Об оценках американскими экспертами ядерного потенциала Ирана

Аналитика
На состоявшемся недавно в Москве (14.02.201014 г.) научном семинаре  «Современная оценка ядерного потенциала Ирана» его участникам был представлен доклад «Ядерные, химические и биологические возможности Ирана. Комплексная оценка» подготовленный Институтом международных и стратегических исследований (IISS).

В. Е. Новиков

ведущий научный сотрудник РИСИ

кандидат экономических наук



На состоявшемся недавно в Москве (14.02.201014 г.) научном семинаре  «Современная оценка ядерного потенциала Ирана» его участникам был представлен доклад «Ядерные, химические и биологические возможности Ирана. Комплексная оценка» (Iran's Nuclear, Chemical and Biological Capabilities. A net assessment», подготовленный Институтом международных и стратегических исследований (IISS). Доклад презентовал Марк Фитцпатрик, Директор программы по нераспространению и разоружению (IISS).


Оценивая доклад IISS в целом, следует подчеркнуть высокое качество проделанной коллективом авторов аналитической работы. Практически полностью проанализирован весь массив открытой информации. Для экспертов в области ядерного нераспространения наибольший интерес может представить та часть доклада, которая имеет отношение к ядерным возможностям Ирана.


В работе осуществлен весьма детальный анализ генезиса развития ядерной программы ИРИ с момента её возникновения до наших дней (конец 2010 г.). Не вызывает возражений разделение программы на исторические этапы, среди которых:


– амбициозная программа шаха Реза Пехлеви по созданию инфраструктуры, позволяющей осуществлять масштабное развитие ядерной энергетики и строительство большинства звеньев ядерного топливного цикла (ЯТЦ). Именно в то время были подготовлены (преимущественно на Западе) те научно-инженерные кадры, которые впоследствии стали руководителями современной ядерной программы страны, вызывающей такую «обеспокоенность у международного сообщества», а также оборудование и ядерные материалы;


– почти десятилетний период после победы Исламской революции, приведшей к глубокой стагнации исследований и разработок в ядерной области и массовому отъезду специалистов за рубеж;


– возобновление программы с попытками её реализации с помощью других государств, в первую очередь КНР и РФ, а также за счет приглашения эмигрировавших иранских специалистов и использования черного рынка ядерных материалов и технологий (сеть А.Хана);


– период с 2003 г. по наше время, когда стали широко известны факты осуществления Ираном незаявленной ядерной деятельности.


Следует отметить в целом объективную оценку известных фактов сотрудничества Китая и России с Ираном в программе мирного развития ядерной энергетики. Вместе с тем вызывает определенные возражения попытка авторов доклада представить китайских и российских ученых и инженеров в качестве активных участников иранских исследований и разработок (особенно в области «незаявленной деятельности»). Из содержащейся в докладе информации вряд ли можно сделать вывод о том, что сотрудничество РФ с ИРИ стало ключевым фактором, позволившим Тегерану добиться значительных успехов в овладении чувствительными технологиями, включая обогащение урана, производство тяжелой воды, строительство реактора на природном уране (IR-40) и регенерацию отработавшего ядерного топлива.


Анализ периода с 2003 г. по настоящее время представляет особый интерес для специалистов, изучающих ядерную программу Ирана. В докладе приводится весьма детальная информация, касающаяся дипломатических, политических и практических шагов как со стороны группы «5+1» (ядерная «пятерка» и Германия), так и ИРИ, направленных на поиск выхода из кризиса вокруг ядерной программы последнего. При этом создается впечатление, что авторы доклада (весьма искусно) в завуалированной форме пытаются убедить читателя в том, что именно иранская сторона виновна в обострении ситуации. Если это так, то, как представляется, такой подход не способствует научной объективности, призванной выявить возможные пути разрешения «иранской ядерной проблемы». По нашему мнению, следовало бы больше внимания уделить анализу тех причин и обстоятельств, которые в значительной степени определяли те или иные действия иранского руководства.


Серьезные возражения вызывает утверждение авторов о том, что Иран систематически нарушал свои обязательства по ДНЯО, поскольку МАГАТЭ никогда не обвиняло Тегеран в нарушении Договора.


Особый интерес представляет часть доклада, в которой авторы представили технические оценки ядерных возможностей ИРИ. Следует отметить то обстоятельство, что доклад является одной из немногих попыток на основе всего массива доступной открытой информации произвести не только качественный, но и количественный анализ потенциальной способности Ирана наработать значимое количество ядерных оружейных материалов. При этом авторы рассматривают различные сценарии наработки таких материалов с ранжированием вероятности реализации того или иного сценария, особо выделяя «узкие» места и определяя необходимые временные рамки. В докладе анализируются и возможности международного сообщества по предотвращению появления в ИРИ значимых количеств оружейных ядерных материалов, достаточных для создания основе ядерного заряда.


Одним из «слабых» мест исследования является замалчивание того факта, что в настоящее время Иран не обладает всеми технологиями, которые необходимы для создания ядерного оружия, внося тем самым некоторый элемент неопределенности в перспективы (потенциально возможные) достижения Тегераном ядерного статуса. При этом авторы признают отсутствие у них достоверной информации относительно того, приняло ли иранское руководство политическое решение о создании ЯО.


Несмотря на указанные недостатки, следует отметить высокий уровень анализа возможности появления у ИРИ ядерных материалов оружейного качества, проведенного командой высококвалифицированных специалистов в условиях явного недостатка данных, касающихся технических характеристик соответствующего оборудования.


Существенно снижает объективность приведенных оценок то обстоятельство, что авторы не располагают достоверной информацией о способности научно-производственной базы ИРИ производить в необходимых объемах современные, технически сложные установки. Это особенно касается производства центрифуг второго – четвертого поколения, организации их эффективного функционирования. Без точных данных о производительности иранских центрифуг (в единицах разделительной работы – ЕРР) и их годовой загрузки, крайне сложно сделать обоснованный вывод о том, когда в Иране возможно появление значимого количества оружейных ядерных материалов.


Объективности ради необходимо сказать, что исчерпывающими сведениями об иранской программе обогащения урана не располагает даже МАГАТЭ, поэтому приведенные в докладе расчеты могут представлять интерес для специалистов с точки зрения подтверждения или опровержения выводов авторов. В то же время, что в ряде случаев не приводится полной информации о методике этих расчетов, что существенно влияет на достоверность полученных результатов.


В работе имеются некоторые тезисы, которые могут вызвать серьезную критику у экспертов, в том числе тезис о том, что АЭС в Бушере может рассматриваться как потенциальный наработчик плутония для создания ядерного заряда имплозивного типа. Известен только один случай, когда США в середине 60-х годов прошлого века провели успешное испытание ядерного заряда на основе реакторного плутония. Это потребовало от американских специалистов более чем значительных усилий в научно-технической сфере и немалых финансовых затрат, хотя к тому времени американцы уже обладали двадцатилетним опытом разработки и испытания ядерных зарядов различных типов. Более того, авторы «упустили» то обстоятельство, что использовавшийся для создания ядерного заряда реакторный плутоний был наработан не в легководном реакторе, а в реакторе другого типа (Магнокс) и имел принципиально иной изотопный состав.


В целом, как нам кажется, доклад свидетельствует о высоком уровне и актуальности проведенного исследования и может представлять интерес для специалистов, интересующихся возможностями Ирана в ядерной области.