть ситуацию в свою пользу. Прежде всего, взять под контроль нефтяные богатства Ближнего Востока. К сожалению, на протяжении последнего десятилетия мы видели тревожную ситуацию возвращения политики США в регионе к неоколониальным методам. Используя протестные настроения народов против дискредитировавших себя авторитарных режимов, США стремятся закрепиться в важных с энергетической точки зрения районах Ближнего Востока. При этом происходит уничтожение государственного суверенитета, создание управляемого хаоса путем раздувания межрелигиозных и межнациональных конфликтов. Вслед за этим идет иностранная интервенция и переход страны под прямое внешнее управление. Классическим примером такой стратегии является Ирак, суверенитет которого фактически был уничтожен американцами. В настоящее время похожая модель может быть применена в Ливии. Какова в этом случае главная угроза для России? Не секрет, что в настоящее время большую часть наших доходов составляют поступления от экспорта энергоносителей – нефти и газа. Оккупация главных стран-экспортеров нефти, их распад или приход к власти заведомо слабых, недееспособных правительств может привести к ситуации, когда потребитель, т.е. США и Европа станут диктовать условия импортерам, что в свою очередь приведет к существенному снижению цен на нефть. Последствия для нашей экономики будут самыми неблагоприятными.


Еще одной очень важной тенденцией является усиление внешнеполитических позиций Турции в условиях упадка или ослабления арабских политических центров силы. После Второй мировой войны Турция, следовавшая в фарватере американской политики, предпочитала выстраивать партнерские отношения с американскими стратегическими союзниками на Ближнем Востоке, прежде всего, с Израилем. Турецко-израильское партнерство было юридически закреплено в середине девяностых годов двухсторонним соглашением о сотрудничестве в оборонной сфере. Разворот Турции в сторону независимой внешней политики на Ближнем Востоке, закончившийся ее позиционированием в качестве лидера мусульманских стран региона обусловлен двумя факторами: приходом к власти в Турции в 2003г. умеренных исламистов из Партии справедливости и развития (ПСР) во главе с Реджепом Эрдоганом и фактическим провалом попыток турецкого руководства войти в состав Европейского Союза (данное устремление было идеей-фикс турецкой политики на протяжении последних двадцати лет). Неудачи при интеграции с Евросоюзом привели к изменениям во внешнеполитическом курсе Турции, выразившимся, прежде всего, в доктрине «неоосманизма», подразумевающей восстановление турецкого влияния в его традиционных для XVII-го-начала XX вв. ареалах: на Балканах и на Арабском Востоке.


Одним из инструментов осуществления доктрины неоосманизма является концепция «нулевого уровня проблем с соседями», разработанная нынешним министром иностранных дел Турции Ахметом Давутоглу. Появление данной концепции было связано с тем, что по состоянию на девяностые годы прошлого века Турция имела значительные внешнеполитические проблемы в отношениях практически со всеми сопредельными государствами (Грецией, Сирией, Арменией, Ираном). В период нахождения у власти правительства ПСР существенно улучшились турецко-сирийские отношения (демилитаризация границы, рост товарооборота, начало партнерских отношений). Отношения с Ираном трансформировались из сопернических в партнерские и даже дружественные. Турки активизировали геополитическую игру, стремясь при этом минимизировать собственные риски. Являясь членом НАТО, Анкара может не опасаться масштабной угрозы своей безопасности со стороны Израиля. Геополитическая важность союза с Турцией для США является гарантией того, что американцы в турецко-израильском споре не встанут однозначно на сторону Тель-Авива.


В течение двух последних лет благоприятные шансы для ведения активной внешней политики открылись для Сирии, существенно укрепившей свои позиции. В период нахождения у власти в Вашингтоне неоконсерваторов во главе с Джорджем Бушем Сирия однозначно воспринималась американским руководством как «страна-изгой». Некоторые аналитики не исключали даже возможности американского военного вторжения на сирийскую территорию. Новая американская администрация осознала, что без сирийского содействия невозможно решение ни одной из актуальных ближневосточных проблем. Этому способствует и геополитическое положение Сирии, делающее ее ключевой страной арабского мира.


Новая конфигурация сил на Ближнем Востоке представляет для России шанс вернуться в этот регион. Как известно, наша страна (СССР) играла значительную роль в политике ближневосточного региона в 60-е-70-е гг. прошлого века. Однако уже после подписания Кэмп-Дэвидских соглашений 1977г. началось ослабление позиций СССР в регионе. Это было связано с тем, что Соединенные Штаты взяли на себя роль модератора арабо-израильского урегулирования, перехватив тем самым инициативу. Негативную роль сыграл и ввод советских войск в Афганистан, вызвавший антисоветскую реакцию исламских кругов. Однако окончательное вытеснение России из региона произошло уже после распада СССР в 1991г. С этого времени на протяжении 90-х гг. и первой половины 2000-х гг. Россия была очень слабо представлена на Ближнем Востоке. Ее политика носила не активный, но реактивный характер. На выработку политических решений на ближневосточном направлении большое влияние оказывало израильское и американское лобби. Фактически наша дипломатия реагировала на события в регионе постфактум, причем вяло и не всегда адекватно.


Прорывом на ближневосточном направлении стали визиты президента Д.А.Медведева в Турцию и Сирию 10-12 мая 2010г. и в Иорданию и Палестинскую автономию 18-19 января 2011г. Геополитически Сирия и Турция – два столба, две несущие конструкции Ближнего Востока. Говоря о российской стратегии, к этим столбам было бы неплохо добавить Иран. Иран не входит в состав большого арабского пространства, о котором было сказано выше. Тем не менее, он оказывает существенное влияние на ситуацию в регионе. Кроме того, Иран является, несомненно, самым важным партнером России в исламском мире.


Усиление российского присутствия на Ближнем Востоке может принести нашей стране и большие экономические дивиденды. Это подтвердили многомиллиардный контракт на строительство АЭС, заключенный в Турции, соглашения на поставки продукции российского ВПК в Сирию.


Большие возможности существуют и у российско-иранского экономического сотрудничества. Это относится, во-первых, к сотрудничеству в энергетической сфере, которое должно быть направлено на то, чтобы наши страны были не конкурентами, но сотрудниками в деле поставок энергоносителей в Европу, Китай, другие регионы мира. Во-вторых, к реализации проекта МТК «Север-Юг». В-третьих, к возможным поставкам в Иран продукции российского гражданского авиастроения, машиностроения и т.д. В этих условиях представляется не очень разумным дальнейшее участие в международных санкциях против Ирана.


Для более успешного продвижения интересов России на Ближнем Востоке необходимы и контакты с теми силами, которые будут осуществлять проект «большого арабского пространства». Думается, что не надо бояться, если идеологической основой этого проекта станет политический ислам. Если не брать в расчет провокаторов из «Аль-Каиды», арабские религиозные политики (например, египетские «Братья-мусульмане») не похожи на экстремистов, образ которых рисует западная пресса. Их молодое поколение владеет интернет-технологиями, имеет опыт легальной политической борьбы (египетские «Братья-мусульмане»). Многие из исламистов нового поколения получили образование в Европе или подолгу жили там, поэтому в отличие от афганских талибов имеют вполне адекватные представления о внешнем мире.