Тамара Гузенкова: "Толкать в спину" и ждать чудес. Возможен ли модернизационный альянс России и Украины?

Мы в СМИ
В последнее время понятие «модернизация» прочно вошло в моду. Модернизация стала знаком перемен и фигурой речи в политической риторике. Концептуальные разработки в области модернизации превратились в высокодоходную интеллектуальную деятельность. О модернизации говорят и пишут президенты и правительства, парламенты и политические партии, аналитические центры и отдельные эксперты.

В последнее время понятие «модернизация» прочно вошло в моду. Модернизация стала знаком перемен и фигурой речи в политической риторике. Концептуальные разработки в области модернизации превратились в высокодоходную интеллектуальную деятельность. О модернизации говорят и пишут президенты и правительства, парламенты и политические партии, аналитические центры и отдельные эксперты. Более 24 млн. упоминаний термина «модернизация» и производных от него понятий присутствует в Рунете и более 16 млн. — в англоязычном сегменте интернета.

В России программно-концептуальное осмысление модернизационных основ и потребностей общества представлено множеством документов. Среди них следует выделить такие: статья президента РФ Д. Медведева «Россия, вперед!» (сентябрь 2009 г.); международная Программа инновационного сотрудничества государств — участников СНГ на период до 2020 г. (октябрь 2010 г.); доклад Института социального развития (ИНСОР) «Обретение будущего. Стратегия 2012» (май 2011 г.); независимый экспертный доклад «Модернизация России как построение нового государства» (авторы: И. Пономарев, М. Ремизов, Р. Карев, К. Бакулев, 2009 г.).

В России под эгидой партии «Единая Россия» создано общественное движение участников модернизации «Россия, вперед!» (октябрь 2010 г.). На Украине также принята государственная Программа развития инвестиционно-инновационной деятельности на период до 2015 г. (февраль 2011 г.). Первый вице-премьер Украины, министр экономического развития и торговли Андрей Клюев стал автором статьи «Формула украинской модернизации: взяться и сделать» (май 2011 г.).

В апреле 2011 г. появилась статья научного сотрудника Института мировой экономики и международных отношений НАНУ В. Степанюка «Модернизация как задача экономических реформ».

Если в России и на Украине только сравнительно недавно модернизация стала восприниматься как жизненная необходимость, насущная потребность и вызов современности, то в Евросоюзе модернизационные программы действуют уже десятки лет. Например, Рамочные (пятилетние) программы НИОКР ЕС существуют с 1984 г., Европейская программа «Эврика» — с 1985 г. А на 2007—2013 гг. разработана общая Рамочная программа ЕС по конкурентоспособности и инновациям.

Следует отметить, что РФ с 1994 г. участвует в европейской программе «Эврика», а в июне 2010-го Россией и Евросоюзом было принято совместное заявление «Партнерство для модернизации».

Едва ли будет ошибкой считать, что нынешний уровень российско-украинских экономических отношений, а уж тем более связанных с модернизацией, оставляет желать лучшего. В странах пока еще не сложились условия для каких бы то ни было прорывов на модернизационной основе. Харьковские соглашения, которые вызывали немало надежд и ожиданий, фактически «выдохлись». К тому же складывается устойчивое ощущение, что изнурительная борьба правительств за цены на газ до предела сужает и без того небольшое поле совместной инновационной деятельности.

В этом контексте изучение экспертного мнения о потенциале и перспективах модернизационного сотрудничества между Украиной и Россией мне представляется очень актуальным.

В марте—апреле 2011 г. Российский институт стратегических исследований провел опрос экспертов с помощью неформализованного интервьюирования, в ходе которого 15 российских и 15 украинских экспертов, специалистов (экономистов, социологов, бизнесменов, руководителей высшего и среднего звена) в свободной форме ответили на ряд вопросов. Задача исследования состояла в том, чтобы понять мировоззрение экспертного сообщества относительно путей развития своих стран, попытаться выявить ценностный багаж, уловить установки, ориентации и символы модернизации.

Украинские и российские эксперты отвечали по одной программе на одни и те же вопросы. Примечательным оказалось не то, что они нередко по-разному оценивали одни и те же позиции или их взгляды по принципиальным вопросам заметно отличались. Украинские и российские эксперты продемонстрировали, по сути дела, разные типы сознания.

Анализ полученного массива информации показал, что для украинцев характерна противоречивость, трагичность, амбивалентность и пессимистичность оценок. В их ответах заметен депрессивный элемент. Для них в меньшей степени очевидна позитивная перспектива для Украины. Украинские эксперты гораздо чаще, чем российские, каждое «да» готовы обставить целым рядом «нет» и наоборот.

В свою очередь российские эксперты воспринимают российско-украинскую действительность куда более спокойно, прямолинейно, оптимистично и, что греха таить, более примитивно. Палитра чувств и переживаний не так многоцветна и контрастна, как у украинских коллег. На российских экспертов в гораздо меньшей степени давит «груз геополитического выбора» их и соседней страны. Им кажется, что многие проблемы проще и разрешить их можно менее болезненно, чем это представляется украинской стороне. Кроме того, стало заметно, что эксперты обеих стран чаще сходятся во мнении, если оно носит критический характер и легче описывается понятием «нет».

Так, выявлено два вопроса, в которых эксперты почти единодушны в своем «нет» или «скорее нет, чем да». Это вопрос о том, существует ли понимание со стороны РФ и Украины необходимости и путей совместной модернизации, а также вопрос: «Считаете ли вы сложившийся в 2010 г. уровень российско-украинских отношений благоприятным для совместного сотрудничества на этом направлении?»

Отвечая на первый вопрос, украинские эксперты назвали столько причин и факторов, препятствующих пониманию, что общий вывод был один: такого понимания определенно не существует.

В числе факторов, препятствующих интеграции России и Украины на модернизационной основе, украинцы назвали следующие: инерционный характер украинско-российских экономических отношений; декларативность заявлений на высшем уровне; неконсолидированное экспертное и деловое украинское сообщество (соперничество пророссийских и прозападных элит); различия геополитической и геоэкономической ориентации стран (Россия пытается усилить влияние на постсоветском пространстве, Украина ориентируется на интеграцию в ЕС); неблагоприятные экономические условия как в России, так и на Украине (экономический кризис, ухудшение кредитных возможностей и делового климата, ресурсно-сырьевая направленность экономик, упадок высокотехнологических отраслей); неэффективное «ручное» управление украинской экономикой, слабое ее стимулирование; нежелание крупных украинских ФПГ идти на устойчивые и долгосрочные экономические альянсы с РФ из-за опасений утратить самостоятельность.

Российские эксперты в ответах на этот же вопрос выделяют как препятствующие (обе стороны не проявляют интереса к совместной модернизации; часть элит стремится отгородиться друг от друга), так и содействующие факторы (Москва и Киев — давние стратегические партнеры; народы заинтересованы в совместной модернизации; Украина и Россия экономически выгодны друг другу и т. п.).

Однако есть ряд позиций, которые обе стороны разделяют и которые следует рассматривать как консолидированное и близкое к истине мнение. Так, эксперты убеждены, что понимание необходимости модернизации экономики существует отдельно у руководства России и Украины; что обе стороны не демонстрируют намерений к совместным и согласованным действиям в этом направлении; что усилия, предпринимаемые Россией, более нацелены на укрепление своих экономических позиций на Украине в традиционных отраслях (нефтегазовой, металлургической и др.), чем на инновационные модели.

Украинские и российские эксперты оценили успехи сотрудничества в 2010 г. как гораздо более скромные, чем можно было бы ожидать. Украинцы говорили об относительности «прорыва» в отношениях обеих стран; о том, что это шаг вперед только по сравнению с «холодным» периодом, когда у власти были «оранжевые»; что преодоление конфликтного характера отношений с Россией не означает, что они приобрели качество стратегического партнерства.

Важными представляются экспертные суждения следующего рода. Ведущаяся на Украине борьба за власть заставляет принимать тактические решения в ущерб стратегическим (мнение украинского эксперта). Украинское руководство будет воздерживаться от масштабных проектов совместно с Россией, чтобы не раздражать Вашингтон и европейские столицы (там же). База для сотрудничества есть, но нет политической воли ни с той, ни с другой стороны (в этом едины и украинские, и российские эксперты).

Еще важное наблюдение: российско-украинское сотрудничество отличают неустойчивость и неритмичность («проработка проектов то начинается, то прерывается»). В нем также присутствует элемент декларативности и нарочитости («царит показушное оживление перед встречами на высшем уровне»).

Так, украинские эксперты полагают, что экономически выгодные предложения РФ не пропагандируются СМИ, большинство из которых настроены негативно по отношению к украинско-российскому сотрудничеству. Неустойчивость политической власти на Украине заставляет инвестировать в проекты, которые могут обеспечить лишь быструю экономическую и политическую отдачу. В среде элит распространено мнение, что расширение интеграционных проектов с Россией закончится потерей независимости и превратит Украину в «младшего партнера» России без возможности влиять на принимаемые решения.

Таким образом, украинскую элиту больше привлекает модель ЕС, а личные интересы украинских олигархов и политической элиты больше зависят от благосклонности Запада, чем России. Украинский средний и малый бизнес, заинтересованный в развитии украинско-российских экономических отношений, не имеет влияния на внешнеэкономическую политику правящей элиты.

Многие на Украине также полагают, будто российская политика сводится к тому, чтобы «не пускать» Украину в Европу, а ТС и ЕврАзЕС созданы Россией исключительно в своих интересах. Без привлечения развитых стран планка модернизации резко снижается.

Российские эксперты на эту же тему не повторяют, а дополняют украинских коллег, отчего еще больше усугубляют негативный контекст двустороннего модернизационного потенциала. Они, в частности, полагают, что реализации конкретных договоренностей в сфере экономической кооперации и модернизации препятствуют: эгоизм госчиновников и крупного бизнеса с обеих сторон; инерция отношений; деиндустриализация экономик; доминирование топливно-энергетического фактора («все делается с оглядкой на ТЭК»); неблагоприятный инвестиционный климат и непростые условия ведения бизнеса на Украине; высокий уровень коррупции в обеих странах; членство стран в различных организациях (Украины — в ВТО, России — в ТС); разрушение прежних кооперационных связей; конкурирование по ряду отраслей на мировых рынках (зерно, выплавка металлов, производство вооружений и др.).

По весьма болезненному для обеих стран вопросу — о возможности присоединения Украины к Таможенному союзу и/или вхождению в Единое экономическое пространство (ЕЭП) — украинские и российские эксперты демонстрируют противоположные установки. Россиянам кажется, что это нужно, важно, полезно для Украины. И нет особых препятствий, чтобы сделать выбор в пользу ТС. Они говорят «да», ибо: в кооперации различных отраслей залог увеличения производства и рабочих мест; это лучше, в отличие от несвоевременного и излишне политизированного вступления в дискредитировавшую себя ВТО; нужны малые пробные проекты, и итогом их станет полномасштабное сотрудничество; присоединение Украины к «таможенной тройке» или в перспективе к ЕЭП отвечает ее интересам более, чем членство в ВТО.

Для украинцев же это почти непреодолимая дилемма — столько разных трудностей и препятствий (реальных и мнимых) видят они на пути интеграции в «евроазиатском» направлении. Так, украинские эксперты убеждены, что это сложный вопрос, по которому не прекращаются дебаты. Некоторым кажется, что было бы целесообразно обсудить эту идею лишь в формате «3+1». Часть из них полагает, что ТС ограничивает интеграцию Украины в ЕС и что украинским интересам более отвечала бы ЗСТ с ЕС. И только отчаянные оптимисты считают, что «при обоюдных компромиссах все решаемо» и в 2012 г. Украина, может быть, согласится подписать документы о вхождении в ТС.

В этой связи стоит привести мнение авторитетного российского эксперта: «В любом случае процессу присоединения к Таможенному союзу сильно зависящей от западных кредитов Украины будут мешать. От Киева потребуется значительная политическая воля».

Насколько сильно отличаются модели модернизационного сотрудничества в восприятии украинских и российских участников опроса, видно на схеме.

Глядя на эту схему, нетрудно заметить, как легко готовы к модернизационному сотрудничеству россияне и насколько обреченно не готовы к нему (по самым разным причинам) украинцы. В свете такого разного подхода к идее совместных инновационных проектов и с учетом скорее пессимистического взгляда на перспективы интеграции на базе высокого технологического уровня возникает вопрос: а нужны ли усилия, чтобы преодолеть инерцию простого, так сказать, линейного воспроизводства торгово-экономического сотрудничества «просто соседей»?

На вопрос, существует ли совместный российско-украинский потенциал по разработке и внедрению т.н. «прорывных технологий», эксперт с российской стороны отвечает: «Трудности и противоречия не означают, что нужно оставить попытки наладить общие технологические процессы с Украиной. Делать это необходимо уже сейчас, но в комплексе с реализацией общих политических, экономических и гуманитарных задач, а не в отрыве от них. Чтобы реально запустить процесс разработки совместных «прорывных технологий», потребуется, во-первых, достичь соответствующего уровня политического сотрудничества, во-вторых, преодолеть существующие барьеры в менее технологичных секторах экономики и прежде всего взаимной торговли (но для этого необходимо решать чувствительный вопрос «ВТО — ТС»)».

Отвечая, что необходимо для улучшения климата сотрудничества между Украиной и Россией, украинские эксперты обрисовали целую систему мер. По их мнению, требуется глубокое доверие, взаимопонимание и взаимопомощь на уровне президентов, их команд, силовых структур. Олигархов следует подчинить задачам государства. Взаимодействие на уровне правительств нужно перевести в рабочий ритм. СМИ не должны лить грязь на двусторонние отношения, а должны работать по проектам разъединения. Режиму пребывания и трудоустройства украинцев в РФ необходимо присудить союзнический характер, а процесс формирования модернизационного альянса должно сопровождать сообщество экспертов обоих государств.

В целом полученные в ходе опроса материалы позволяют сделать ряд выводов, которые проясняют нынешние настроения и установки по поводу модернизационного сотрудничества как в России, так и на Украине. Итак, не будет преувеличением сказать, что одна часть украинской элиты испытывает ментальный страх перед Россией, а другая — перед Европой. И та и другая препятствуют друг другу в реализации предпочитаемого вектора. В результате Украина пока так и не стала «европейской державой», но при этом политически настолько далеко дистанцировалась от России, что здесь уже и не рассчитывают на тесное сближение и особую инициативу правящего класса Украины в деле построения модернизационного альянса.

И здесь и там своя, национальная модернизация носит верхушечный характер и реализуется по принципу «толкай в спину» бизнес, производство и даже науку (Сколково — наглядный тому пример). Приходится согласиться с экспертами, что у Украины и России нет общей модели модернизации. И, как показал анализ, пока не просматривается и перспектива того, что эта модель может появиться в ближайшем будущем. И хотя российско-украинским отношениям все-таки нельзя полностью отказать в наличии модернизационной составляющей, но присутствует она лишь фрагментарно и концентрируется в нескольких традиционных областях (космос, атомная энергетика, военно-техническое сотрудничество).

Размышления украинских экспертов продемонстрировали, что в российско-украинских отношениях для украинского политического класса большое значение имеет фактор Евросоюза (независимо от характера оценок). Правящие элиты буквально жмутся к Европе, стараясь войти в ее зону ответственности и разделить с Брюсселем «тяготы» стратегического партнерства с Россией.

Экспертные оценки определенно показали, что даже при концентрации политической воли модернизация еще долго будет носить фрагментарный и секторальный характер и реализовываться на традиционных направлениях экономического сотрудничества. Тем не менее полный отказ от инновационной модели взаимодействия, воспроизводства традиционных технологий и движение по инерции следует рассматривать как губительный и противоречащий национальным интересам двух стран. Политическое и технологическое отчуждение способно только умножить техническую отсталость и социальную депрессию обеих держав.

Экспертный опрос также натолкнул нас на вывод, что как украинцам, так и россиянам пока недостает реалистичного и ответственного взгляда на общее будущее перед теми испытаниями, которые предстоят человечеству уже в недалекой перспективе.



Гузенкова Т.С. - руководитель Центра исследований стран СНГи Балтии Российского института стратегических исследований, доктор исторических наук


Источник: Газета 2000