О развитии оборонной политики Японии

Аналитика
17 декабря 2010 г. правительством Японии был принят документ под названием «Программные направления национальной оборонной политики» National Defense Program Guidelines, NDPG), который представляет собой дальнейшее развитие основных положений предыдущего аналогичного документа, выпущенного в конце 2004 г.

Терехов В.Ф.,

ведущий научный сотрудник отдела Исследований современной Азии,

кандидат технических наук




17 декабря 2010 г. года правительством Японии был принят документ под названием “Программные направления национальной оборонной политики” (National Defense Program Guidelines, NDPG). NDPG-2010 представляет собой дальнейшее развитие основных положений предыдущего аналогичного документа, выпущенного в конце 2004 г.


Как известно, в тексте NDPG-2004, впервые на официальном уровне, были зафиксированы те принципиально новые тенденции как в военном строительстве, так и в характере использования японских вооружённых сил (ВС), которые наметились с окончанием холодной войны. Во-первых, в связи с развалом СССР и деактуализацией проблемы обеспечения обороны от гипотетического “советского вторжения” на японские острова, а также  общим процессом постепенной “нормализации” Японии, менялись стратегия использования и облик национальных ВС. Произошёл сдвиг военной стратегии от “сдерживания через присутствие” к “эффективному ответу”.


Соответственно ВС начали приспосабливаться главным образом не столько к обороне собственной территории, сколько к проведению операций за пределами территории страны. Поэтому NDPG-2004 предусматривал сокращение количества тяжёлой боевой техники (танков, крупнокалиберной артиллерии) и увеличение численности более лёгких систем вооружений, пригодных к транспортировке на большие расстояния по морю и воздуху.


Во-вторых, в отличие от периода “холодной войны”, степень удалённости от национальной территории зоны ответственности ВС Японии уже никак не оговаривается. Последнее является следствием постепенного перемещения в фокус общей проблематики обеспечения национальной безопасности задачи гарантированного доступа к источникам мировых запасов естественных ресурсов (прежде всего углеводородных, расположенных главным образом  в зоне Персидского залива) и столь же гарантированной их транспортировки в порты на территории страны. Именно с этим связана активность в последние два года японских ВМС в Аденском заливе и в Индийском океане в целом.


В-третьих, впервые фиксировалось то, что уже давно было очевидным для экспертов, а именно: быстрый, всесторонний (следовательно, и военный) прогресс Китая воспринимается Японией в качестве угрозы национальным интересам и безопасности, при всех традиционно исполняемых филиппиках в адрес ракетно-ядерной программы КНДР.


В-четвёртых, подтверждая “краеугольный характер” Договора о безопасности с США от 1960 г., Япония уже в 2004 г. заявила о необходимости повышения собственной роли в этом военно-политическом альянсе, то есть об отходе от популярного до того времени его образа “защитник-защищаемый”.


Всё это дало повод комментаторам японской оборонной политики определить сам факт появления NDPG-2004 как кардинальный, революционный сдвиг, беспрецедентный за всю послевоенную историю. Указанный сдвиг сопровождался давно наметившимся процессом постепенного вымывания духа 9-ой “антивоенной” статьи национальной Конституции, не имеющей, правда, аналогов в Конституциях других стран.


Интерес представляет не только содержание нового документа, который будет определять японскую оборонную политику ближайших лет, но и внутриполитические процессы, сопровождавшие его подготовку. Корректировку NDPG-2004 (в соответствии с меняющейся стратегической обстановкой, новыми моментами в американо-японском альянсе и прогрессом в сфере военных технологий)  предполагалось осуществить через пять лет, то есть в конце 2009 г. В начале августа 2009 г. группой специально отобранных экспертов проект новой редакции NDPG был представлен правительству Либерально-Демократической партии (ЛДП), руководившей до этого страной почти непрерывно в течение 55 лет.


Однако через три недели последовало сокрушительное поражение ЛДП на выборах в нижнюю палату парламента и к  власти пришло правительство Демократической партии Японии (ДПЯ) во главе Ю. Хатоямой с его предвыборной “антиамериканской” и в целом “антивоенной” популистской риторикой. Содержание рекомендаций упомянутой экспертной группы, а также сама необходимость подготовки новой редакции NDPG к ранее предусмотренным срокам потеряли актуальность.


Перенос (“по крайней мере, на год”) выхода этого документа выглядел вполне естественным, поскольку правительству ДПЯ требовалось время, чтобы заново проанализировать совокупность основных факторов, определяющих оборонную политику любого государства. Прежде всего, необходимо было внятно отреагировать на настороженно-вопросительные взгляды, устремившиеся в сторону нового правительства Японии из двух других “углов” стратегического треугольника, определяющего сегодня ситуацию в субрегионе Восточной Азии, то есть из  США и Китая. Быстро выяснилось, что особых поводов для волнений смена партийности японского правительства не привнесла.


Во-первых, Ю. Хатояма, а также его министры иностранных дел и обороны (К. Окада и Т. Китадзава) практически сразу по вступлении в должность подтвердили первостепенную значимость американо-японского военно-политического союза, что знаменовало собой конец предвыборной антиамериканской фронды. В заявлении двустороннего Консультативного комитета по вопросам безопасности от 19 января 2010 г., приуроченном к 50-ой годовщине подписания Договора о безопасности между двумя странами, подчёркивалась “нерушимость” американо-японского альянса, который “играет незаменимую роль” в обеспечении внешнеполитических интересов обеих стран.


Во-вторых, взаимное зондирование возможности прорыва в японо-китайских политических отношениях не привело, в конечном счёте, к положительным результатам, несмотря на первоначальные оптимистические заявления сторон, которые делались, в частности, в ходе визита Ю. Хатоямы в Пекин осенью 2009 г. Причина неудачи попыток внесения позитивных моментов в эти достаточно прохладные отношения очевидна. Не нашёл подтверждения прогноз китайских экспертов (высказывавшийся в период предвыборной кампании в Японии) на то, что правительство ДПЯ (перспектива прихода к власти которой уже весной 2009 г. не вызывала сомнений) будет стремиться “выровнить 50-летний перекос” японской внешней политики в сторону США.


Поводом же для начала очередного этапа напряжённости в двусторонних отношениях стал проход в начале апреля 2010 г. отряда китайских военных кораблей через пролив южнее Окинавы, направлявшихся на учения в Тихий океан. Комментируя это знаковое событие, газета Mainichi расценила его как “акт запугивания Японии, которая теперь изменит своё сдержанное отношение к Китаю”. Дальнейшему ухудшению японо-китайских отношений способствовало столкновение китайского рыболовного траулера с японскими пограничными кораблями, случившееся 7 сентября 2010 г. в районе островов Сэнкаку, de facto принадлежащих Японии, но на владение которыми претендует Китай.


В течение всего года, предшествовавшего утверждению NDPG-2010, предметом особенно оживлённых дискуссий (с участием членов правительства и экспертов) были два элемента оборонной политики Японии. Речь идёт о перспективе отмены запрета на экспорт вооружений, производимых японскими компаниями, а также о возможности разработки собственного ядерного оружия (ЯО). Оба  запрета, добровольно взятых на себя Японией, являются следствием правительственных решений, принятых в 1967 г. Они, следовательно, не носят законодательно обязывающего характера и в принципе могут быть отменены на правительственном же уровне.


Таким образом, судьба обоих японских (само)ограничений в оборонной политике (весьма важных для оценки перспектив развития ситуации в АТР) зависит от: расклада политических сил внутри страны; степени влияния на принятие правительственных решений лоббистских группировок (представляющих, например, оборонную промышленность); трансформации общей обстановки в регионе и внешнеполитического курса Японии.


Влияние военно-промышленного лобби, выдвигающего веские аргументы в пользу отмены запрета на экспорт вооружений, становится всё более заметным. Вплоть до начала декабря его позиция в данном вопросе находила поддержу у ряда министров кабинета Нато Кана (сменившего в начале июня 2010 г. Ю. Хатояму на посту премьер-министра). В японской прессе появились сообщения о том, что Н. Кан лишь за несколько дней до утверждения NDPG-2010 изъял из его текста положение, “смягчающее” данный запрет. Сделано это было под прямым давлением руководства Социал-демократической партии, достаточно маргинальной, но без поддержки которой правительство ДПЯ не может сегодня проводить через парламент необходимые законодательные акты.


Примечательно, однако, что ЛДП (ныне ведущая оппозиционная партия) также выступает за отмену запрета на экспорт вооружений. Это позволяет сделать вывод о том, что его судьба предрешена и не зависит от того, как будут развиваться события в АТР, чего нельзя сказать о перспективах отказа Японии от принципа “трёх нет” (не обладать, не разрабатывать, не размещать) в отношении ЯО. Должно произойти что-то более серьёзное в  обстановке в Восточной Азии (и без того напряжённой), чтобы Япония пошла на те издержки, которые последуют за подобным отказом. Помимо ущерба для внешнеполитического имиджа страны,  к ним относится прежде всего необходимость выхода из Договора о нераспространении ЯО и, следовательно, прекращение доступа к международному рынку ядерного топлива при том, что 40 % электроэнергии Япония получает с помощью АЭС.


Таким образом, за прошедшие с момента опубликования NDPG-2004 шесть лет все мотивы, вызвавшие  его “революционность”, приобрели только большую отчётливость. Судя по содержанию “Резюме”, размещённому на сайте министерства обороны Японии, NDPG-2010 развивает основные положения предыдущего документа.


Так, военное строительство теперь нацеливается на придание ВС страны большей “динамичности”, то есть они должны обладать необходимым уровнем готовности и мобильности для парирования разнообразных угроз, включая потенциальное нападение “на удалённые острова”. Появление в NDPG-2010 последнего тезиса непосредственно связано с сентябрьским инцидентом в районе островов Сэнкаку, хотя необходимость размещения подразделений японских ВС юго-западнее Окинавы обсуждалась задолго до него. В документе подчёркивается необходимость военной кооперации не только с США, но и с Австралией, Южной Кореей и Индией, что также вполне вписывается во внешнеполитический курс Японии последних лет.


Комментируя факт сохранения в NDPG-2010 запрета на экспорт японских вооружений, министр обороны Т. Китадзава отметил важность поддержания образа “пацифистской страны” и необходимость “дальнейшего обсуждения гражданами и парламентом” этого вопроса. В связи с приведенным высказыванием руководителя японского военного ведомства обращает на себя внимание зафиксированное в NDPG-2010 положение о том, что хотя указанный документ и рассчитан “приблизительно на десять лет”, он может быть подвергнут “пересмотру, если возникнет необходимость приведения его в соответствие с изменяющейся окружающей обстановкой”. Помимо вполне вероятной очередной актуализации темы отмены запрета на экспорт японских вооружений, причинами пересмотра NDPG-2010 может стать, например, дальнейшее размывание ограничительного содержания 9-ой статьи Конституции.


В принципе, уже в 2011 г. по этому поводу может быть проведен давно планировавшийся референдум. Один из основных вопросов, на которые предстоит ответить японцам, связан с правом на коллективную оборону, зафиксированным в уставе ООН. Речь фактически пойдёт о разрешении ВС Японии участвовать в вооружённом конфликте на стороне США в случае, если последние подвергнутся нападению. Положительный ответ на этот вопрос (и последующее прохождение через парламент необходимых законодательных актов) будет означать очередной “революционный” шаг в процессе “нормализации” страны.


В целом NDPG-2010 следует рассматривать в качестве промежуточного этапа указанного процесса. По-настоящему революционные изменения в японской оборонной политике следует ожидать в будущем; но, видимо, значительно ранее намеченных для этого десяти лет.