Леонид Решетников: Наша единственная стратегия – возвращение к вере (окончание беседы)

Мы в СМИ
У русского народа всегда была сверхидея, сверхзадача. Так жили Русь, Россия, Российская империя: «Святая Русь», «Москва – Третий Рим», «Православие, Самодержавие, Народность». А сейчас? Нет сверхидеи и нет сверхзадачи. Нет ничего такого, что бы объединяло русский народ. А если у нас нет такого единения, то у других народов нет и желания идти за нами. О прошлом, настоящем и будущем России  рассуждает директор  Российского института стратегических исследований Л.П. Решетников в беседе с А.Печерским в православной народной газете «Русь Державная».

– Леонид Петрович, вы сегодня озвучили очень много различных аспектов  возрождения страны и путей ее развития. А мне хотелось бы вспомнить, что ровно пять лет назад мы вплотную соприкоснулись с чудом (я имею в виду «Русь Державную» и ее единомышленников), когда исполнилось 90 лет со дня обретения Державной иконы Божией Матери. Мы провели крестный ход из Коломенского, где она явилась в день отречения императора от власти, до станции Дно. Мы эти два места как бы объединили крестным ходом. И то, что произошло с нами на станции Дно, не поддается описанию: замироточили иконы, одну из них я потом вручил Патриарху Алексею. С портрета императора лились слезы из глаз. То есть это значит, что мы прикоснулись на миг к самому, наверное, сокровенному в нашей истории.

 

Вы совершенно правильно сказали, что 1917 год и явление Державной иконы Божией Матери были водоразделом. И мне кажется, учитывая то, что мы продолжаем жить Иванами, не помнящими родства, не знающими своей истории, ни в коем случае не следует забывать знаменательную дату, которая будет в 2015 году, – 1000-летие памяти князя Владимира, крестившего Русь. По этому поводу мы с Валерием Николаевичем Ганичевым обратились к нашему Патриарху с тем, что уже нужно начинать готовиться к этому юбилею.

 

В 90 годы появилась такая красивая фраза «второе крещение Руси». Но мне кажется, что мы еще очень далеки от этого. Если и произойдет «второе крещение Руси», то только после большого труда русских людей. Мне посчастливилось много лет окормляться у известного старца архимандрита Кирилла (Павлова), который неоднократно мне говорил: «Ты знаешь, беда вокруг происходит. Ты даже не представляешь себе – если бы наш народ в большинстве своем хотя бы на минутку поверил в Бога, Господь бы в благодарность, все бы изменил в нашей жизни». Если бы эту фразу поняло большинство и если бы люди начали предпринимать какие-то шаги, я думаю, что у нас было бы не все потеряно, и мы не жили бы в двух пространствах: верующие – в одном, а неверующие – в другом, в каком-то болоте. Пора, наверное, как-то нам осознать это.

 

– Вообще проклятие расправы над царской семьей висит над нами и его никак не пробьёшь... И пока мы его не пробили, главная часть нашего покаяния – понимание царственных страстотерпцев, понимание их мученичества, я бы сказал, их подвига, пока недоступно для нашего населения не только из-за того, что всякие там «специалисты» написали много неподобающего, но и потому что люди просто не задумываются о том, что значит уничтожить помазанника Божьего, его семью, его детей, не задумываются, что это не просто уничтожение, а это переход в совершенно другую плоскость жизни. Убийство царской семьи – это отказ от Бога, от Веры. Можно потом креститься, ходить в храм, но если ты не осознал, что произошло, что сотворили, то никакое внешнее, показное христианство не поможет, потому что здесь заложена  великая сакральная тайна уничтожения царской семьи...


– Я помню высказывание профессора Добренькова на одном из круглых столов о том, что мы уже не одно десятилетие живем без государственной идеологии. Оказывается, национальной идеологии в стране нет. И Добреньков говорит, что назрела насущная необходимость в создании нашей национальной идеологии, причем на базе именно духовных, православных ценностей.

 

– Идеология сейчас есть – это служение Христу, это Православие, это несение образа другой жизни, другого отношения к ней, чем во всем мире. Она была, она есть, только ее не востребуют. Вот что здесь важно. Мы часто произносим правильные лозунги, но сами ничего не делаем. Ведь как говорится? Обратись к Богу, скажи ему о проблеме, и он тебе поможет. А наше обращение к Богу – это покаяние, исповедь, причащение… Тогда можно и лозунги выдвигать. Но мы же к Богу не обращаемся…

 

Вы правильно сказали в самом начале: вроде и в церковь ходим, а силы нет. Меня вчера один батюшка пригласил, показывает счет (долги у церкви – 600 тыс. рублей) и говорит: «Приход у нас маленький, негде средства взять, заплатить…» А я стою и думаю: да, приход маленький – человек 60-70, но если бы каждый отдавал десятину, то и не было бы проблем, но мы же даже не задумываемся об этом. Кто-то 50 руб., кто-то 20 рублей... Кто-то четыре раза за месяц был на службе, 200 рублей подарил Церкви… А ведь меньше 25 тысяч в Москве большинство жителей не получает. То есть 3 тыс. отдать тяжело. А те, кто получает 200 тысяч, еще тяжелее 20 тысяч отдать. Церкви бы восстанавливались усилиями только прихожан, но у них нет понимания десятины. И речь даже не обо всех людях, а только о верующих. Если бы это делали верующие... У нас, наверное, 10 миллионов церковных людей. Но многие из них не делают этого. Потому что нет полного упования на Бога.

 

– Тут и возникает вопрос: для чего мы все-таки живем? Эти вопросы я себе сам задаю и всех своих друзей спрашиваю: что мог бы сделать каждый, чтобы Россия смогла вернуть себе великую славу, статус Великой Державы? На каких критериях это должно базироваться? Что конкретно каждый должен делать на своем участке?

 

– Делай то, что должно, помогай ближнему. «Спасись сам, и тысячи вокруг тебя спасутся», – любил повторять св. Серафим Саровский. И мы любим, но неправильно это понимаем. Считаем, что если будем поститься, ходить по воскресеньям в Церковь, то мы уже спасаемся. Я своим коллегам часто говорю: жертвуйте, больше жертвуйте и вы не будите голодать. Ведь вы и по себе знаете – отдал и внезапно получил. Но только отдать надо с чистым сердцем. А мы этого для своей же любимой Церкви не делам.

 

Что каждый на своем месте должен делать? То, что ему должно: работать честно. Когда сейчас кричат «За честные выборы, за честную политику!», мне хочется спросить: а вы все, кричащие и стоящие с белыми шариками, вы сами-то во всех своих делах честные? На работе честные, в отношениях с женами, с подругами, с ухажерами?.. Вот, наверное, как надо ставить вопрос. Тогда и выборы будут честные, и политики честные. Если люди с себя начнут.

Я не очень уверен, что мы все с шариками и без них честные. Например, на иномарках, на  джипах выезжают на перекресток, перекрывают движение, создается пробка, и сигналят… Однажды я был в Вене, и меня поразила организованность движения. Там никто на перекресток не выезжает. Владыка Алексий Костромской и Галичский как-то мне сказал: «Любое нарушение закона – это безнравственно». Любое нарушение правил безнравственно. Могу ли я доверять тому, кто выехал на перекресток, перекрывая движение, а потом на митинге кричит: «За честные выборы!», – или предлагает себя в депутаты? Ведь когда он выезжает на перекресток, он думает только о себе.

Еще пример. Когда я еду на работу по набережной, останавливаемся, открывается окно какого-нибудь очень солидного автомобиля и оттуда вываливается пустая пачка от дорогих сигарет или банка от Кока-колы. Могу ли я доверять этому человеку? А это происходит постоянно. И я почему-то уверен, что он тоже кричит: «За честные выборы, за честность в политике»… Мой покойный тесть – простой водитель, тридцать лет за баранкой. Он курил, и у него всегда пепельница в машине набита была окурками. Но он специально подъезжал к урне и вытряхивал все это в урну. Простой водитель из деревни Гати Тульской области. А сейчас? Окурки так и летят. Нас родители воспитывали, что на улице  бросить что-то – это безобразие. Я мог и подзатыльник от отца за это получить. А сейчас люди спокойно нарушают самые простые нравственные законы.

 

И это состояние народа, который требует борьбы с коррупцией. А с кем бороться? С чиновниками? Камими? С теми, кто в ЖЭКе сидит? Или в поликлинике, в школе, в детском саду?.. Они же  значительная часть народа. Надо к себе построже. В коррупции замешаны очень и очень многие. Конечно, не имеется в виду каждый человек, но все слои общества. Один – по мелочи, другой –по-крупному. Но нечестные и тот, и другой.

 

– Вы сейчас говорили о проблемах нравственности. Меня один батюшка попросил отвезти его к старцу Кириллу, которому он задал простой вопрос: «Батюшка, а как мне с людьми неверующими разговаривать?» На что старец ответил: «Очень просто. Ты с ними о совести говори. Совесть-то у каждого есть». Простой ответ. Вот если мы будем о совести задумываться, может быть, тогда у нас что-то изменится…

 

– Совесть – это самое главное. Мне кажется, что прежде чем кричать «долой» и обвинять кого-то, стоит задуматься – а ты сам-то соответствуешь своей совести или нет, то есть, душишь ты ее или слушаешь. Часто просто интуитивно человек занимает правильную позицию, потому что совесть все-таки подсказывает, несмотря на то, что человек ее глушит, совершая множество ошибок.

 

Обращаясь к сегодняшнему дню, я понимаю недовольство населения какими-то действиями руководства, правительства. И действительно есть проблемы, но ни за что не пойду на Болотную площадь слушать людей, совесть которых давно утеряна… Не важно, свистишь ты или нет – ты стоишь с этими людьми, создаешь им массовку, придаешь им какую-то энергию. Или люди, в лучшем случае, не понимают, или, в худшем – просто уже на крючке у совсем других сил – на крючке у дьявола. Потому что это все происходящее похоже на беснование.


Куда вы идете? Кого вы слушаете? И даже если не слушаете, зачем вы туда идете? Выказать свою гордыню? Что вы хотите показать? Очень удручает, что находятся тысячи людей, которые выходят за теми, кто не просто разрушал в 90-е годы Россию, но очень низко пал морально. Недавно видел по телевидению следующие кадры: развлечение этих деятелей в публичных домах. Кто-из них может восприниматься лидером нашего народа? Вспомним Александра Невского – святой, схимник. Царь Николай II – святой. Даже его враги не отрицают того, что он был высоконравственный человек! А мы сейчас непорядочных даже в плане семейной жизни, изменников, воспринимаем как каких-то лидеров, стоим перед ними. Или же идем к американскому послу. Зачем? Кто-нибудь задумывался, зачем? Что же происходит в наших мозгах? Конечно, есть зависимые люди в материальном плане. Они пошли отчитаться, попросить у американцев помощи, но есть люди, от которых я, во всяком случае, совсем не ожидал такой глупости. Например, не думал, что Оксана Дмитриева, уважаемый мной человек, вдруг пойдет за полтора месяца до выборов к американскому послу. Зачем?

 

Я проработал много лет на дипломатическом поприще и знаю, кто сидит в посольствах и какие задачи они выполняют: отбирают информацию и отправляют в свой центр. Значит, пошли проинформировать другое государство о том, что у нас творится?.. Зачем?


– Открытое предательство…

 

– Да, или глупость, недопонимание… У человека уже смещена школа ценностей. Для него не существует предательства и совести. Неужели непонятно – ты же идешь в посольство, где люди заинтересованы в тех или иных перестроениях России… Поэтому сейчас оправдывают и предательство в Великой Отечественной войне, среди молодежи это очень распространено. Мы эту проблему часто здесь обсуждаем, даже была конференция на эту тему. Я понимаю мотивы людей, которые пошли на сотрудничество с гитлеровцами: они ненавидели коммунистический строй, многие пострадали от Сталина, очень многие, казаки особенно. Но они должны были понимать, что речь шла не о защите режима, а о судьбе страны перед страшным завоевателем, который шел не свергать коммунистов, а уничтожать Россию. Программа ясна была уже перед нападением, а уж к 42-му году все было ясно – разделить, уничтожить. Гитлер даже марионеточного правительства в России не стал создавать. Везде в оккупированных странах оно было, а для русских – нет! Наша страна должна была просто исчезнуть с лица земли.

 

Я понимаю, что ты был против Сталина, коммунизма и т.д. Но в этой ситуации ты предавал  даже не Советский Союз, а Родину, Россию… Гитлер, кстати, называл нашу страну не «Советский Союз» – он говорил «Россия». Вот где наша разграничительная черта. И если ты это одобряешь, значит, ты допускаешь, что можешь, когда почему-то тебе не нравится нынешнее правительство обратиться к какому-то государству и пригласить его навести порядок в нашем доме… По такому подходу нынешние либералы совпадают с большевиками и Лениным, который кричал о поражении своего правительства, о том, что надо превратить войну империалистическую в войну гражданскую.

 

Когда у нас появилось патриотическое движение, многие говорили, что это такое? У нас все патриоты! Извините, патриоты – не все. Есть патриоты своей идеи и своих амбиций, а есть патриоты России, к которым, например, относится и «Русь Державная». Вашей газете важна именно Россия. Режимы, правители часто попускаются Господом. Они приходят и уходят, а Россия остается. Вот в чем наше различие с Лениным, с власовцами и даже с казаками, которые вынужденно ушли в эмиграцию, а потом пришли с Гитлером «освободить свой родной дом».


– Не все, кстати… Деникин отказался…

 

– Многие отказались. Я в своей книге «Русский Лемнос» об этом пишу. Многие воевали на антифашистской стороне. Николай Туроверов – известный, талантливейший поэт, капитан французской армии, четырежды ранен в Гражданскую войну, дважды ранен в Африке, награжден высшим военным орденом Франции… И таких было очень много. Их было больше, чем тех, кто записался в Русский охранный корпус в Югославии или в Казачий стан. Но те, кто туда записался, после войны были очень активны: стали шуметь, кричать, оправдывать себя. Им надо было оправдываться. Зачем, например, Туроверову кричать и оправдываться? А эти стали активно публиковаться, доказывая свою правоту, и тогда сложилось впечатление, что их было большинство. Это абсолютно неверно. В Югославии и Болгарии, а это центры военной миграции, по моим подсчетам, в русский охранный корпус записалось не более 30 % мужчин, способных носить оружие, в возрасте от 18 до 60 лет. Не более. Я разговаривал с одним бывшим военнослужащим РОКа: «А чего, – говорит он, – я закончил кадетский корпус, ничего не понимал. Только устроился на работу в Белграде, как пришло марионеточное правительство Недича и всех русских выгнали с работы. А в охранном корпусе давали еду, деньги и одежду. Ну я с друзьями пошел и записался, а когда советская армия вышла к югославским границам, мы смотались из корпуса. Не хотели воевать». И таких было много. Наше принципиальное различие: они патриоты своей фикс-идеи, а мы патриоты России, которая неизменна, как Господь Иисус Христос.

 

В послании апостола Павла говорится: «Иисус Христос такой же, как был, есть и будет во веки веков…» Так же и наш патриотизм. Он относится к России, которая была, есть и будет. Владыка Алексий часто говорит: «Святая Русь жива!». Она жива, она среди нас. И Византия жива. Когда мы бываем на Афоне, мы же понимаем, что Византия жива. Так и Святая Русь. Когда приезжаешь в святые места нашей Родины, ты понимаешь, что она жива! И это вселяет уверенность, что многое еще впереди.

Беседу вел Андрей ПЕЧЕРСКИЙ