Чего ждать от нового правительства Индии?

Аналитика
Новым премьер-министром страны станет Нарендра Моди

16 мая были объявлены итоги всеобщих парламентских выборов в Индии. Эти выборы стали рекордными по явке – в них приняло участие более 500 млн человек, т.е. свыше 66% от общего числа избирателей, превышающего 800 млн. Безоговорочную победу одержала оппозиционная Бхаратия джаната парти (БДжП). В победе БДжП мало кто сомневался задолго до выборов, но до последнего времени большинство опросов отводили этой партии и возглавляемому ею Национальному демократическому альянсу (НДА) лишь относительное большинство мест в будущем составе нижней палаты парламента Лок сабха. Действительность опровергла самые смелые прогнозы: НДА получил 336 мест в 543-местном парламенте, а БДжП в одиночку сумела завоевать абсолютное большинство, получив 283 депутатских мандата.

Теперь уже совершенно очевидно, что новым премьер-министром Индии станет Нарендра Моди, занимающий ныне должность главного министра штата Гуджарат. Моди – одна из самых ярких и в то же время противоречивых фигур индийской политики. За 12 лет руководства Гуджаратом он вывел этот некогда отсталый штат в лидеры по темпам экономического развития и по привлечению инвестиций. С другой стороны, за Нарендрой Моди тянется шлейф обвинений в причастности к погромам мусульман в штате в 2002 году, которые он не сумел предотвратить, если не прямо поощрял. И хотя специальная следственная комиссия не нашла в действиях Моди никакой его вины, имидж "гонителя мусульман" за ним сохраняется до сих пор – во многом с подачи местных либеральных и западных СМИ, которые навесили на него ярлык "индусского националиста" (что абсурдно само по себе: индуизм – не нация, а религия).

В 2005 году, когда Моди собирался посетить США, Госдепартамент отказал ему в выдаче въездной визы, и этот запрет, судя по заявлениям официальных лиц Госдепа, сохранялся до самого последнего времени. Лишь несколько месяцев назад, когда в будущем премьерстве Моди уже почти не оставалось сомнений, появились признаки некоторого смягчения позиции Вашингтона по отношению к нему: в феврале с Моди встретилась посол (теперь уже бывший) США в Индии Нэнси Пауэлл. При этом западные СМИ до сих пор демонстрируют неприятие этой фигуры.

Один из главных вопросов, который возникает в связи с будущим премьерством Моди, заключается в том, как будет строиться при нём внешняя политика Индии. Сам Моди в ходе избирательной кампании если и высказывался по каким-либо вопросам внешней политики, то только по тем, которые касаются непосредственного окружения Индии – её отношений с Пакистаном, Китаем, Бангладеш. Во всех этих случаях он пытался представить себя сторонником жёсткой линии. Но, как отмечают многие наблюдатели (в том числе в тех странах, которые попадали под огонь критики со стороны Моди), выпады против соседей были на самом деле выпадами против политических противников внутри страны и в первую очередь против действующего правительства.

Сегодня и в Китае, и в Пакистане ожидают даже некоторого улучшения отношений при новом правительстве: Моди известен как весьма прагматичный политик. И если он будет делать главный акцент на развитии экономики (как делал у себя в штате Гуджарат и как заявлял в ходе избирательной кампании), ему не уйти от улучшения торгово-экономических отношений с соседями.

Однако на главном направлении индийской внешней политики последних лет – американском – ясности меньше. С одной стороны, индийская внешняя политика всегда отличалась преемственностью, поэтому ждать резких зигзагов не стоит. С другой стороны, очевидно, что Моди – не самый желанный кандидат в премьеры в глазах США. Да и сам он вряд ли легко забудет личную обиду. На этом фоне многие аналитики ожидают, что Моди в своей внешней политике перенесёт основное внимание на развитие связей с соседями по Азиатско-Тихоокеанскому (шире – Индо-Тихоокеанскому) региону, прежде всего с Китаем, Вьетнамом, Южной Кореей и особенно с Японией.

Если эти ожидания оправдаются, то активное вовлечение Индии в дела обширного региона может создать основу для построения неконфронтационного интеграционного объединения на всём пространстве Восточной Евразии. И это открывает широкие перспективы для России, имеющей с этой важнейшей азиатской державой традиционные дружественные связи.