Политические манёвры в АТР

Аналитика
Характер маневрирования ведущих игроков свидетельствует о сложной ситуации, сохраняющейся в АТР

Несколько примечательных событий последних недель, которые вписываются в общую картину складывающейся в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) политической ситуации[i], тем не менее, заслуживают отдельного рассмотрения. Они отражают эволюцию и колебания стратегий основных региональных игроков.

Наибольший интерес, естественно, вызывает вопрос о реальном содержании стратегии “разворота в АТР” ведущей мировой державы, то есть США. Дело в том, что у ближайших американских союзников в регионе появились основания полагать, что подобный “сдвиг” носит, скорее, декларативный характер. В частности, с настороженностью была воспринята смена персоналий на ключевых государственных постах, таких, как руководители Госдепартамента и министерства обороны, советник по национальной безопасности. Эти замены были проведены Бараком Обамой после вторичного избрания на пост президента США.

Наряду с уходом в начале 2013 г. Хиллари Клинтон с поста руководителя госдепартамента обратила на себя внимание и состоявшаяся через полгода отставка с должности советника президента по национальной безопасности Тома Донилона. Вместе с бывшими министрами обороны Робертом Гейтсом и Леоном Панеттой эти политики являлись коллективным автором концепции “сдвига” американских интересов и политики в АТР с её чётко выраженным антикитайским подтекстом.

Насторожившее американских союзников “смягчение” этого подтекста до сих пор связывалось главным образом с публичной риторикой новых руководителей Госдепартамента и министерства обороны (Джона Керри и Чака Хейгла). 20 ноября 2013 г. на тему стратегии США в АТР впервые публично высказалась и новый советник по национальной безопасности Сьюзан Райс, до начала июля занимавшая пост постоянного представителя США в ООН.

О её внешнеполитических предпочтениях свидетельствует то, что, по сведениям американской прессы, вместе с двумя другими влиятельными дамами (Х. Клинтон и известным политологом Самантой Пауэр) она, вопреки мнению тогдашнего министра обороны Р. Гейтса, настояла на военном вмешательстве США в ливийский конфликт[ii]. Считается, что С. Райс пользуется особым доверием президента, и поэтому её первое выступление на тему американской внешней политики привлекло пристальное внимание экспертов.

По мнению одного из ведущих специалистов по ситуации в АТР Элизабэт Экономи, основной целью этого выступления была демонстрация того, что данный регион “остаётся в центре внимания внешней политики новой администрации”[iii]. Действительно, в докладе С. Райс присутствуют сильные выражения, например: “Американские обязательства [перед союзниками в регионе] не исчезнут ни через несколько месяцев, ни через несколько лет. Соединённые Штаты Америки останутся здесь надёжно, постоянно, мощно и устойчиво”[iv].

Подобных слов американские союзники в АТР ждали давно. Среди тех, кто в числе первых засомневался в действенности американского “разворота в Азию”, оказалась, в частности, Индия. Видимо, поэтому в адрес страны, претендующей на роль одного из ведущих региональных и мировых игроков, прозвучали весьма комплиментарные слова. В частности, говорится, что “президент Б. Обама намерен предпринять новые шаги в сторону глубокой трансформации двусторонних отношений, принимая во внимание индийскую политику “Взгляд на Восток” и расширение вклада Индии в поддержание безопасности” в регионе[v].

Но дело в том, что близкие по смыслу слова адресованы и Китаю. В частности предлагается расширить взаимодействие по линии военных ведомств. Самый же многозначительный “месседж” в адрес Пекина связан с приглашением КНР войти в состав стран-участниц “Транстихоокеанского партнёрства” (ТТП), формированию которого в Вашингтоне уделяется особое внимание. В изначально антикитайскую нацеленность ТПП ещё в начале 2013 г. попытался внести коррективы Дж. Керри при утверждении в должности госсекретаря США. Однако с тех пор тема возможного участия КНР в ТПП на официальном уровне не поднималась.

В целом же в речи нового советника по национальной безопасности нашла отражение традиционная двусмысленность американского внешнеполитического курса, и это едва ли будет способствовать полному устранению подозрений американских союзников относительно реального содержания политики США в регионе в целом и на китайском направлении, в особенности.

Между тем, “раздвоенность” американской стратегии в АТР оказывается уязвимой к резким обострениям политической ситуации в регионе, к которым сам Вашингтон не имеет прямого отношения. Нынешний этап подобного обострения начался после того, как 23 ноября МО Китая опубликовало карту так называемой “Опознавательной зоны ПВО”  (Air Defense Identification Zone, ADIZ), которая пересеклась с давно существовавшей японской ADIZ, в частности в районе спорных островов Сенкаку/Дяоюйдао.

По сведениям японской прессы, тема китайской ADIZ была одной из основных в ходе переговоров премьер-министра Синдзо Абэ с вице-президентом США Джо Байденом, состоявшихся в Токио 3  декабря 2013 г. Япония была первой страной посещения в ходе турне Байдена по странам Восточной Азии. Примечательно, однако, что по окончании переговоров не было опубликовано каких-либо официальных документов. В ходе итоговой пресс-конференции произносились дежурные слова об укреплении координации усилий обеих стран в сфере безопасности “в глобальном масштабе” и, в частности, в связи с появлением китайской ADIZ.

  Всё это отражает существенные различия в позициях обоих союзников по отношению к возникшей проблеме. У Вашингтона эта позиция носит традиционно двойственный характер. 25 ноября, то есть через день после установления китайской ADIZ, два американских тяжёлых бомбардировщика B-52 находились внутри неё в течение часа без предварительного оповещения соответствующих китайских служб и не поддерживая с ними никаких контактов. Этот акт, призванный продемонстрировать надёжность как американского “присутствия в Азии”, так и “союзническим обязательствам”, с энтузиазмом был встречен в Японии.

Что касается японских авиаперевозчиков, то выполнение ими положений означало бы косвенное признание Японией обоснованности претензий КНР на острова Сенкаку/Дяоюйдао, что  для Токио категорически неприемлемо. В связи с этим японское МО в очередной раз подтвердило намерение осуществлять полный контроль “над собственным воздушным пространством”.

Усиливающаяся напряжённость в японо-китайских отношениях сегодня является едва ли не основным вызовом американской политике в АТР. С одной стороны сохранение, имиджа надёжной опоры союзов, выстраивавшихся в регионе с начала 50-х годов прошлого века, требует поддержки Японии и Южной Кореи, отказавшихся признать китайскую ADIZ. В то же время объективной необходимости ухода с “передних рубежей” военного противостояния с Китаем соответствовало бы снижение напряжённости не только в американо-китайских, но и в японо-китайских отношениях. Трудная совместимость этих целевых установок отчётливо проявилась в процессе переговоров Джо Байдена с председателем КНР Си Цзиньпином. Они прошли 4-5 декабря в Пекине, куда Байден направился прямо из Токио.

Те эксперты, которые в первые дни после введения ADIZ  оценили этот китайский шаг как очевидный “ляп” во внешнеполитическом курсе КНР, поторопились с выводами. Издержки этого мероприятия, в частности ,перспектива ухудшения отношений с Южной Кореей, видимо, были заранее оценены Пекином.

Что касается влияния китайской ADIZ на отношения с Японией, то высказывается мнение, согласно которому далее “Япония и Китай, видимо, будут интенсифицировать собственную двустороннюю силовую игру, поверх стратегии “разворота в Азию” президента США Барака Обамы”[vi].

Важным сигналом о подобной “интенсификации” является формирование в обеих странах государственных структур, аналогичных американскому Совету по национальной безопасности (СНБ). Решением правительства Японии подобная структура была создана в начале декабря, то есть спустя месяц после того как Совет государственной безопасности был образован третьим Пленумом ЦК КПК. У экспертов не вызывает сомнения взаимная “нацеленность” этих структур[vii].

Наряду с уже очевидными американо-японскими расхождениями в сфере политики на китайском направлении, в двусторонних отношениях сохраняется и проблема, связанная с форматом участия Японии в ТТП. Столкнувшись с перспективой потери собственного сельского хозяйства в случае вступления в ТПП на условиях полного снятия торговых барьеров, Япония хотела бы оставить за собой возможность ограничения свободного притока на японский рынок пяти ключевых сельхозпродуктов и прежде всего риса.

Судя по первым комментариям по поводу очередного заседания участников ТТП, прошедшего в Сингапуре с 7 по 10 декабря 2013 г., оно снова не достигло цели завершения к концу 2013 г. процесса формирования этого объединения. Как и ранее, не удалось сблизить позиции США и Японии по вопросам тарифов на продукцию сельского хозяйства и автомобилестроения. Очередная попытка устранить разногласия будет предпринята в начале следующего года[viii].

В условиях накопления различного рода проблем в отношениях с нынешним ключевым союзником Япония продолжает курс на развитие всесторонней кооперации с Индией, что встречает полное понимание с индийской стороны. В том числе и потому, что у Индии, демонстрирующей заинтересованность в сближении с США, имеются серьёзные претензии к политике Вашингтона в субрегионе Южной Азии. К ним относятся попытки США по налаживанию отношений с Пакистаном (которые, как казалось ещё два года назад, почти опустились до точки невозврата) и с афганскими талибами, а также сохраняющаяся неясность американской позиции по кашмирской проблеме.

Для процесса японо-индийского сближения знаковым оказался недельный визит в Индию императора Японии Акихито с супругой Митико, состоявшийся в начале декабря 2013 г. Комментаторы обращают внимание на то, что это была первая зарубежная поездка императора Японии с июня 2012 г., когда он находился в Великобритании по случаю 60-летней годовщины коронации королевы Елизаветы II. Визит Акихито в Индию приобретает особое значение и в свете планов кабинета министров С. Абэ провести через парламент серию законов в рамках курса по “нормализации” страны, в числе которых предполагается повысить статус императора с нынешнего “Символа государства” до его “Руководителя”.

В заключение необходимо подчеркнуть, что характер маневрирования ведущих игроков свидетельствует о сложной ситуации, сохраняющейся в АТР.



[i] В.Ф. Терехов, Большие политические манёвры в АТР//Сайт РИСИ, “Аналитика”, 11, 2013 г.

[ii] Ed Rogers, Was Susan Rice set up on Libya//Washington Post, 10/25/2012.

[iii] Elisabeth C. Economy, Washington Rediscovers Asia//The Diplomat, November 30, 2013.

[iv] Remarks As Prepared for Delivery by National Security Advisor Susan E. Rice//The White House Office of the Press Secretary, November 21, 2013.

[v] Ibid.

[vi] Yasuo Yoshinaga and Jun Aoki, Abe, Biden reassure close Japan-U.S. coordination over China's air defense zone//The Mainichi, December 04, 2013.

[vii] Japan launches U.S.-style NSC with eyes on China//The Mainichi, 04 December, 2013.

[viii] TPP ministerial set to end without final agreement//Kyodo News, 10 December 2013.