Тайны «чёрного интернационала» ИГИЛ

Аналитика
Кто на самом деле воюет за Халифат?

Одним из проявлений трансграничного характера современного радикального исламизма,  воплотившимся в практике так называемого «Исламского государства» (ИГИЛ) – террористической организации, запрещенной в РФ, – стал процесс широкого привлечения этой группировкой сторонников из различных стран для целей ведения вооруженной борьбы.

В документах ООН эта категория определяется как «иностранные боевики–террористы» (foreign terrorist fighters), под которыми понимаются «лица, отправляющиеся в государство, не являющееся местом их проживания или гражданства, с целью совершения, планирования, подготовки или участия в совершении террористических актов, или для подготовки террористов или прохождения такой подготовки, в том числе в связи с вооруженным конфликтом»[note]См. Резолюция 2178 (2014),принятая Советом Безопасности ООН на 7272-м заседании 24 сентября 2014 г. //Организация Объединенных наций[официальный сайт]24 сентября 2014. С.2.[/note].

Это явление возникло не сегодня. Ещё в конце 80-х годов прошлого века один из основателей «Аль-Каиды» Абдулла Азам выдвинул лозунг о том, что «защита братьев по вере, которым угрожает опасность, является священным долгом каждого мусульманина, где бы он не находился»[note]D.Buman. ISIS Goes Global. Fight the Islamic State by Targeting its Affiliates.Foreign Affairs,Vol.95, N 2 March-April 2016.[/note]. Из недавней истории известно несколько примеров практики привлечения мусульманскими радикалами иностранных боевиков-террористов: в 1980-1992 годы oни принимали участие в войне в Афганистане на стороне моджахедов, в 90-е годы XX века воевали на стороне боснийских мусульман в ходе войны в Югославии, участвовали в боевых действиях в составе бандформирований в Чечне, с 2003 года их использовали против сил международной коалиции в Ираке.

Однако размах, который  это явление получило в последние годы в Ираке и Сирии, значительно превосходит все предшествовавшие эпизоды. Согласно оценкам, приводимым в документах международных организаций и ряда западных аналитических центров, после распространенного в июне 2014 года обращения лидера ИГИЛ Абу Бакра Аль-Багдади к мусульманам мира с призывом вступать в ряды джихадистов, число иностранных боевиков-террористов, примкнувших к ИГИЛ, росло беспрецедентно высокими темпами и в 2016 году уже оценивалось на уровне 27-31 тыс. человек[note]См.,например, Foreign Fighters. An Updated Assessment of the Flow of Foreign Fighters into Syria and Iraq. The Soufan Group. December 2015, p.4[/note]. (Для сравнения: за весь период войны в Афганистане в боевых действиях приняли участие 20 тыс. иностранных боевиков[note]P.R.Neumann. Foreign Fighters total in Syria/Iraq now exceeds 20,000; surpasses Afghanistan conflict in the1980s. International Centre for the Study of Radicalisation and Political Violence (Jan. 26,2015), (Дата обращения: 22.12.2016)[/note]).

Круг государств, выходцы из которых участвуют в боевых действиях на стороне ИГИЛ, имеет глобальный охват. По западным оценкам, наряду с гражданами Ирака и Сирии в рядах группировки установлено присутствие представителей 86 государств. При этом основное число боевиков (75%) приходится на 12 государств: Тунис (от 6 до 7 тыс.), Саудовская Аравия (свыше 2,5 тыс.), Турция, Иордания (по 2-2,5 тыс.), Франция (1,7 тыс.), Марокко (от 1,2 до 1,5 тыс.), Индонезия, Египет, Великобритания, Германия и Ливан (по 500 - 1 тыс.)[note]H.Lang and M.Al Wari. The Flow of Foreign Fighters to the Islamic State. Assessing the Challenge and the Response. Center for American Progress. March 2016, p.6.[/note]. Согласно западным оценкам, количество выходцев из РФ, выехавших в расположение ИГИЛ в Сирии и Ираке, с июня 2014 года возросло более, чем в три раза, и по данным на первую половину 2016 года насчитывало уже порядка 2900 человек. Одновременно общее число боевиков из стран СНГ, влившихся в ряды ИГИЛ, по заключению экспертов американского аналитического центра «Суфан групп», оценивалось на уровне 4700 человек[note]Cм., Foreign Fighters. The Soufan Group,p. 14[/note].

Подобный рост численности иностранного компонента в ИГИЛ зарубежные эксперты объясняют рядом причин.

Ключевым фактором притягательности ИГИЛ в глазах мусульман мира считается сам факт возникновения этого квазигосударства, влияние которого не ограничивается сферой идеологии и пропаганды, как в случае с «Аль-Каидой», а обеспечивается реальным контролем над конкретной территорией. Как отмечал по этому поводу индонезийский политолог Д.Перейра, «лозунг борьбы за халифат, при всей видимой примитивности, апеллирует к глубоким чувства мусульман всего мира. В своё время ликвидация предшествовавшего халифата в 1924 году в результате распада Османской империи была воспринята мусульманским сообществом как общее поражение от европейского империализма. С того времени идея возрождения халифата питает надежды правоверных мусульман на создание в мировом масштабе единого политического и религиозного центра, призванного сплотить единоверцев в общую цивилизационную силу, способную взять реванш у Запада»[note]D. Pereira. Jakarta Holds Key to Keeping S-E Asia Safe in War on Terror. Global Indonesian Voices. 23 Feb 2015 [/note].

Определяющую роль в процессе внедрения идеи борьбы за халифат в коллективное сознание мусульман мира играет исламистская пропаганда ИГИЛ. Она работает на самых современных медийных платформах фактически в глобальном масштабе и характеризуется большой гибкостью и способностью апеллировать к запросам самых различных групп потенциальных новобранцев. Как отмечалось в докладе специальной комиссии французского сената, фундаменталисты предлагают «простые ответы на духовно и жизненно важные вопросы,…,умело обыгрывают идею принадлежности к группе, обладающей ярко выраженной идентичностью и противопоставляющей себя остальному миру». В результате молодые радикалы обретают в идее джихада «стройную систему ценностей, которую они не смогли найти в своей стране»[note]Sueur J-P. Filiers ‘djihadistes’ pour une roponse global et sans faiblesse. Rapport fait au nom de la Comissiond’enqu^ete sur l’organisationet les moyens de la lutte contreles reseaux djihadistes en France et en Europe//Senat [ официальный сайт], 1 апреля 2015. [/note].

Для стимулирования выезда иностранных боевиков-террористов в Сирию и Ирак важное место отводится обыгрыванию социально-экономических проблем и особенностей «стран происхождения» боевиков. Используемая при этом аргументация носит  дифференцированный характер. Так, в работе по странам Запада основной упор делается на проблему «слабой интегрированности мусульманской молодежи в современное постиндустриальное общество». В отношении  развивающихся государств в большей степени обыгрывается стремление потенциальных боевиков «улучшить свое материальное положение»[note]См. Казанцев А.А. Проблема вербовки и возврата боевиков-террористов: опыт Европы и перспективы России, N27/2016[ гл.редю И.С.Иванов]; Российский совет по международным делам (РСМД).- М. Спецкнига,2016.- с.9.[/note].

Важную роль для пополнения рядов ИГИЛ играет сеть каналов «джихадистского транзита», используемых для материально-технического снабжения и переброски живой силы в расположение группировки. Центральным звеном этой разветвленной логистической структуры остаётся сухопутная турецко-сирийская граница, которая, несмотря на предпринимаемые Анкарой активные усилия по перекрытию каналов снабжения ИГИЛ со своей территории, пока  носит весьма «пористый» характер[note]H.Lang and M.Al Wari,Op.cit.p.15[/note].

Прибываюшие в Сирию и Ирак иностранные боевики играют заметную роль в структуре ИГИЛ. Так, из иностранцев по национальному признаку зачастую формируются отдельные ударные отряды. Примерами могут служить подразделение «Джейш-аль-Мухаджирин», состоящее из выходцев из России и других стран СНГ, и «Катиба Нусантара» («отряд Малайского архипелага»), образованный из индонезийцев и малайзийцев. Наряду с участием в боевых действиях именно иностранцев широко привлекают к проведению операций по «устрашению» местного населения, в которых местные боевики стремятся не принимать участия.

Весьма востребованными в ИГИЛ оказываются иностранцы различных гражданских специальностей, особенно медики и компьютерщики. Как обладающих более высоким уровнем профессиональной подготовки, чем местные боевики, их нередко назначают на руководящие должности в различных звеньях группировки[note] Ibid.,p.3[/note].

Предметом повышенной озабоченности во многих странах мира становятся перспективы отъезда иностранных боевиков из районов боевых действий и возвращения в места их постоянного проживания. Как отмечалось в «Оценке террористической угрозы для Нидерландов», подготовленной аппаратом правительства этой страны, «террористы  возвращаются не только зараженными радикальными идеями: они психологически травмированы участием в военных действиях и готовы к новым актам насилия»[note]National Coordinator for Security and Counterterrorism, “Letter from the Minister of Security and Justice to the House of Representatives of States General containing a `summary of the 33rd edition of the Terrorist Threat Assessment for the Netherlands (DTN33), July 1, 2013.[/note]. Подтверждением подобных прогнозов может служить тот факт, что например все лица, причастные к терактам в Париже в ноябре 2015 года, получили боевой опыт в составе ИГИЛ в Сирии и Ираке[note]R.Lyengar,”The Paris Attacks Were Planned in Syria,Says Frech Prime Minister Manuel Valz, Time,November,16,2015.[/note].

По заключению западных экспертов, с учетом боевых потерь в страны происхождения смогут вернуться порядка 20-30% боевиков из числа действующих участников боевых действий[note]The Soufan Group, «The murky challenge of returning foreign fighters», December 9, 2015.[/note]. Согласно приводимым подсчётам, только для стран Европы и США эта цифра может составить порядка 1,5 тыс. джихадистов, имеющих за плечами боевой опыт и наработанные связи с единомышленниками в различных странах[note]A.Y.Zelin, “Foreign Fighters Motivations”, The Washington Institute for Near East Policy,2015.[/note].

Перед лицом реальной перспективы возрастания террористической опасности во многих странах растёт осознание необходимости активного противодействия транзиту своих граждан в расположение ИГИЛ. Правоохранительные органы многих государств наращивают усилия по выявлению форм и методов вербовки, установлению и нейтрализации лиц, вынашивающих намерения примкнуть к ИГИЛ, перекрытию каналов выезда иностранных боевиков в районы боевых действий и их последующего возвращения. Новые законы либо поправки к действующим антитеррористическим законодательствам, призванные поставить под контроль канал выезда своих граждан в Ирак и Сирию, приняли 45 государств.  В 35 странах произведены задержания лиц, подозреваемых в принадлежности к ИГИЛ или вынашивавших намерения выехать в расположение этой группировки. В 12 государствах лица этой категории были приговорены к реальным срокам тюремного заключения[note]The White House, “Fact Sheet: Maintaining Momentum in the Fight against ISIL”, Press-Release, January 15, 2016.[/note].

Активизируется межгосударственное сотрудничество и взаимодействие по обмену информацией о перемещениях иностранных боевиков на двустороннем и международном уровнях. Практическим шагом в этом направлении стало подписание в июле 2016 года руководителями полицейских служб  государств АСЕАН «Протокола по взаимодействию и координации усилий в случае возникновения кризисных ситуаций», которое предусматривает расширение обмена разведывательной информацией по перемещениям иностранных боевиков и оказание взаимопомощи в случае крупных терактов[note]P.Parameswaran. ASEAN Police Chiefs Ink New Pact Amid Islamic State Fears. The Diplomat, July 29, 2016.[/note]. Регулярный обмен данными по иностранным боевикам ведётся в формате Центра контртеррористической информации Интерпола, в состав которого входят более 50 государств[note]Ibid.[/note].

Однако несмотря на принимаемые меры по ограничению притока иностранных боевиков в ряды ИГИЛ, перелом в ситуации пока не наступил.

В cложившихся обстоятельствах признается необходимым осуществлять комплексный подход к проблеме иностранных боевиков – террористов, который должен включать в себя следующие аспекты:

- анализ ситуации в основных странах – поставщиках живой силы для ИГИЛ, особенно в части, касающейся принятия ими мер по предотвращению выезда иностранных боевиков – террористов в районы дислокации этой группировки;

-  принятие мер по выявлению и перекрытию каналов транспортировки потенциальных джихадистов в районы действия группировки и  ликвидации  всех выявленных «транзитных хабов»;

- создание механизма международного обмена опытом и «лучшими практиками» противодействия выезду иностранных боевиков –террористов в районы, контролируемые  ИГИЛ;

- совершенствование форматов международного обмена разведывательной информацией по   иностранным боевикам – террористам планирующим, находящимся, либо возвращающимся  из районов боевых действий ИГИЛ[note]H.Lang and M.Al Wari. The Flow of Foreign Fighters to the Islamic State. Assessing the Challenge and the Response. Center for American Progress. March 2016, pp.14-17.[/note].

Отмечая важность перечисленных направлений деятельности по сдерживанию притока иностранных боевиков в ряды ИГИЛ, зарубежные эксперты приходят к заключению, что главным условием эффективного решения этой задачи остаётся «нанесение группировке военного поражения»[note]Ibid., p.17[/note]. Признается, что только в этом случае можно рассчитывать на разрушение имиджа ИГИЛ как силы, способной удерживать и расширять свои позиции и, как следствие, на прекращение подпитки группировки за счёт  зарубежных боевиков-террористов[note]W.McCants, The IS Apocalypse^ The History,Strategy and DoomsdayVision of the Islamic State. New York, St.Martin’s Press, 2015.[/note].

Западные эксперты признают, что решение этой задачи требует «объединения ресурсов и координации усилий всех заинтересованных сторон». Однако при этом вплоть до недавнего времени рассмотрение вопросов взаимодействия ограничивалось исключительно рамками  коалиции, возглавляемой США. Роль российского фактора в борьбе с ИГИЛ до настоящего времени не только не получала адекватной оценки на Западе, но и подвергалась критическим нападкам в контексте глобальной антироссийской кампании последних лет[note]См., например, D.Buman. ISIS Goes Global. Fight the Islamic State by Targeting its Affiliates. Foreign Affairs, Vol.95, N 2 March-April 2016.[/note].

Вместе с тем новые дипломатические инициативы России в сфере международной борьбы с терроризмом, в частности, закладывание основ нового формата международного сотрудничества по борьбе с ИГИЛ вместе с Турцией и Ираном, не предусматривающего участия стран Запада, вынуждает последних искать пути налаживания конструктивного диалога с Москвой. На этом фоне первые сигналы, поступающие от  администрации избранного президента США Д.Трампа и команды Ф.Фийона, претендующего на пост президента Франции, относительно их готовности выстраивать сотрудничество с Россией в вопросах борьбы с международным терроризмом, дают повод для  осторожного оптимизма в отношении перспектив формирования единой антиигиловской коалиции.

экстремизм Ближний Восток исламизм терроризм ИГИЛ Средняя Азия