Аждар Куртов: «Это минус для Кыргызстана. Но минус абстрактный».

Мы в СМИ
«Если кыргызстанская политическая элита осознает, что ей придется поступиться своим желанием, ничего не делать, а только извлекать какую-то ренту из товарных потоков, то ради бога, путь в Таможенный союз ей будет облегчен», - сказал в интервью интернет-изданию «Бишкекский пресс-клуб» Аждар Куртов, главный редактор журнала Российского Института стратегических исследований «Проблемы национальной стратегии».

«Если кыргызстанская политическая элита осознает, что ей придется поступиться своим желанием, ничего не делать, а только извлекать какую-то ренту из товарных потоков, то ради бога, путь в Таможенный союз ей будет облегчен», - сказал в интервью интернет-изданию «Бишкекский пресс-клуб» Аждар Куртов, главный редактор журнала Российского Института стратегических исследований «Проблемы национальной стратегии».

ВРС: Какие плюсы и минусы, на ваш взгляд, может дать Кыргызстану вхождение в Таможенный союз?

 

Аждар Куртов: Плюсы достаточно многообразные. Они состоят в том, что Таможенный союз создавался для улучшения положения в экономике государств-членов союза. Не секрет, что после распада Советского Союза даже в крупных экономиках бывших союзных республик, таких, как Россия, произошла существенная деградация, и она носила масштабный характер. Прежде всего, деградация связана с тем, что было утрачено развитие промышленности. Для Кыргызстана возрождение этой промышленности связано с тем, что появится устойчивый рынок сбыта.

 

Будем объективны: нигде из наиболее доходных рынков, допустим, европейском или североамериканском, продукцию Кыргызстана не ждут, равно как и российскую продукцию. В этих условиях бизнесу, который ориентируется на промышленность, нужно зарабатывать деньги, и для него могут быть привлекательными рынки стран СНГ. Если будут убраны таможенные барьеры в виде высоких таможенных пошлин, для того, чтобы кыргызские товары пошли, допустим, на российские рынки, - то это, конечно, плюс.

 

Другое дело, что есть вопрос: а существует ли в Кыргызстане эта самая промышленность в таком объеме, который действительно выдавал бы существенные поступления, или все-таки мы выдаем желаемое за действительное? Этот вопрос очень сложный. Нынешний премьер-министр Кыргызстана Атамбаев постоянно делает ссылки на то, что возможно возрождение швейной промышленности Кыргызстана, и чуть ли не в два раза повысится численность занятых в этом секторе экономики, и что из-за высокого качества швейных изделий продукция кыргызских швейников вполне может вытеснить китайскую продукцию на рынках северных стран, я имею в виду Россию и Казахстан.

 

Это предположения нынешнего правительства Кыргызстана, я думаю, взяты не с потолка, но, тем не менее, если сравнить с показателями прошлого года, то в Кыргызстане выпущено 1 миллион квадратных метров ткани - это не очень много, это 71 процент от показателей 2009 года. Падение на 29 процентов за год – это очень существенное падение. Если брать обувную промышленность, близкую к текстильной, то падение за год по сравнению с 2009 годом было на 50 процентов. Это не самые радужные цифры, если верить возможностям роста текстильной промышленности. Тем более, несмотря на то, что Кыргызстан собирает хлопок, но все-таки собирает его в недостаточном количестве, чтобы обеспечить собственным сырьем большие мощности швейников, а значит, ткани придется где-то закупать. Собственно, Алмазбек Атамбаев этого и не скрывает.

 

Соответственно, возникает вопрос: а за счет чего продукция этой отрасли будет конкурентоспособной по сравнению с Китаем, Турцией, Пакистаном и другими странами? Это можно сделать только за счет качества, потому что цена рабочей силы в среднем в этой отрасли составляет 200 долларов. А эта зарплата выше, чем у швейников в Китае. То есть нужно брать качеством, а высокого качества достичь очень сложно. Нужно, как минимум, менять станки, то есть делать какие-то вложения. В принципе, это нормальный путь. Если ставить такую цель, то я считаю ее оправданной, тем более - благородной целью. Не просто продавать что-то, а выпускать изделие, завоевывать рынок.

 

В сельском хозяйстве то же самое. По сути дела сельское хозяйство Кыргызстана тоже деградировало. Здесь проблема, не только связанная с наличием или отсутствием границ с Таможенным союзом, а с тем, что в Кыргызстане специфичное сельское хозяйство. Почти 98 процентов продукции производят индивидуальные хозяйства, и только примерно 2,4 процента производят сельскохозяйственные предприятия - это ничтожная часть. В других странах, даже если брать страны СНГ, пропорции совершенно другие. В России сельхозпредприятия производят 44 процента, в Украине – 50 процентов, а в Белоруссии сохранился еще немного советский вариант - там 67 процентов аграрной продукции на счету сельхозпредприятий. Это значит, что товарная часть продукции сельхозпредприятий заведомо выше, чем у индивидуальных хозяйств. Соответственно, если бы у Кыргызстана процент сельхозпредприятий был выше, тогда для них открытие таможенных границ и вступление в Таможенный союз принесло бы гораздо большее увеличение прибыли. А индивидуальным хозяйствам будет трудно пробиться на рынок. Это такая специфическая, экономическая вещь, потому что он все равно будет вынужден нести большие траты, несоразмерные по объемам производимой продукции с той прибылью, которую он может получить.

 

Таможенный союз сейчас пока создан в виде преференций, связанных с торговлей. А в будущем ведь планируется свободное передвижение капиталов и рабочей силы, услуг, и уже намеченное единое экономическое пространство на месте Таможенного союза, если иметь в виду перспективу, следующую ступень единого экономического пространства. Если это произойдет, если Кыргызстан вступит сначала в Таможенный союз, а потом в единое экономическое пространство, то передвижение рабочей силы и капиталов будет существенным для Кыргызстана. Потому что одна из основных проблем здесь - это занятость населения. В Кыргызстане самый большой в СНГ показатель официальной безработицы. Это официальный показатель, и он наверняка не учитывает трудовых гастарбайтеров. Тем самым эта основная проблема будет легче ощущаться при отсутствии барьеров для передвижения рабочей силы.

То же самое для капиталов. Одна из серьезных проблем - это инвестиции, которых существенно не хватает республике. Отток капитала в прошлом году составил 100 миллионов долларов – это гигантская сумма. Прямые иностранные инвестиции сократились на четверть, а инвестиции в основной капитал сократились на 10 процентов. То есть при отсутствии каких-то дополнительных административных барьеров это позволит рассчитывать Кыргызстану на больший приток инвестиций в жизненно необходимые сферы республики.

 

Это плюсы, но когда я перечисляю плюсы, нужно прекрасно понимать, что эти плюсы сами по себе не состоятся. Все равно остается проблема благоприятного инвестиционного и вообще бизнес-климата в республике. Поэтому то, что сейчас происходит – рэйдерство, мордобитие в парламенте, постоянные угрозы по развалу коалиции и вообще сам факт того, что в конце года должны состояться выборы, не прибавляет желания инвесторам в настоящее время принимать какие-то ключевые решения по приходу со своими капиталами в Кыргызстан. Потому что еще неизвестно, что будет, учитывая все прошлое.

 

А минусы тоже существуют, это то, с чего я начинал. Надо понимать, что Россия, Белоруссия и Казахстан - экономически более мощные государства. Это значит, что присоединение к ним должно осуществляться на правилах, которые выгодны более мощным экономикам. В этом смысле Кыргызстану будет трудно отстоять какие-то свои приоритеты, защищать какие-то свои специфические позиции по товарам, по промышленности и так далее. Это минус для Кыргызстана. Но минус абстрактный. Если мы вспомним ситуацию 1997 года, когда Кыргызстан вступал в ВТО, то он и не защищал своих особых товарных позиций, поэтому его и приняли. Россия до сих пор не принята, потому что она активно защищает свое автомобилестроение, сельское хозяйство, государственные дотации.

 

Может быть, такого минуса бояться и не стоит. Равно как не стоит бояться того, что кыргызстанский рынок заполонит промышленная продукция из России или из Казахстана. Ну и что? А сейчас кыргызстанский рынок заполонен товарами национальных производителей? Если бы это было так, то была бы угроза. А сейчас эта угроза существует только со стороны Китая.

 

Есть более серьезные вещи в качестве негатива. Это то, что, вступая в Таможенный союз, Кыргызстан будет обязан подчиняться общим правилам, связанным с защитой от внешней торговой экспансии. Под внешней торговой экспансией я понимаю защиту от экспансии стран дальнего зарубежья. В данном случае это Китай. То есть эта ситуация, которая существовала много лет, в Кыргызстан шел поток дешевых товаров из Поднебесной. То есть в этом будет заинтересованы Казахстан, Россия, Белоруссия.

 

Если кыргызское руководство надеется, что будет, как и прежде, то есть закроют глаза, примут, а негатив можно будет не исполнять, то есть обязательства по препятствованию в контрабанде или каких-то серых схемах, - то так, наверное, не получится, потому что эта граница все-таки отстроена. Нужно понимать, что Таможенный союз объединяет страны не по вопросам политики, а по вопросам экономики. Поэтому тезисное педалирование о том, что все равноправны, и каждая страна – это одни голос, здесь не проходит.  Здесь голосование будет построено на принципе экономической мощи. Россия имеет не то чтобы контрольный пакет, но в настоящее время у Белоруссии и Казахстана по 21,5 процента голосов в управляющих органах Таможенного союза, а у России 57 процентов. Решение принимается двумя третями. Это значит, что ни одна из стран, даже Россия не имеет возможности единолично утвердить какое-то решение. Но, с другой стороны, это означает, что в отличие от СНГ, где одна страна – один голос, допустим, Белоруссия, объединившись с Казахстаном, все равно не могут принять решения, не выгодные России. То есть эта система голосов принуждает к поиску компромиссов. Если войдет Кыргызстан, то будет перераспределение голосов, но оно будет с той же логикой: нельзя будет задавить Россию, потому что экономика России – это примерно 90 процентов экономики стран Таможенного союза. Соответственно, ей будет не выгодно, как это происходило в СНГ, чтобы ради каких-то политических соображений материальные и финансовые ресурсы России использовались не для ее национальных интересов, а только для национальных интересов стран-партнеров по политическим соображениям. Таможенный союз все-таки направлен на развитие экономик этих стран.

 

Если кыргызстанская политическая элита осознает, что ей придется поступиться своим желанием, ничего не делать, а только извлекать какую-то ренту из товарных потоков, то ради бога, путь в Таможенный союз ей будет облегчен. Но для этого все равно надо будет выполнить ряд действий, и я не думаю, что эти действия можно вложить в те сроки, о которых говорил Атамбаев, как о реальных сроках вступления в Таможенный союз.

 

Все-таки, несмотря на перемены в кыргызстанской таможне, кадровые назначения новых людей, коррупция и несоблюдение законодательства имеют место быть. Поэтому у Москвы, Астаны и Минска нет достаточных оснований полагать, что внешние границы Кыргызстана могут быть реально защищены от внешних товарных потоков точно так же, как, например, границы Казахстана или Белоруссии. Это быстро не делается. То есть вряд ли успеют быстро навести порядок в этих сферах, особенно в условиях разворачивающейся в настоящее время кампании по выборам президента.

 

Все-таки элемент того, что сейчас обсуждается в Кыргызстане, связан с PR по поводу грядущих президентских выборов. Мне кажется, что Атамбаев использует тезис о возможностях вступления Кыргызстана в Таможенный союз как тезис, который добавляет капитала в его уже предвыборную политическую копилку. Я не хочу сказать, что это плохо. Да, наверное, политик имеет право так поступать, но надо понимать, что люди, от которых будет зависеть принятие решений - принимать или не принимать Кыргызстан в Таможенный союз, это тоже прекрасно понимают, учитывают, и скоропалительных решений, я надеюсь, принято не будет.

 

Что касается пошлин, то в России пошлины больше, чем в Казахстане, в Белоруссии, больше, чем в Кыргызстане. Поэтому когда переговорный процесс шел в трехстороннем формате Москва-Минск-Астана, это как раз являлось камнем преткновения, вокруг чего бились переговорщики. Позиция Москвы состояла в том, чтобы не снижать, а поднимать таможенные пошлины для этих стран. А в Кыргызстане в постсоветский период политика была другой. У Кыргызстана, наоборот, заниженные пошлины. А почему? Потому что нечего было защищать. Не только из-за того, что кто-то хочет содрать с поставщиков товаров, а из-за того, что высокими таможенными пошлинами защищается национальный производитель. А если его нет, либо его не хотят защищать, как было в случае Кыргызстана, то и пошлины не очень высокие. Другое дело, что в Кыргызстане помимо официальных ставок таможенных пошлин людям, участвующим во внешней торговой деятельности, приходилось платить таможенникам «мзду», но это уже другой вопрос. Поэтому я здесь сильной опасности для Кыргызстана не вижу.

 

Есть идеальная модель, но другое дело, что она не всегда срабатывает: либо ты сидишь и стрижешь купоны с товарных потоков, либо ты, наоборот, эти потоки наращиваешь за счет собственного производства. В оптимальной модели, когда растет производство из-за того, что находится новый рынок сбыта, а для Кыргызстана рынок сбыта – это Казахстан плюс Россия плюс Белоруссия, это гигантский рынок. Это в процентном соотношении может дать прирост ВВП, доходов в бюджет куда больше, чем расчет на таможенные пошлины. Тем более, что, честно говоря, Кыргызстану деваться некуда, потому что Таможенный союз трех государств состоялся, и таможенные границы отстроены, например, с Казахстаном. С Узбекистаном у Кыргызстана все время сложности, потому что там протекционистская политика очень жесткая. А Таджикистан неконкурентоспособен в том смысле, что бедное население не может приобретать большое количество товаров. Поэтому для товаропотока, происходящего через Кыргызстан, Таджикистан не самый выгодный партнер. В этих ситуациях Кыргызстану хочешь-не хочешь стоит обращать свои взоры на север и как-то пытаться вступить в Таможенный союз, но за счет какого-то умаления традиционной практики жирования отдельных социальных групп на товарных потоках. Другого пути для Кыргызстана я не вижу.

Источник: Бишкекский пресс-клуб