Военно-политическая ситуации в регионе Восточной Азии

Аналитика
В последнее время наблюдается определённое обострение военно-политической ситуации в регионе, охватывающем восточное побережье азиатского континента. Хотя зарождению и развитию конфликтного потенциала в отдельных зонах региона свойственна “местная” специфика, его основу во всё большей степени составляет усиливающееся глобальное противостояние США и КНР.  

В. Ф. Терехов

ведущий научный сотрудник отдела оборонной политики

кандидат технических наук

Почти десятилетняя (с конца 90-х и до осени 2008 г.) тактическая стабильность американо-китайских отношений базировалась, главным образом, на быстром прогрессе двусторонней торговли, приведшем к определённой экономической взаимозависимости США и КНР. Однако тактическая стабильность не  перешла на стратегический уровень, поскольку уже в начале 2000-х годов обозначилась вполне реальная перспектива превращения Китая в ближайшие несколько десятилетий в военно-политическую и экономическую сверхдержаву, что воспринимается в Вашингтоне в качестве главного вызова жизненно важным американским интересам.


Попытка не допустить неизбежного столкновения стратегических интересов двух ведущих мировых держав путём формирования “американо-китайского консенсуса”, предпринятая накануне инаугурации Б. Обамы частью американского истеблишмента, оказалась безуспешной. Это было обусловлено  не только отказом КНР от подобного “консенсуса”, но и настороженностью, с которой встретили данную инициативу Индия и Япония, являющиеся главной опорой американской политики в Азиатско-Тихоокеанском регионе.


В данном случае (по-видимому, впервые столь отчётливо) проявилось отсутствие полной свободы у ведущей мировой державы в выборе внешнеполитического курса, что имеет принципиальное значение для оценки перспектив развития военно-политической ситуации в регионе Восточной Азии. Её ухудшение наблюдается в Южно-Китайском море (ЮКМ) и Тайваньском проливе, а также на Корейском полуострове и прилегающем к нему водном пространстве.


Непосредственным источником напряжённой обстановки в ЮКМ служит спор между КНР и главным образом Вьетнамом за обладание двумя группами островов (Парасельскими и Спратли), позволяющее установить контроль над всей акваторией ЮКМ. Следует отметить, что здесь пролегает крупнейший мировой трафик углеводородов из зоны Персидского залива и Африки, имеющий жизненно важное значение для КНР, а также ближайших союзников США–Японии, Тайваня и Южной Кореи. Кроме того, на дне ЮКМ в районе островов Спратли залегают крупные месторождения тех же углеводородов.


Стремясь не допустить установления китайского контроля над Южно-Китайским морем, американское руководство поддерживает Вьетнам. Процесс же американо-вьетнамского сближения, обозначившийся ещё в конце минувшего столетия, способствует укреплению позиций США в ЮКМ. Это сближение носит всесторонний характер и в последнее время во всё большей степени затрагивает оборонную сферу. Так, в декабре 2008 г. в Ханое состоялся первый двусторонний диалог по вопросам обороны и безопасности, которые теперь проводятся на регулярной основе. В 2009-2010 гг. Вьетнам посетили ядерные ударные авианосцы ВМС США, что американской прессой подавалось в качестве событий первостепенной значимости.

 Несовместимость позиций Вашингтона и Пекина относительно ситуации в Южно-Китайском море отчётливо проявилась на форуме АСЕАН, прошедшем в Ханое 23 июля 2010 г. Указав на недопустимость использования военной силы в территориальных спорах, госсекретарь США Х.Клинтон подчеркнула в очередной раз, что “Соединённые Штаты являются тихоокеанской державой”, и свободная навигация в ЮКМ “представляет [для американцев] национальный интерес”. Вместе тем, китайской делегацией отмечалась неприемлемость для КНР “интернационализации” решения имеющихся здесь проблем, то есть вмешательства США в данный процесс.

Столь же противоположны цели США и Китая, касающиеся будущего Тайваня. Если Пекин с 1949 г. рассматривает этот остров в качестве неотъемлемой части КНР и способ его присоединения считает исключительно внутренним делом Китая, то в основе американской стратегии в отношении тайваньской проблемы фактически сохраняется (несмотря на все подвижки в официальной риторике) тезис генерала Д.Макартура, озвученный им в разгар Корейской войны: “Потеря Тайваня отодвинет наши границы назад до Калифорнии”.


Вовлечённость Вашингтона в тайваньскую проблематику с очевидностью проявилась осенью 2008 г., когда уходящей администрацией Дж. Буша было принято решение о продаже Тайваню крупной партии американских вооружений на общую сумму в 6,4 млрд дол. Особую значимость этому решению придавало то, что основой предполагавшейся сделки составили несколько сот противоракет Patriot последней модификации (PАС-3), способных перехватывать тактические баллистические ракеты КНР. Эти китайские ракеты (в количестве порядка 1,5 тыс. единиц), нацеленные на Тайвань и окружающую его морскую акваторию, используются в качестве одного из главных средств удержания тайваньских властей от провозглашения независимости острова de jure.


С момента принятия Дж. Бушем решения о возобновлении продаж оружия Тайваню (подтверждённого Б. Обамой в ноябре 2009 г.) начинается этап ухудшения американо-китайских отношений. Причём, всё более заметным становится присутствие военной компоненты в этих отношениях, в том числе в “аргументации” сторон, касающейся тайваньской проблемы.


Так, в марте 2010 г. руководитель Тихоокеанского командования ВС США адмирал Р.Ф. Виллард акцентировал внимание на разработке в КНР противокорабельного варианта баллистической ракеты DF-21, обладание которой Китаем, по его мнению, существенно затруднит вмешательство американских ВМС в потенциальный конфликт в Тайваньском проливе. Данная тема нашла, в частности, отражение в очередном ежегодном отчёте Министерства обороны Конгрессу о военном строительстве КНР, опубликованном в августе 2010 г. В свою очередь, в Пекине с настороженностью наблюдают за процессом прохождения в Конгрессе тайваньского запроса на новую партию многоцелевых истребителей F-16.


И всё же самой опасной для состояния современных американо-китайских отношений становится ситуация на Корейском полуострове. Она непрерывно обостряется после гибели 27 марта 2010 г. южнокорейского корвета “Чхонан”. В середине июля с.г. в Панмунджоне состоялась американо-северокорейская встреча военных экспертов, на которой обсуждалась тема потопления корвета “Чхонан”. Судя по всему, американцы не услышали на ней ожидаемых “позитивных сигналов”, среди которых наиболее актуальным (но не единственным) является взятие КНДР на себя ответственности за указанный инцидент.


Это послужило поводом для решения о проведении серии американо-южнокорейских военных манёвров, принятого в ходе визита Х. Клинтон и министра обороны Р. Гейтса 20 июля 2010 г. в Южную Корею. Сценарий упомянутых манёвров предполагает “отражение северокорейской атаки с использованием всех средств, включая ядерное оружие”. Первые учения состоялись 25–28 июля в Японском море с участием ядерного ударного авианосца “Джордж Вашингтон” и 20 других боевых судов, 200 самолётов (в том числе истребителей пятого поколения F-22, впервые появившихся над Корейским полуостровом), а также  8 тыс. военнослужащих.


Хотя США сочли необходимым в данном случае учесть протесты КНР в связи с первоначальными планами проведения указанных учений в Жёлтом море (то есть в непосредственной близости от китайского побережья), их беспрецедентные масштабы послужили поводом для заявления по линии МИД Китая о “глубокой озабоченности” и начале собственных военных учений с участием всех видов вооружённых сил КНР. Таким образом, впервые за последние 15 лет на стол политической игры между двумя ведущими мировыми державами в регионе Восточной Азии была вброшена военная карта.


Пока не видно никаких признаков ослабления напряжённости в районе Корейского полуострова, поскольку военные манёвры в его южной части проводятся практически в непрерывном режиме. В начале августа 2010 г. состоялись масштабные “противолодочные” учения ВМС Южной Кореи, а 16 августа начались десятидневные совместные учения сухопутных сил США и Южной Кореи, в которых участвуют 30 тыс. американских и 56 тыс. южнокорейских военнослужащих.


Согласно американо-южнокорейским планам, военные манёвры  продолжатся по крайней мере до октября 2010 г. Причём, по словам контр-адмирала Д. Клойда (возглавлявшего учения 25-28 июля), они могут состояться и в Жёлтом море. Кроме того, к ним предполагается привлекать другие страны. В связи с этим следует отметить, что на учениях в Японском море в качестве наблюдателей (впервые для американо–южнокорейских совместных манёвров) присутствовали четыре офицера из штаба ВМС Японии.


Очевидно несоответствие масштабов предполагаемой “вины” КНДР и “реакции” на неё. В связи с этим представляется естественным предположение об использовании США, Японией и Южной Кореей факта гибели “Чхонана” для провоцирования обострения военно-политической обстановки в районе Корейского полуострова и в регионе Восточной Азии в целом. Его целью, в частности, может быть оказание давления на КНР путём демонстрации военной мощи, несомненным преимуществом в которой США обладают, с тем чтобы вынудить Китай отказаться от попыток расширения своего влияния в регионе Восточной Азии.