Комментарий Олега Неменского для Литературной газеты 28.11.2012

Мы в СМИ
Любые пертурбации отдельно в КПРФ или на всём левом поле российской политики, к сожалению, пока что не могут вывести его из состояния структурного кризиса и идейного бессилия. И личность лидера партии здесь не определяющая – формат задан всей наличной политической системой. Я сказал «к сожалению» – потому что независимо от политических взглядов, наш общий интерес состоит в полноценном представительстве в политике России основных идейных сил – и социалистических, и консервативных, и либеральных.

Любые пертурбации отдельно в КПРФ или на всём левом поле российской политики, к сожалению, пока что не могут вывести его из состояния структурного кризиса и идейного бессилия. И личность лидера партии здесь не определяющая – формат задан всей наличной политической системой. Я сказал «к сожалению» – потому что независимо от политических взглядов, наш общий интерес состоит в полноценном представительстве в политике России основных идейных сил – и социалистических, и консервативных, и либеральных. Но КПРФ оказалась в яме, которую вырыла её же предшественница в советские годы. Большевики пришли к власти в обществе, в котором классовое сознание если  и было, то в зародыше, но смогли добиться того, чтобы его не было вовсе. Современное российское общество бесклассовым уже никак не назовёшь, однако по самосознанию оно является именно таковым. Объединяться на основе социально-экономических интересов мы не хотим и не можем. А в таких условиях для настоящей левой партии просто нет места.

КПРФ смогла стать неотъёмлемой частью постсоветской политической системы, но не как левая сила, а как удобный партнёр для партии власти. В 90-е годы нам навязывали альтернативу «коммунисты vs либералы», примерно в той же смысловой связке, как и «прошлое vs будущее», «коллектив vs личность», «восток vs запад», «старики vs молодёжь», «дармоеды vs предприниматели», «рабство vs свобода» и т.д. Альтернативы не политические, а политтехнологические. Нормально действующей партийной системы на этом фоне появиться не могло, да и взросления других политических проектов тоже. Ведь третьего в бинарных оппозициях не может быть по определению. А в это третье попадал и консерватизм, и социал-демократия.

В конце 90-х у меня был повод написать работу о современных теориях социализма в России, и оказалось, что за постсоветские годы было сделано немало интересных теоретических разработок в этой сфере. Но дольше всего я пытался разобраться в теории социализма, принятой в КПРФ. Признаться, не смог, попросту не обнаружил. Зато недавно заглянул в тексты, вывешенные у них на сайте. У меня сложилось впечатление, что основной термин, которым там оперируют в моделировании желанного коммунистического общества, это «Святая Русь». И не удивительно – она гораздо больше ориентирована на ностальгических избирателей, чем на идейных сторонников, а тут уж немало «символов прошлого» можно использовать. При этом именно Компартия по-прежнему остаётся хозяином левого фланга политической системы России.

Кстати, эта эволюция ностальгически-коммунистической партии в сторону консерватизма, хотя и основана на общей обращённости к прошлому, всё же представляется не случайной. Она подчёркивает очень важные стороны русского политического пространства, существенно отличающие его от западного. На Западе социализм и консерватизм радикально разведены по разные стороны политического спектра. Либералы, прежде (лет сто-двести назад) бывшие главными оппонентами консерваторов, теперь нередко представляют с ними единое политическое поле, и идеология многих партий является одновременно и либеральной, и консервативной (с замечательной приставкой «нео-»). Но вот сближения консерватизма с социализмом на Западе не произошло.

Однако мне представляется, что как раз в России совмещение консервативных и социалистических взглядов как раз может быть весьма органичным и иметь другие последствия, чем на Западе. Г.Зюганов когда-то сказал, что «Россия – левая страна», и, учитывая контекст высказывания, с ним можно согласиться. Здесь социалистическая мысль ещё в XIX веке расцвёла в очень оригинальных и специфически местных формах. И, как мы помним, основанные на ней политические движения оказались чуть ли не основными оппонентами большевиков.

Да, опыт старого русского социализма и основанных на нём движений давно загублен и в наши дни вряд ли разумно поднимать вопрос о его возрождении. Но он показателен, и к этой части нашей истории стоит прислушаться. Социал-демократия, имеющая сильные консервативные основания, специфически русские формы – может, это как раз тот элемент политической системы, которого очень не достаёт современной России. И есть подозрение, что именно такие взгляды на стихийном уровне разделяются сейчас очень большой частью населения. Консервативный крен  КПРФ, попытка «вроде как коммунистов» приобрести имидж чуть ли не самой консервативной партии России – яркое тому свидетельство. Однако думается, что совмещение «Святой Руси» и Сталина является скорее способом заблокировать развитие такой формы мысли, канализировать её в социальное гетто, чем развить во что-то общественно значимое.  

Источник: Литературная газета, №49 (от 2012-12-05), с.2.