Российские эксперты об иранском кризисе

Аналитика
Иранский кризис в силу своей актуальности в последнее время регулярно в России обсуждается в ходе различных ситуационных анализов, «круглых столов» и слушаний. Во время обсуждений выражаются заслуживающие внимания предложения и оценки, в том числе носящие противоречивый характер.

В.И. Иваненко,

старший научный сотрудник Центра Азии и Ближнего Востока,

кандидат исторических наук



Иранский кризис в силу своей актуальности в последнее время регулярно в России обсуждается в ходе различных ситуационных анализов, «круглых столов» и слушаний. Во время обсуждений выражаются заслуживающие внимания предложения и оценки, в том числе носящие противоречивый характер.


Относительно природы кризиса высказывается мысль о том, что он порожден стремлением Тегерана к обладанию ядерным оружием, нежеланием иранцев выполнять требования МАГАТЭ и соответствующих резолюций Совбеза ООН.


Более близкий к истине подход, на наш взгляд, заключается в том, что нынешняя напряженность вокруг Ирана стала следствием стратегического курса США на восстановление утраченного в конце семидесятых годов прошлого столетия контроля над этой страной и, в частности, над ее углеводородными ресурсами. Цель – замена исламского режима в Иране на лояльный Вашингтону. Это позволит США обрести контроль над нефтегазовыми ресурсами не только ближневосточного, но и каспийского регионов, а также получить новые рычаги экономического и политического давления на Россию и Китай.


В увязке с решением США глобальной энергетической задачи идет стремление Тель-Авива ослабить Тегеран как союзника противостоящих Израилю палестинских группировок. Вашингтону и Тель-Авиву важно сменить режим в Тегеране независимо от того, в каком направлении развивается иранская ядерная программа (ИЯП). Нагнетание же напряженности вокруг нее является не более чем средством маскировки выполнения основной задачи.


Одновременно отмечается, что линия самого Ирана в ядерных делах носит противоречивый характер. С одной стороны, Тегеран последовательно отстаивает свое право на обладание мирным атомом. Он уже запустил с помощью России АЭС в Бушере. Иран является членом Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и отрицает наличие у себя планов по производству ядерного оружия. С другой, продолжая работы по обогащению урана на фоне упорно сохраняемой непрозрачности ИЯП, Тегеран дает повод подозревать наличие в этой программе военной составляющей.


Большинство аналитиков сходятся в том, что прямых доказательств того, что Тегеран стремится к производству ядерного оружия, нет. И тем более нет доказательств, достаточных для обоснованного «внешнего воздействия» на Иран. В то же время многие эксперты считают, что удар по иранским ядерным объектам может повлечь за собой выход Тегерана из ДНЯО и форсированные работы по созданию им атомной бомбы. В связи с ИЯП отмечается также, что она уже приобрела самостоятельную международную значимость, стала активно используемым переговорным полем, и от прогресса в ее разрешении во многом зависит разрядка напряженности вокруг Ирана.


Несколько особняком от наиболее часто высказываемых суждений стоит мнение о том, что Тегеран, обладающий ядерным оружием, якобы укрепит стабильность и безопасность в регионе Ближнего и Среднего Востока, поскольку это оружие обезопасит Иран от внешних угроз. Оппоненты такой точки зрения указывают на опасность разрушения режима ДНЯО, возникновения «эффекта домино» в отношении создания ядерного оружия и зависимости на долгосрочную перспективу региональной безопасности от возможных политических эволюций в Иране. По их мнению, такой поворот событий изменит не в пользу России стратегический расклад в каспийском регионе, где она пока является единственной ядерной державой.


В отношении направленного против Ирана режима коллективных и односторонних санкций также высказываются противоположные точки зрения. Сторонники одной из них считают, что последовательно наращивая санкционное давление на Иран, можно вынудить его отказаться от планов по производству атомного оружия и принудить к более продуктивному диалогу с мировым сообществом. Ее противники справедливо обращают внимание на то, что главная цель санкционного режима далека от решения чисто нераспространенческих задач. Она заключается в удушении ключевых отраслей иранской экономики с целью расшатывания правящего в Иране режима. Санкции, хотя и нанесли чувствительный ущерб иранской экономике, но не расшатали правящий в ИРИ режим.


В данном контексте, делается вывод о том, что перспектива сокращения для Тегерана западного торгово-экономического пространства делает для него все более привлекательным сотрудничество с Россией. Иран уже инвестирует в развитие астраханских портов, в судостроение в Волгограде и может стать хорошим рынком сбыта для продукции российского автомобиле- и авиастроения, наукоемких технологий, стремление к получению которых Тегераном искусственно блокирует Запад.


Эксперты обращают внимание и на специфическую роль МАГАТЭ в нагнетании напряженности вокруг Ирана – очередные ее витки, как правило, следуют за лишенными доказательной базы «предположениями» агентства о наличии в ИЯП военной составляющей. В этой связи делается вывод о взаимодействии МАГАТЭ с инициаторами антииранских санкций. Недавний пример: доклад Агентства от 8 ноября 2011 года, послуживший импульсом к введению Евросоюзом наиболее жесткого пакета санкций, включающего нефтяное эмбарго.


Признавая сохранение взрывоопасного потенциала в ситуации вокруг Ирана, эксперты расходятся в оценках степени ее остроты. Распространенным является суждение о том, что удар по Ирану, исходя из предвыборных соображений в Белом доме, в текущем году наноситься не будет. Его противники считают, что в данном случае имеет место переоценка рациональности американской политики, и атаки на Иран в ближайшее время исключать нельзя. Отмечается также недооценка военной опасности самим Тегераном, который больше озабочен своим имиджем, чем реальными шагами по предотвращению кризиса.


Главные надежды в плане продвижения к разрядке напряженности вокруг Ирана аналитиками возлагаются на возобновившийся диалог между «шестеркой» посредников и Тегераном. Западные и некоторые российские эксперты эти переговоры называют «последним шансом для Ирана». В то же время трудно не заметить, что начавшиеся переговоры дают возможность и европейцам постепенно «отработать назад» некоторые позиции, связанные с введением против Ирана нефтяного эмбарго, которое может оказаться менее чувствительным для Тегерана, чем для самого Евросоюза.


Так или иначе, первый раунд диалога, состоявшийся 14 апреля в Стамбуле, охарактеризован как «конструктивный». «Шестерка» подтвердила право Ирана на мирное использование атомной энергии, достигнуто понимание того, что надо идти дальше на основе принципов поэтапности и взаимности, на чем давно настаивает российская сторона. По мнению наблюдателей, здесь можно говорить об успехе российской дипломатии.


Для стамбульского раунда переговоров (следующий состоится 23 мая в Багдаде) характерным было отсутствие непримиримых заявлений, ощущалось желание сторон идти на уступки и снять напряженность. Переговоры показали, что ни одна из стран «шестерки», ни Иран сейчас не хотят войны. Достигнутые подвижки расцениваются аналитиками со сдержанным оптимизмом. Что касается пессимистических оценок, то в отношении Ирана они сводятся к тому, что Тегеран не столько готов изменить свою позицию по ИЯП, сколько затеял очередную дипломатическую многоходовку. Одновременно отмечается, что Запад, в первую очередь США, идут только на тактические уступки при невыполненной стратегической задаче - смене режима в Иране. А это сохраняет взрывоопасный для региона потенциал иранского кризиса.


Согласно прогнозам, боевые действия на иранском направлении, когда бы и в какой форме они не начались, не ограничатся территорией одного государства. Может быть спровоцировано, пусть и опосредованное, участие в конфликте центральноазиатских и кавказских соседей Ирана. Такая война создаст дополнительную угрозу безопасности региона, примыкающего к границам России. В этой связи экспертное сообщество подчеркивает особую необходимость продолжения движения к снятию напряженности вокруг Ирана путем переговоров и постепенного сближения позиций их участников.