«Ковбойский наскок» Дональда Трампа: президент США меняет курс

Мы в СМИ
Стодневка 45-го американского главы

Уже совсем скоро, 29 апреля, исполняется ровно сто дней президентства Дональда Трампа. Эта отметка условная, неофициальная, но, как принято говорить, психологическая. Итоги первых ста дней в американской политической среде негласно считаются своего рода обозначением векторов развития страны на последующие три с лишним года. На мировой арене Трамп за три месяца проявил себя «весомо, грубо, зримо»: начиная с рейда в Йемене, через удар по Сирии (о котором демонстративно сообщил гостившему у него лидеру КНР за десертом) — к обмену угрозами с Северной Кореей. В Россию на фоне этих событий успел приехать госсекретарь США Рекс Тиллерсон, чей визит был неожиданно высоко оценен Вашингтоном. Каково будущее российско-американских отношений в свете действий Трампа? Чего миру ждать от нового лидера США, обещавшего, напомним, сосредоточиться на внутренних, а не на внешних вызовах? И почему Трамп, даже если хотел бы круто развернуть американскую политику, не сможет этого сделать? Эти и многие другие вопросы видные эксперты обсудили на прошедшем недавно в редакции «МК» «круглом столе».

Почему Трамп не стал «отцом нации»?

Сирийская тема наряду с украинским кризисом была одной из основных в ходе первого визита американского госсекретаря Рекса Тиллерсона в Москву. Тем не менее, считает директор Института США и Канады РАН Валерий ГАРБУЗОВ, сам приезд главы Госдепартамента прорывов не принес, и иллюзии на этот счет изначально были беспочвенны: «Единственный конкретный результат визита Тиллерсона — достижение договоренности о создании совместной группы или групп, которые будут «разгребать завалы» в двусторонних отношениях. Но многое будет зависеть от того, как именно будут функционировать эти группы».

Те ожидания, что существовали в определенных кругах в России во время американских праймериз, — будто бы Трамп сможет действительно улучшить двусторонние отношения — не оправдались.

«Ожидать, что в этом году будут найдены прорывные решения по Сирии, по Украине и еще по ряду проблем, вряд ли стоит, — подчеркнул эксперт. — Я ставлю под вопрос даже саму возможность достижения их в принципе».

По мнению Валерия Гарбузова, причина не только в тех рамках российско-американских отношений, сложившихся в последние годы, и в накопленном грузе противоречий, но и в достаточно сложном положении Дональда Трампа: «Он стал заложником своих, как теперь уже многим понятно, не слишком обдуманных высказываний в отношении Путина и России в период избирательной кампании. Теперь он открещивается от них и пытается предстать независимой фигурой. Даже если бы он хотел наладить отношения с Россией, любой его шаг в этом направлении тут же будет соответствующим образом расценен прессой, разведывательным сообществом США, Пентагоном, демократами и даже республиканцами».

Не секрет, что еще в период предвыборной кампании Трамп не пользовался успехом среди политической элиты Республиканской партии. С избранием эта проблема никуда не делась, но даже обострилась. «Республиканцы, конечно, хотели победить на выборах, но не с таким президентом, — подчеркивает эксперт. — Поэтому Трамп сейчас пытается спешно решить какие-то проблемы — обратите внимание, как активно он принимает указы. Но здесь есть важный момент — невозможно весь президентский срок проталкивать решения с помощью указов или меморандумов главы государства. Если не опираться на Конгресс, на законодательные инициативы, на однопартийцев, то рано или поздно это аукнется. И, полагаю, это тот самый случай — Трампа вполне могут начать обвинять в узурпации власти, в игнорировании Конгресса при рассмотрении важных вопросов. И он в данном случае загоняет себя в ловушку».

«Трамп не стал «отцом нации», — считает Валерий Гарбузов, — хотя попытки сформировать вокруг себя консервативную коалицию им предпринимаются: Но нужна еще и президентская коалиция в Конгрессе, и здесь у президента США перспектив мало».

Шаги, которые предпринимает Трамп во внешней политике, непосредственно связаны с политической неразберихой внутри США, уверен и замдиректора Института стратегических исследований и прогнозов Дмитрий ЕГОРЧЕНКОВ. «Как известно, американские лидеры очень любят себя проявлять на международной арене, когда у них что-то не получается внутри страны, — напоминает эксперт. — Пока все шаги Трампа, исключая, быть может, переговоры с лидером КНР Си Цзиньпином, носили демонстративный характер: это касается и Сирии, и ситуации вокруг Корейского полуострова... Сколько будет у Трампа получаться поддерживать таким образом видимость «эффективного президента» — большой вопрос».

Дмитрий Егорченков также согласен с тем, что ждать прорыва в отношениях Москвы и Вашингтона не стоит: «Стратегические цели обеих сторон никак не изменились и не приблизились друг к другу».

«Как Белый дом, так и в целом Республиканская партия сейчас находятся в поиске долгосрочной стратегии», —отмечает, в свою очередь, научный сотрудник Центра североамериканских исследований ИМЭМО РАН Алексей ДАВЫДОВ. По его мнению, администрация Трампа на внешнеполитическом фронте вернулась к традиционным для США вопросам на Ближнем Востоке. «Какая повестка у Вашингтона для России? Самое главное, на мой взгляд, то, как будут проходить переговоры по сокращению стратегических наступательных вооружений (СНВ)», — отмечает эксперт. Напомним, что действие договора СНВ-3, подписанного Дмитрием Медведевым и Бараком Обамой, заканчивается в 2021 году — тогда же, когда подойдет к концу и президентский срок Трампа.

«Ковбойский наскок» как сигнал для Москвы и Пекина

Удар США по Сирии, ставший одним из самых громких внешнеполитических шагов Трампа и ожидаемо вызвавший осуждение в Москве, преследовал сразу несколько целей, считает начальник сектора проблем региональной безопасности Центра оборонных исследований РИСИ Сергей ЕРМАКОВ: «Для американской политической культуры характерно пытаться одним выстрелом убить сразу нескольких зайцев (напомним, атака на сирийскую базу «совпала» с визитом в США Си Цзиньпина и произошла всего за 5 дней до приезда Тиллерсона в Москву. — »МК»). Безусловно, действия США являлись сигналом сразу как минимум для двух держав, их геополитических конкурентов: России и Китая».

«В этой связи стоит обратить внимание на то, что в западной либеральной прессе активно продвигается тезис о своего рода ответственности больших государств за малые страны, за своих союзников, — продолжает эксперт. —– И в этом плане мы видим вполне четкие связки: Россия, поддерживающая Сирию, и Китай, поддерживающий Северную Корею. И, по мнению Вашингтона, и Москве, и Пекину стоит задуматься над этим».

Впрочем, это не означает, что Трамп избрал четкий курс на конфронтацию. «Мы видим, что для новой, еще не окрепшей американской администрации характерно пытаться сперва «ковбойским наскоком» решить какие-то проблемы, а затем отступить и задуматься. И, возможно, развернуться, — отмечает Сергей Ермаков. — Мы уже наблюдали нечто подобное в резких высказываниях Трампа о союзниках по НАТО и о самом альянсе. Сейчас, как мы видим, его мнение в этом вопросе поменялось на 180 градусов».

«В Сирии США сделали свой ход, формально не обозначив своей позиции по сирийскому кризису, — напоминает Дмитрий Егорченков. — И, полагаю, она не будет обозначена, как говорится, до последнего момента. Потому что как только позиция будет сформулирована, за нее придется отвечать. Пока же Вашингтон может ловить в мутной воде ту рыбу, которая американцам ситуативно нужна. Единственная правильная реакция России на это — не суетиться, делать то, что делали и ранее, — уничтожать террористические группировки, но не пытаться быть «святее папы римского», не заявлять, что альтернативы режиму Асада нет и т.д. Чем эффективнее будет продолжаться борьба с террористами, тем быстрее начнется реальный политический процесс в Сирии. Мы видим это на примере астанинского процесса (с начала года в Астане прошла серия международных переговоров по сирийскому урегулированию; как предполагается, столица Казахстана будет и дальше принимать подобные встречи. — «МК»): как только запахло жареным, часть действующих на сирийской земле оппозиционных движений отмежевалась от джихадистов и включилась в поиск политического решения».

По мнению эксперта, Трамп на данный момент не готов к обострению сирийской проблемы: «Американцы, видимо, взяли курс на условное разделение Сирии. Возможно, когда сложится определенная ситуация, США попробуют ее закрепить. Но вряд ли это удастся».

Сирийская пластинка — долгоиграющая

Что касается возможного присоединения России к возглавляемой США коалиции по борьбе с «Исламским государством» (ИГ — запрещенная в РФ террористическая группировка) — а с таким предложением выступил, в частности, глава британского Форин-офиса Борис Джонсон, — то, как считает Алексей Давыдов, подобный шаг стал бы отходом от процессов под эгидой ООН (включая и серию переговоров в Астане). И пока не ясно, готов ли сам Трамп вступать в переговорный процесс, как на то был готов Барак Обама.

«Политическая ситуация вокруг Сирии будет определяться военными действиями. В этом плане надо понимать, что Трампу важно одержать некую победу, которая упрочила бы его позицию на переговорах, — отметил в свою очередь Сергей Ермаков. — Астанинский процесс рассматривается в США как победа российской дипломатии, отсюда и предложения вступить в коалицию. Это просто прием, когда американцы, приняв нас в возглавляемую ими коалицию, фактически размоют наши успехи и усилия».

Не стоит списывать со счетов и важность американо-турецких договоренностей, отмечает эксперт: «Турки планируют начать новую военную операцию в Сирии, и здесь мы видим серьезные противоречия между Анкарой и Вашингтоном. Американцы в ходе боевых действий на земле традиционно опираются, помимо прочего, и на курдские военные формирования. И от того, как Турции и США удастся — если удастся — договориться о сферах влияния, будет зависеть развитие событий в военной плоскости».

В зависимости от того, какие позиции займут Москва и Вашингтон на сирийском направлении, во многом будет зависеть и дальнейшее развитие двусторонних отношений, подчеркнул Валерий Гарбузов: «Это сложная проблема. Мы помним, что главной целью администрации Обамы на определенном этапе являлось устранение Асада как политической фигуры. Потом Белый дом — непосредственно под российским давлением — смягчил позицию, поняв, что может последовать за «уходом» сирийского президента. Трамп вроде бы опять перешел к жесткой позиции относительно действующих властей Сирии. И сейчас стоит вопрос об искусстве убеждения. Если в ходе двусторонних встреч, совместной работы России удастся как минимум убедить администрацию США временно «не трогать» Асада, а реализовывать другие задачи, тогда будет разговор о каком-то прогрессе».

По мнению эксперта, первая личная встреча Путина и Трампа может внести нюансы в решение сирийской проблемы: «Российскую позицию по Сирии необходимо доносить до Трампа. И надо использовать все имеющиеся каналы, чтобы, конечно, не изменить полностью, но скорректировать американскую позицию. Пример взаимодействия с Бараком Обамой доказывает, что это возможно. Но вообще же мне кажется, что сирийская проблема это — долгоиграющая пластинка, и не факт, что она будет решена в первый срок Трампа».

Внешнеполитический подход США, включая и давление на неугодные режимы, с приходом Трампа едва ли претерпит значительные изменения, полагает Дмитрий Егорченков: «Поменяется вывеска, но тренд сохранится. У Вашингтона нет другого инструмента — отточенного, эффективного, в который вложены финансовые, людские ресурсы. Эта схема будет каким-то образом переформатирована, но продолжит действовать».

«Ставка на демонстрацию силы требует постоянной эскалации, — напомнил, в свою очередь, Сергей Ермаков. — Потому что потеря темпа в данном вопросе будет означать потерю авторитета в том числе и в глазах американского населения. Реакция и России, и Китая на недавние шаги Трампа была весьма сдержанной и спокойной. И демонстрация этого спокойствия может заставить часть населения США задуматься: а успешен ли новый президент? Для него как для бизнесмена это серьезный вызов. И опасность в том, что в подобных условиях окружение Трампа может подтолкнуть его к каким-то критическим шагам, к некоей маленькой победоносной войне с плохо просчитываемыми последствиями».

США нацбезопасность