О новых тенденциях во внутренней и внешней политике Японии

Аналитика
Выходят на поверхность и накапливавшиеся проблемы в отношениях с ключевым союзником Японии, то есть с США.

В последнее время отмечаются некоторые новые важные тенденции во внутренней и внешней политике Японии. Они стали особенно заметными после внеочередных выборов в нижнюю палату парламента, прошедших 16 декабря 2012 г., однако начали проявляться за несколько месяцев до этого в связи с обострением общей ситуации как внутри страны, так и в прилегающем к ней регионе. Выходят на поверхность и накапливавшиеся проблемы в отношениях с ключевым союзником Японии, то есть с США.

Что касается выборов, то они завершились вполне ожидавшимся результатом. Находившаяся у власти в предыдущие три года Демократическая партия Японии (ДПЯ) потерпела сокрушительное поражение. От 230 (из общего числа 478) мест нижней палаты у неё осталось лишь 57, в то время как правившая почти непрерывно с середины 50-х годов до августа 2009 г. Либерально-Демократическая партия (ЛДП) завоевала 296 депутатских мандатов. Вместе с постоянным партнёром партией Новая Комейто ЛДП получила квалифицированное большинство.

В этом заключается важное отличие сложившейся после 16 декабря парламентской ситуации от того, что наблюдалось в предыдущий период правления ДПЯ. Обладание квалифицированным большинством в нижней палате позволит правительству ЛДП преодолевать вполне вероятное противодействие прохождению в парламенте необходимых законодательных актов со стороны оппозиционной теперь ДПЯ.

Несомненным успехом следует считать прохождение в парламент с третьим результатом (лишь немного отставшей от ДПЯ) Партии возрождения Японии (ПВЯ), образованной лишь за месяц до выборов бывшими мэрами Токио и Осака (соответственно, Синтаро Исихарой и Тору Хасимото). При этом завышение почти вдвое числа предварительно заявляемых от реально полученных ПВЯ мест в парламенте (54 вместо 100 ожидавшихся) следует отнести к обычной практике блефа, как одной из технологий предвыборной борьбы.

ПВЯ принято относить к крайне правому крылу японского политического спектра, и в целом итоги прошедших выборов оцениваются как свидетельство «сдвига вправо» настроений населения страны. Необходимо, однако, подчеркнуть, что о степени «правизны» партий и отдельных политических деятелей сегодня в Японии судят, прежде всего, по уровню их отрицательного отношения к Китаю, который всё более определённо воспринимается в качестве основного источника угроз безопасности и национальным интересам страны. О растущих японских опасениях, вызванных «напористым» внешнеполитическим курсом Китая последних лет, свидетельствует, например, комлиментарная речь в адрес США, с которой весной 2012 г. выступил в офисе американского «Фонда наследия» тот же С. Исихара, пользовавшийся в течение десятилетий стойкой репутацией «антиамериканиста».

В должности премьер-министра 26 декабря 2012 г. парламентом был утверждён Синдзо Абэ, уже занимавший этот пост в 2006-2007 гг. При этом, если в нижней палате прохождение его кандидатуры не встретило никаких проблем, то в верхней потребовались два тура голосования, и он был утверждён в ней лишь относительным большинством голосов (107 из 234).

Указанное голосование показывает, что необходимость использования квалифицированного большинства в нижней палате для преодоления потенциального противодействия оппозиции в верхней палате парламента создаёт определённый политический дискомфорт для ДПЯ, ставящий под сомнение убедительность её нынешнего позиционирования в качестве ведущей политической силы в стране. Зондаж общественного мнения, проведенный 26 и 27 декабря газетой «Майнити симбун», показал, что рейтинг нового кабинета министров не очень убедителен и едва превышает 50% (шесть лет назад у кабинета того же С. Абэ он составлял вначале 67%, у правительства ДПЯ в 2009 г. в первые три месяца правлений -62%). Следует иметь в виду и стойкую тенденцию к быстрой потере популярности всех японских кабинетов последних лет уже через полгода после их формирования.

Поэтому столь важное значение для нового правительства приобретают  летние 2013 г. выборы в верхнюю палату парламента. Их результаты окончательно сформируют на несколько предстоящих лет законодательную ветвь системы власти Японии. Победа на этих выборах подтвердит правомочность упомянутого позиционирования ЛДП и личный успех премьер-министра, ставшего вторым в послевоенной истории Японии политиком, дважды занимавшим высшую административную должность страны. Электоральная же неудача вызовет неизбежную отставку С. Абэ с постов и премьер-министра, и президента ЛДП, что будет означать конец его карьеры в «большой политике».

Поэтому С. Абэ нужны «быстрые успехи» в решении хотя бы некоторых из накопившихся внутренних и внешних проблем страны, которые тесно переплетены между собой и нередко прямо противоположно направлены по отношению друг к другу. В новогоднем обращении к нации С. Абэ сказал, что Япония находится «в критическом состоянии», которое обусловлено длительной дефляцией, территориальными проблемами с соседями и медленным продвижением на пути ликвидации последствий катастрофы 11 марта 2011 г.

Из первоочередных и важнейших проблем, в которых противоречивым образом переплелись внешние и внутренние факторы, находится вопрос о подключении Японии к переговорному процессу по созданию региональной зоны свободной торговли «Транс - Тихоокеанское партнёрство» (ТТП). Пока в переговорах, которые ведутся в течение нескольких лет, участвуют 11 стран Восточной Азии и американского континента. Проект ТТП «патронируется» США и лично Б. Обамой, рассматривающим его с позиций как политической ситуации, складывающейся в АТР, так и потенциального личного важного результата восьмилетнего пребывания на вершине американской власти.

Что касается первого аспекта, то американское руководство отводит ТТП скорее роль «экономической скрепы» стран–союзников в стратегической борьбе с Китаем за преобладающее влияние на события в регионе. Неучастие в ТТП Японии – ключевого американского союзника явилось бы вызовом всей региональной политике США и, в частности, противоречило бы духу двустороннего военно-политического альянса, необходимость укрепления которого (перед лицом «китайской угрозы») составляла основное содержание внешнеполитической части предвыборного (2012 г.) манифеста ЛДП.

В то же время в ходе предвыборной кампании один из пунктов критики С. Абэ в адрес ДПЯ заключался в осуждении «поспешности и безусловности» согласия бывшего премьер-министра Ёсихико Ноды на присоединение Японии к переговорам по формированию ТПП. Существенным образом позиция С. Абэ определялась борьбой за голоса фермеров и рыбаков, выступающих против японского участия в ТПП. В отличие от представителей промышленности, производители продуктов питания  вполне обоснованно опасаются конкуренции со стороны иностранных поставщиков аналогичной (возможно качественно более низкой, чем японская, но дешёвой) продукции. Однако по мере приближения декабрьских выборов риторика С. Абэ по отношению к японскому участию в ТПП становилась всё более расплывчатой.

Ожидается, что в ходе запланированного на первый квартал 2013 г. американо-японского саммита С. Абэ попытается, во-первых, «выторговать» некие специальные условия для своей страны и, во-вторых, оттянуть окончательное решение до момента проведения летних выборов в верхнюю палату парламента. Следует, однако, иметь в виду, что сроки формирования уставных документов ТПП уже не раз переносились, и сегодня США проявляют намерение завершить этот процесс до конца 2013 г.

Важным инструментом, с помощью которого Вашингтон может оказывать воздействие на японскую внешнюю политику в целом, является очевидная заинтересованность Японии как в укреплении двустороннего военно-политического союза, так и в сохранении тенденции общего «сдвига» в американской внешней политике в сторону АТР.

В этом плане обращает на себя внимание настороженность, с которой в Японии воспринимают кадровые изменения в госдепартаменте США, проведенные Б. Обамой после его повторного избрания на пост президента. Речь идёт даже не столько об отставке Хиллари Клинтон, всегда недвусмысленно придерживавшейся «антикитайских» и «прояпонских» взглядов, сколько об «утечках» в прессу по поводу ожидаемого ухода с должности её помощника по азиатским делам Курта Кэмпбелла – реального «архитектора» политики США в АТР последних лет.

Именно под руководством К. Кэмпбелла в начале 2009 г. пятью ведущими американскими аналитическими центрами были разработаны рекомендации по региональной политике для только что вступившего тогда на первый президентский срок Б. Обамы. При утверждении летом 2009 г. в Конгрессе на должность в госдепартаменте К. Кэмпбелл произнёс программный для американского внешнеполитического курса тезис о том, что Афганистан и Ирак отвлекают внимание от ключевого региона, каковым становится АТР, куда «США должны перенести свою игру».

Зондаж возможных новых тенденций в американской политике в АТР станет вторым важным пунктом повестки дня в предстоящих переговорах С. Абэ с Б. Обамой. Нельзя исключать того, что у японского премьер-министра может сложиться впечатление об отходе США (несмотря на заверения в обратном) от «жёсткого» курса Клинтон-Кэмпбелла в отношении Китая и очередной попытке «договориться» с ним о «распределении ролей» в АТР, как это наблюдалось в первые полгода первого президентского срока Б. Обамы. Основной причиной подобного тренда могут стать экономические проблемы Вашингтона, заставляющие его, в частности, сокращать военные расходы.

Для Япония всё это, наряду с напряжёнными отношениями с Китаем, может стать плохой новостью. О её ненадуманности свидетельствует, в частности, заявленный 7 января с.г. представителем правительства перенос срока визита С. Абэ в Вашингтон с января (о чём была предварительная договорённость с Б. Обамой) на февраль «или даже позже». Не прибавляет оптимизма Токио и возобновившиеся 7 января (после месячного перерыва) заходы китайских кораблей морского наблюдения в 12-мильную зону вокруг островов Сенкаку.

Описывая внешнеполитическую ситуацию, в которой оказалась страна и новое правительство, японские эксперты используют термин «дипломатический кризис» («способный привести и к национальному кризису»). Его связывают главным образом с проблемами в отношениях почти со всеми соседями Японии.

В условиях ухудшающейся внешнеполитической обстановки можно ожидать, во-первых, ускорения давно наметившегося процесса пересмотра послевоенной «пацифистской» Конституции страны, обозначенного и в предвыборном манифесте ЛДП, а также выступлениях С. Абэ. Во-вторых, дальнейшей активизации внешней политики страны «по периметру» КНР (с начала января это особенно заметно на примере Южной Кореи). Японские эксперты обращают внимание, в частности, на то, что краткие телефонные переговоры были проведены С. Абэ 28 декабря 2012 г. с лидерами ряда стран (включая Россию и Индию), граничащих с Китаем.

9 января в турне по ряду стран Юго-Восточной Азии и Австралии отправился новый министр иностранных дел Фумио Кисида. С 14 января начинается поездка самого премьер-министра по странам того же субрегиона. Он посетит Индонезию, Таиланд и Вьетнам. Сам факт того, что объектом первого официального выезда за границу нового премьер-министра Японии становится не её ключевой союзник является свидетельством наличия определённой «турбулентности» в американо-японских отношениях.

Что касается России, то представляется примечательной ремарка С. Абэ в его телефонном разговоре с В.В. Путиным по «проблеме Северных территорий», которую необходимо решать «на взаимовыгодных условиях». С. Абэ, в частности, подтвердил свои предвыборные слова о необходимости заключения мирного договора с Россией. Ещё три года назад тогдашний премьер-министр Юкио Хатояма лишь в неопределённой форме выражал намерение «завершить дело своего деда» Итиро Хатоямы, сыгравшего важную роль при подготовке «Совместной декларации о восстановлении отношений между Японией и СССР» 1956 г. Однако вскоре Ю. Хатояма пояснил, что речь может идти только о «возврате» Японии 4-х островов Южно-Курильской гряды.

С учётом вышеизложенного сегодня можно ожидать появления определённой гибкости в японской позиции относительно «проблемы Северных территорий»  в ходе предварительных переговоров по линии МИД обеих стран, о которых договорились В.В. Путин и С. Абэ. Немаловажно отметить практически полное отсутствие данной темы в прессе и выступлениях японских политиков с весны 2012 г., то есть после того как удалось снять напряжённость и перевести её обсуждения в «спокойное» русло на уровне экспертов. Это особенно бросалось в глаза на фоне обострения территориальной полемики Японии сначала с Китаем, а затем и с Южной Кореей.

Представляется, что интересам России соответствовало бы преодоление Японией нынешнего «дипломатического кризиса», а также сохранение ею роли одной из важных «опор» стратегической стабильности в АТР в целом и в Северо-Восточной Азии, в частности. При этом не следует ожидать быстрых «чудес» в экономической сфере двусторонних отношений. Главные причины медленного развития экономических связей между обеими странами находятся вне сферы «большой политики» и носят скорее внутрироссийский характер. Устранение разделяющих обе страны политических «завалов» должно способствовать созданию благоприятного климата для последующего всестороннего развития двусторонних отношений.