Союз России и Белоруссии: от малого к великому

Мы в СМИ
Роль Союзного государства России и Белоруссии и значение его опыта для постсоветских интеграционных процессов в эфире радио Голос России оценила руководитель Центра исследования проблем стран СНГ и Балтии Российского института стратегических исследований Тамара Семеновна Гузенкова.

 

Опыт создания Союзного государства России и Белоруссии следует учесть при реализации более крупных интеграционных проектов на пространстве СНГ, убеждена эксперт РИСИ Тамара Гузенкова.

Глубокая интеграция Белоруссии и России в рамках Союзного государства ослабляет негативное влияние мирового кризиса на социально-экономическое развитие обеих стран. Такое мнение высказал председатель Счетной палаты РФ Сергей Степашин.

Россия и Белоруссия приняли ряд важных решений в экономической сфере, таких, как газовые контракты и решение о кредитовании строительства белорусской АЭС. Это "прорывной проект для обеих стран", отметил Сергей Степашин.

Кроме того, как подчеркнул председатель Счетной палаты, опыт финансового контроля в Союзном государстве можно будет использовать и в Едином экономическом пространстве.



- Сергей Степашин заявил, что у Союзного государства России и Белоруссии есть потенциал. Как вы считаете, в чем он заключается, учитывая другие интеграционные процессы на постсоветском пространстве?

- Специфика союза России и Белоруссии по сравнению с другими интеграционными проектами на постсоветском пространстве состоит в том, что это не только экономический, но и политический союз - в отличие от Таможенного союза и Единого экономического пространства.

Но особенностью этого союза является также и то, что его экономическая составляющая продвинулась гораздо дальше, чем политическая. Несколько лет тому назад совместные политические проекты России и Белоруссии заморозились и сейчас не нашли своего продолжения, во всяком случае так, как они планировались при заключении этого союзного договора.

Что касается экономических проектов и экономического сотрудничества, практика показывает, что такое сотрудничество в наибольшей степени выгодно для так называемых малых экономик. И, в общем, практика показала, что от этого союза в гораздо большей степени выигрывает в экономическом смысле Белоруссия и только во вторую очередь Россия.

Что касается экспертного заключения Сергея Степашина по поводу того, что Союзное государство явилось, по сути, определенным буфером, рессорой, которая смогла как бы смягчить кризисные проявления в Белоруссии, это действительно так. И тут нужно помнить, что во время разгула кризиса Белоруссия использовала не только те рычаги, которыми она обладает в рамках Союзного государства, но и как член Таможенного союза, как член ЕврАзЭС. И здесь она, конечно, получила максимальную поддержку.

Если говорить о том, какой опыт можно использовать в продвижении других интеграционных проектов, то тут, конечно, нужно очень внимательно смотреть, что же в наибольшей степени получилось, а что пока еще пробуксовывает и что является причинами эта пробуксовки.

В данном случае мне кажется, что опыта России и Белоруссии достаточно для того, чтобы его внимательно проанализировать и, возможно, предложить в качестве некоей модели или, по крайней мере, элементов для модели более крупных интеграционных объединений, в частности, складывающегося Евразийского экономического союза.

Кроме того, мне кажется, очень внимательного рассмотрения требует опыт совместных экономических программ России и Белоруссии. Об этом как-то не очень принято говорить на широкую публику. Но на протяжении многих лет эти экономические программы худо-бедно действовали и давали определенный финансовый, экономический эффект. И что очень важно, в этих экономических программах было занято большое количество людей - более 5 миллионов человек.

- То есть мы говорим о создании новых рабочих мест?

- Да, безусловно. В рамках постсоветских интеграционных объединений, мне кажется, эта проблема выходит на одно из первых, если не на первое место, если учесть, что экономические, финансовые неурядицы, которые сейчас переживают многие постсоветские страны, сказываются прежде всего на простом населении. Люди, не дожидаясь, когда изменится экономическая конъюнктура в их стране, бросают дома, семьи и едут в Россию, в другие страны, чтобы зарабатывать деньги и иметь возможность для более-менее достойной жизни.

Именно российско-белорусский опыт, наверное, может показать, каким образом можно создавать рабочие места в совместных экономических программах на местах для того, чтобы, например, киргизы не уезжали из Киргизии, а работали и созидали на благо своей семьи, себя и своей страны. Это относится и ко многим другим государствам, в частности, к тем, которые пока еще не заявили о своем желании вступать в интеграционные проекты на пространстве СНГ, но очень внимательно присматриваются к ним.

И еще одно очень важное, на что мы сейчас обращаем внимание, - это опыт логистических проектов, связанных со связью, производственными цепочками, транспортировкой. Белоруссия, находящаяся, по сути, в центре Европы, Россия, ее ближайший экономическим и - что кривить душой - политический партнер, и тем более дальние страны по цепочке, в конце концов, выстраиваются если не в единый, то, по крайней мере, в сближающийся экономический организм в рамках Таможенного союза и других организаций. Поэтому в этом смысле нужно внимательно смотреть, что получилось и что не получилось.

Во всяком случае, мне кажется, что и проблема, например, единой валюты на постсоветском пространстве не торпедируется, в том числе и с учетом тяжелого и, в общем-то, еще нереализованного опыта российско-белорусских отношений. Наверное, формирование какой-то определенной валюты или квазивалюты, какой-то расчетной валюты будет идти постепенно и более эффективно с учетом российско-белорусского опыта.

Абсолютизировать как достижения, так и недостатки Союзного государства не нужно. Но нужно очень внимательно и по-доброму посмотреть на то, чем можно воспользоваться, что нуждается в модернизации, а от чего-то, может быть, отказаться. Вот это может принести пользу на перспективу, особенно учитывая, что интеграция после тяжелого, глубокого экономического кризиса на постсоветском пространстве, безусловно, будет продолжаться.

Я думаю, что сейчас, как никогда, многие страны, которые, может быть, даже и не собирались участвовать в этих проектах, начинают более внимательно присматриваться к ним.

- Сегодня европейских партнеров и некоторые страны Запада если не пугают, то несколько настораживают интеграционные процессы на постсоветском пространстве. Уж столько ругали Союзное государство, некоторые даже говорили, что его нет (существует только на бумаге), нет никаких достижений. Но мы видим же, что есть конкретные достижения, что решаются значимые социально-экономические, научно-технические задачи. Мы говорим о новых рабочих местах, что сегодня немаловажно, учитывая безработицу, в том числе и в европейских странах.

 

Как вы считаете, чем вызвано такое пристальное внимание к интеграционным процессам на постсоветском пространстве? Потому что есть такой важный геополитический игрок, как Россия, вокруг которого собираются страны, обладающие меньшим политическим, экономическим и социальным потенциалом?

- Сейчас к постсоветскому пространству пристальное внимание демонстрируют очень многие крупные геополитические игроки, имеющие на этой территории, в этом регионе свои собственные экономические или геополитические интересы.

Дело в том, что на протяжении 1990-х годов наряду с попытками реинтеграции, или новой модернизированной интеграции, постсоветских стран осуществлялись и другие проекты, связанные с внедрением США и в значительной степени НАТО, обеспокоенных обеспечением своей собственной системы безопасности.

Здесь же пытается реализовать свои проекты - и, надо сказать, довольно активно, довольно успешно - Китай, который в настоящее время уже имеет очень серьезные и прочные экономические позиции, особенно в странах Центральной Азии.

Поэтому, конечно же, любое изменение формата взаимоотношений в рамках СНГ, особенно изменение формата экономического сотрудничества, вызывает волнение и более пристальное внимание со стороны тех стран или геополитических игроков, которые по той или иной причине не могут или не хотят принимать участие в этих процессах.

Конечно же, они воспринимают это как наступление на свои собственные интересы, которые, может быть, действительно в какой-то отдаленной перспективе могут в какой-то степени пострадать, измениться, или они будут вынуждены уйти с этого рынка или как-то изменить свое собственное поведение.

Поэтому мне бы не хотелось сейчас говорить в выражениях о том, что кто-то не заинтересован в укреплении в этом регионе России и выступает против усиления интеграционных связей бывших советских республик, хотя, конечно же, элементы таких настроений и такого поведения тоже есть. Но, вообще, любое развитие такого рода проекта, конечно, затрагивает очень многие интересы тех стран, тех игроков, которые там сейчас присутствуют.

Но мне кажется, что если Россия и другие страны проявят определенную политическую волю, экономическую настойчивость, то те, которые за этим наблюдают, может быть, и не совсем доброжелательно, будут вынуждены смириться с новой повесткой дня, с изменением расстановки экономических и политических сил и играть по другим правилам, которые будут учитывать в гораздо большей степени интересы России, Казахстана, Белоруссии и тех малых стран, которые, хотели бы сейчас принять более активное участие в интеграции.

 Аудиоверсия программы