Новые тенденции внешней политики США

Аналитика
От «глобального доминирования» к «офшорному балансированию»?

Вплоть до недавнего времени характер позиционирования на политической арене ведущей мировой державы – США - определялся термином «глобальное доминирование». Это явилось следствием той специфической ситуации, которая сложилась в мире на рубеже 80 - 90-х годов прошлого века с окончанием «холодной войны».

Известному футурологу Фрэнсису Фукуяме такая специфичность в течение нескольких лет даже позволяла говорить о «конце истории». Однако уже в середине 90-х появились признаки того, что подобная оценка складывающейся геополитической ситуации является преждевременной, о чём, в частности, свидетельствовало зарождение тогда же дискуссии (продолжающейся до сих пор) в американском экспертном сообществе на тему выбора оптимальной «большой стратегии» США в условиях «меняющегося мира».

Обсуждение данной темы стимулировалось появлением разнообразных признаков (политических, экономических, военных) вполне вероятного превращения КНР во вторую мировую державу уже к концу первого десятилетия XXI века. Тогда же (в середине 90-х годов) стала очевидной и относительная кратковременность периода «глобального доминирования» США.

В последние два года наиболее употребительными терминами, которыми эксперты пытаются передать смысл трансформации американского внешнеполитического курса, являются «разворот» (pivot) и «сдвиг» (shift) в Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР). Их стали широко использовать с появлением в конце 2011 года в журнале «Форин полиси» статей «Американский век в Тихом океане» и «Американский разворот в Азию», авторами которых являлись, соответственно, бывший госсекретарь Хиллари Клинтон и Кеннет Либертал - ответственный сотрудник администрации в период президентства её супруга Билла Клинтона[1]. Однако на самом деле упомянутый «разворот-сдвиг» наблюдается уже с начала первого десятилетия XXI века, а о его неизбежности особо внимательные американские эксперты заговорили ещё раньше и в рамках с той же дискуссии на тему новой «большой стратегии».

Этот «разворот-сдвиг» затронул все сферы функционирования государства. В военно-политической сфере огромное значение приобрело разрешение всех «недоразумений» периода холодной войны в отношениях с Индией и быстрое развитие различных (включая оборону) связей с этой страной, заявившей о своих претензиях на роль одной из ведущих держав Азии и мира в целом.

Задача на перспективу – превратить Индию в столь же значимую опору американской политики в АТР, каковой сегодня является Япония, всячески способствовать уже идущему процессу всестороннего японо-индийского сближения, стимулировать (возможно, даже оставаясь "в тени") формирование геополитического треугольника США-Япония-Индия. Над его оформлением со второй половины прошлого десятилетия совместно трудятся весьма влиятельные «мозговые центры» всех трёх стран.

Этот треугольник мог бы стать базой и более широкой региональной коалиции. В политических кругах США возможность формирования «азиатской НАТО» обсуждается с начала прошлого десятилетия. "Пробным камнем" в этом направлении явилась так называемая «Инициатива 4-х» (то есть США, Японии, Индии и Австралии), заявленная в 2007 года на полях очередного регионального форума по вопросам безопасности.

Экономической опорой будущего политического объединения дружественных США стран могло бы стать «Транс-Тихоокеанское партнёрство» (ТТП), трудные переговоры о формате построения которого ведутся в течение нескольких последних лет. На последнем раунде подобных переговоров, состоявшихся в конце июля 2013 года в Малайзии, впервые в качестве их полноправного участника присутствовала Япония, что означало для США решение этапной задачи включения в ТТП своего ключевого регионального военно-политического союзника.

Ещё во второй половине прошлого десятилетия были проведены важные мероприятия в чисто военной компоненте общего процесса «разворота-сдвига» в АТР политики США. Так, к 2007 году шесть (из 11) авианосцев и 38 (из 67) АПЛ американских ВМС размещались в Тихом океане[2].  Начиная с 2013 года, в Сингапуре будут развёрнуты четыре новейших корабля, предназначенных для наступательных операций в прибрежных водах (Littоral Combat Ships). Усиливаются военные группировки на Гавайских островах и на Гуаме, из Японии в Дарвин (Австралия) перебрасываются 2500 американских морских пехотинцев.

Совмещаются и объединяются в единое целое базовые концепции ведения крупномасштабных боевых действий, ранее разработанные для отдельных видов вооружённых сил (ВС). Военно-стратегическая цель всех этих мероприятий заключается в парировании стратегии «недопущения» американских боевых соединений в те или иные районы АТР (Anti-Access/Area Denial - A2/AD), якобы принятой в КНР[3].

Таким образом громкие слова ответственных государственных деятелей и авторитетных политологов США об упоминавшемся «развороте-сдвиге в Азию» на самом деле представляют собой констатацию давно идущего процесса. Но сам этот процесс является лишь важным элементом более фундаментальных тенденций в американской внешней политике «периода после холодной войны», обусловленных двумя основными мотивами.

Первый из них связан с проблемами в сфере экономики США, требующей снижения бремени военных расходов, а также необходимостью сохранения определённого контроля над ситуацией в других важных регионах (в Европе, на «Большом Ближнем Востоке» и в Африке). Второй – с опасениями Вашингтона оказаться втянутым в глобальный конфликт с КНР по «второстепенным» для него причинам, Например, из-за споров американских союзников с Китаем  за обладание некими островами, нередко едва выступающими над поверхностью воды и расположенными в 10 тыс. км от американского побережья.

Основное содержание новых тенденций в американской внешней политике заключается главным образом в попытках возложить на самих союзников большую ответственность за контроль над ситуацией в их регионах. Смысл стратегии США последних лет в АТР предлагается определять термином «разделение обязательств» (burden-sharing или burden-shifting), а сам процесс  изменений в американской внешней политике последних лет термином «перебалансирование обязательств в Восточной Азии» (Rebalancing the Burden in East Asia)[4].

Теоретической базой тенденций к смене характера системы отношений США с союзниками является концепция «офшорного балансирования»  (offshore balancing). Она была сформулирована известным американским политологом Кристофером Лэйном во второй половине 90-х годов прошлого века в ходе той же дискуссии на тему «большой стратегии» США[5]. В статье под примечательным заголовком «От доминирования к офшорному балансированию» К. Лэйн предложил исходить из совершенно новых условий, которые стали формироваться в стране и в мире после окончания "холодной войны".

Наряду с уже отмечавшейся перспективой превращения Китая во вторую мировую державу предсказывалось и относительное ослабление роли США в мировых делах, которое сегодня только подчёркивается проблемами в сфере американской экономики. В связи с этим указывалось на опасность возникновения эффекта «имперского перегрева», если бы США попытались и далее выполнять в прежнем объёме свои внешнеполитические обязательства.

Подобные оценки характера внутренних и внешних трендов и явились исходной позицией при формулировании концепции «офшорного балансирования». Для её обоснования привлекались также исторические прецеденты - главным образом факт трансформации британской политики после Первой мировой войны, из которой Великобритания вышла экономически ослабленной. В 2012 году К.Лэйн вернулся к теме «офшорного балансирования», отметив «почти триумф» своего предложения пятнадцатилетней давности.

Источником подобных «триумфальных» настроений авторитетного эксперта явились очередные «Руководящие направления оборонной стратегии» (Defense Strategic Guidance), представленные президентом  Б.Обамой в начале 2012 года. Анализ этого документа позволил К.Лэйну и другим аналитикам сформулировать пять основных причин и признаков актуальности для США «офшорной стратегии»[6]:

- фискальные и экономические проблемы страны требуют установления приоритетов во внешнеполитической стратегии, из чего, с учётом роста значимости АТР, следует необходимость сокращения военного присутствия в Европе и на Ближнем Востоке;

- ввиду абсолютной бесперспективности соревнования с Китаем в мощи сухопутных сил требуется реструктуризация ВС с акцентированием внимания на ВМС и ВВС;

- необходимо резко повысить уровень вовлечённости союзников в решение задачи поддержания стратегической стабильности во всех регионах. Это потребует, в частности, оснащения их ВС более современными системами вооружений, а также интенсификации совместных военных учений;

- поскольку «сокращение военного присутствия» не означает полного ухода из тех или иных регионов, указанная выше реструктуризация американских ВС позволит сохранить это присутствие на достаточном уровне. В частности, она предоставит возможность решать становящуюся всё более актуальной задачу контроля морских путей транспортировки углеводородов из зоны Персидского залива;

- из конечных целей будущих военных конфликтов в АТР (прежде всего, с Китаем) следует исключить смену правящих режимов, которая была основной в военных действиях США последних лет на Ближнем Востоке и в Афганистане.

В самом общем виде «офшорная стратегия» США должна сводиться к обеспечению потенциала вмешательства в события в АТР, «если баланс резко пошатнётся». При этом элементы указанного потенциала необязательно должны располагаться на передовых рубежах противостояния с геополитическими оппонентами, и прежде всего с Китаем.

Практическая же реализация концепции «офшорного балансирования» может привести к существенным изменениям в системе отношений США с союзниками. В период «глобального доминирования» (то есть до сего времени) она иногда представляется в виде колеса, в котором роль «оси» выполняют США, а «спиц» – союзники де-юре и де-факто (hub-and-spoke system)[7].

Однако тяжесть нагрузок на «ось» становится всё более ощутимой, и она не прочь превратиться в одну из «спиц» в том же «колесе». Это означало бы отход системы отношений США с союзниками от hub-and-spoke system в сторону spoke-to-spoke system[8].

Однако при этом возникает ключевой вопрос об устойчивости подобных трендов. Если они получат существенное развитие, то как это отразится на отношениях с Японией, Индией, Австралией, Новой Зеландией, Южной Кореей, Таиландом, Сингапуром, Вьетнамом, Филиппинами, Тайванем, то есть с теми странами, которые и являются американскими союзниками де-юре и де-факто в АТР? Едва ли им прибавит оптимизма противоречивая риторика высших должностных лиц США и некоторые конкретные мероприятия в отношении Китая.

Из последних обращает на себя внимание, в частности, приглашение китайским ВМС принять участие в очередных международных военно-морских учениях RimPac (Rim Pacific), которые состоятся летом следующего года. В комментариях выделяется тот факт, что Китай впервые (правда в «усечённом» формате) приглашается на подобные учения, которые с 1971 года проводятся раз в два года под эгидой ВМС США. Столь же настороженно азиатскими союзниками США будут встречены и только что объявленные планы по сокращению числа авианосцев в составе американских ВМС. При этом в самом Вашингтоне наблюдается «брожение умов» относительно оптимального внешнеполитического курса (прежде всего, в отношении Пекина).

Влиятельные круги в американском истеблишменте опасаются того, что вместо переформатирования «колесо» отношений США с союзниками, строившееся свыше 60 лет, может  потерять прочность и полностью разрушиться с трудно  предсказуемыми последствиями для ситуации в том же АТР. Имея в виду подобную перспективу, Япония с Индией ускоряют в последнее время процесс двустороннего сближения. Одна из главных целей поездки вице-президента Джо Байдена в Дели, состоявшейся в конце июля 2013 года, заключалась как раз в убеждении своего чрезвычайно важного потенциального союзника в надёжности опоры на США.

Что касается вероятности сколько-нибудь масштабных позитивных изменений в американо-китайских отношениях, то и Вашингтоне, и в Пекине она, видимо, оценивается невысоко. В этом плане примечательной является статья «Керри не сможет в одиночку изменить внешнюю политику США» американского эксперта, опубликованная в феврале этого года китайским инернет-изданием Global Times. Её автор Клиффорд Киракоф (в прошлом советник сенатского комитета по иностранным делам) задаётся вопросом, можно ли ожидать каких-либо изменений в сложившейся внешней политике США при её новом руководителе? «Или США продолжат попытки сохранить позиции мирового гегемона [в том числе] путём реализации стратегии сдерживания» Китая[9]? Судя по контексту, К.Кираков настроен скорее пессимистически относительно перспектив позитивных изменений в американской политике на китайском направлении.

Однако никуда не исчезли и мотивы, которые стали причиной появления концепции «офшорного балансирования» внешнеполитической стратегии США. Более того, их актуальность, видимо, будет только возрастать, что Вашингтону придётся каким-то образом учитывать. Следовательно, можно ожидать, во-первых, продолжения тех же «качелей» в американской политике в отношении КНР и, во-вторых, укрепления тенденций к самостоятельности в позиционировании на международной арене двух других ведущих игроков региона, то есть Индии и Японии. Будет ли эта вторая тенденция соответствовать целям американской концепции «офшорного балансирования», покажет будущее.



[1] Hillary Clinton, America’s Pacific Century//Foreign Policy, November  2011; Kenneth Lieberthal, The American pivot to Asia// Foreign Policy, December 21, 2011

[2] Tim Huxley, ‘PacNet Number 35R’//Pacific Forum CSIS, Honolulu, 12 June 2012, http;//csis.org/files/publication/Pac1235R.pdf.

[3] Christian Le Miere, Rebalancing the Burden in East Asia//Survival, vol. 55 no. 2, April-May 2013, p. 32.

[4] Ibid., p. 31.

[5] Christofer Layne, From Preponderance to Offshore Balancing//International Security, 1997, vol. 22, No. 1, pp. 86-124, www//jstor.org/stable/2539331.

[6] Christofer Layne, The (Almost) Triumph of Offshore Balancing//The National Interest, January 27, 2012.

[7] Christian Le Miere, Rebalancing the Burden in East Asia//Survival, vol. 55 no. 2, April-May 2013, p. 31. p. 33.

[8] Ibid.

[9]  Clifford Kiracof, Kerry alone can’t reverses foreign policy//Global Times, 2013-2-6.