Индия и АТЭС: о перспективах «третьего пути» в условиях глобального противостояния США и Китая

Аналитика
Индия не имеющая прямого выхода к Тихому океану, формально не является членом АТЭС. Однако в последние годы стратегические интересы страны начали распространяться далеко за пределы ближайших к ней территорий, и на сегодня Индия, наряду с Монголией, находится в числе первых кандидатов на вступление в члены организации.

Б.М.Волхонский,

старший научный сотрудник Центра Азии и Ближнего Востока

 



Индия как страна, не имеющая прямого выхода к Тихому океану, формально не является членом АТЭС. Однако в последние годы стратегические интересы Индии начали распространяться далеко за пределы ближайших к ней территорий, и на сегодня Индия, наряду с Монголией, находится в числе первых кандидатов на вступление в члены организации.


Стратегический интерес Индии к Тихому океану обусловлен несколькими факторами. Во-первых, это традиционное стремление поддерживать своё влияние среди обширной индийской диаспоры. В АТР существенна численность выходцев из Индии в таких странах, как Сингапур, Малайзия, Фиджи, Австралия.


Но главная причина стратегического стремления Индии утвердить своё присутствие в Тихоокеанском регионе заключается в том, что доминантой всей внешней политики Индии, начиная как минимум с конца 50-х – начала 60-х годов XX века, было соперничество с Китаем за лидерство в Азии. Это соперничество после пограничной войны 1962 года не принимало столь острых форм, как противостояние с другим традиционным противником Индии – Пакистаном, но, учитывая сопоставимость человеческих, экономических, военно-политических потенциалов двух держав, можно говорить, что именно оно определяет собой основной вектор внешней политики Индии.


В конце 90-х годов в Индии была принята внешнеполитическая концепция «взгляд на Восток» (look East policy), определившая перенос основного внимания на развитие всестороннего (в том числе военного) сотрудничества со странами Юго-Восточной Азии (многие из которых имеют серьёзные сложности во взаимоотношениях с Китаем). Индийское проникновение в регион, который Китай определяет как зону своих стратегических интересов, не осталось незамеченным в Пекине, что в последние годы неоднократно приводило к дипломатическим трениям в китайско-индийских отношениях.


Из относительно недавних событий в этом ряду можно отметить следующие:


В июле 2011 года индийский военный корабль, совершавший визит во Вьетнам, был остановлен силами ВМС Китая и вынужден ретироваться из акватории Южно-Китайского моря.


В октябре того же года Индия и Вьетнам подписали соглашение о совместной разработке месторождений на шельфе, принадлежность которого Вьетнаму оспаривается Китаем. Это вызвало резкий дипломатический демарш со стороны Китая, увидевшего в этом ущемление своего суверенитета. И хотя на сегодня Индия продолжает настаивать на своём праве вести совместную с Вьетнамом разработку месторождений, неурегулированность ситуации вокруг Южно-Китайского моря чревата дальнейшим нагнетанием напряжённости в отношениях Китая как с непосредственными соседями по морю, так и с Индией.


По сути, стремление Индии утвердить своё присутствие в зоне Тихого океана является асимметричным ответом на китайскую стратегию «нить жемчуга», заключающуюся в окружении Индии с моря цепочкой портов, станций слежения и потенциальных военно-морских баз на территории соседних с Индией стран: Пакистана, Шри-Ланки, Бангладеш, Мьянмы; периодически в СМИ проходит информация о том, что в «нить жемчуга» могут быть включены также Кения, Сейшельские и Мальдивские острова.


Кроме того, интересы Индии и Китая сталкиваются и в континентальной Азии. Помимо уже упоминавшегося стратегического альянса с Пакистаном (что в перспективе после 2014 года означает вовлечение в орбиту китайского влияния и Афганистана), Китай всё активнее утверждает своё влияние в Непале, а также в странах Центральной Азии.


При всех сложностях в индийско-китайских отношениях две ведущие державы Азии находят возможность, публично не выпячивая проблемы, развивать вполне конструктивные партнёрские отношения. Китай занимает второе место (после ОАЭ) среди внешнеторговых партнёров Индии, Индия входит в десятку внешнеторговых партнёров Китая. Обе страны плодотворно сотрудничают в рамках различных многосторонних форматов: «большая двадцатка», Совет Безопасности ООН, РИК, БРИКС; а также ШОС, где Индия имеет статус наблюдателя. По многим актуальным вопросам международной жизни позиции двух стран или совпадают, или оказываются достаточно близкими. Как отмечают некоторые индийские авторы (явно или неявно сравнивая индийско-китайское сотрудничество с индийско-российским): «Можно быть партнёрами, не будучи друзьями».


Особое измерение индийско-китайское соперничество в Юго-Восточной Азии, Южно-Китайском море и – шире – в АТР приобретает в свете объявленного в конце 2011 года переноса на этот регион фокуса стратегического внимания США, которые видят в усилении мощи Китая главный вызов своему доминирующему положению в мире. В стратегических планах Вашингтона Индии отводится особая роль. Именно в Индии США видят своего главного потенциального союзника.


Активная фаза американо-индийского сближения началась в годы президентства Джорджа Буша-младшего и получила своё наиболее наглядное воплощение в так называемой «ядерной сделке», снявшей ограничения на поставки Индии ядерных технологий, введенные после испытаний ядерного оружия в 1998 году.


Для Соединённых Штатов значимость Индии при осуществлении их внешнеполитической линии определяется не только её соперничеством с Китаем, но и резким ухудшением отношений с Пакистаном, который в годы «холодной войны» был главным союзником и проводником политики Вашингтона в Азии.


Готовность Индии идти на сближение с США была вызвана целым комплексом объективных и субъективных факторов. Помимо необходимости иметь сильного союзника в соперничестве с Китаем и стремления получить доступ к передовым технологиям (в том числе в ядерной и оборонной сферах), сближению Индии с США во многом способствовало относительное охлаждение российско-индийских отношений в 90-е годы. Само по себе это охлаждение обусловливалось рядом причин. Это и сложности внутренних структурных преобразований в обеих странах, и переориентация внешней политики России эпохи раннего Ельцина и Андрея Козырева на посту министра иностранных дел на Запад, и (отчасти сохраняющаяся по сей день) тенденция рассматривать Индию как младшего партнёра в рамках формулы «Хинди-руси – бхаи-бхаи» («Индийцы и русские – братья»).


Вместе с тем оценка Индии как однозначного союзника и проводника политики США в Азии была бы неоправданным упрощением реальной ситуации. Сегодняшняя Индия – достаточно сильный и влиятельный игрок, чтобы проводить собственную политику в своих национальных интересах, выступая в союзе с теми или иными странами по одним вопросам, но расходясь с ними в оценке других. Это в полной мере относится и к индийско-американским отношениям. Так, активно развивая плодотворное сотрудничество с США в военно-технической сфере, Индия, тем не менее, в 2011 году оставила американских производителей – «Боинг» и «Локхид Мартин» – за бортом тендера на поставку суперсовременных истребителей.


Особенно наглядно расхождение в позициях Индии и США проявляется в подходах к иранской проблеме. С одной стороны, Индия была вынуждена частично уступить давлению Вашингтона и сократила импорт иранской нефти примерно на 15%. С другой – она продолжает развивать многостороннее сотрудничество с Ираном, в том числе осуществляя крупный инфраструктурный проект транспортного коридора «Север – Юг», который через иранские порты Чахбехар и Бендер-Аббас свяжет Индию с Афганистаном, странами Центральной Азии и далее – с Россией и Северной Европой. Пробный пуск поездов по строящимся магистралям намечен на начало 2013 года, и в случае успеха этот проект станет альтернативой как лоббируемому США проекту «Нового шёлкового пути», так и сетям железнодорожных и автомобильных дорог и трубопроводов, которые строятся при активном участии Китая в Центральной Азии, Пакистане и Афганистане.


Таким образом, по сути, индийская внешняя политика демонстрирует удачный пример стратегии «третьего пути» в условиях глобального противостояния США и Китая. Не скатываясь на конфронтацию ни с одной из противостоящих сил ни по одному вопросу, Индия использует в своих национальных интересах заинтересованность двух ведущих игроков в решении конкретных проблем региона.


Такая политика Индии открывает новые формы для российско-индийского сотрудничества, в том числе в АТЭС. Идея полноправного членства Индии в этой организации находит полную поддержку в Москве, и саммит во Владивостоке может стать удобной трибуной для проведения этой идеи в жизнь. Одновременно необходимо активизировать сотрудничество и с Вьетнамом – одной из наиболее динамично развивающихся стран Юго-Восточной Азии и одним из ведущих партнёров Индии в этом регионе. Важно учесть, что у России нет никаких исторических, политических, культурных и иных препятствий для развития соответствующих времени связей с этими двумя странами. Заметим, что текущее состояние отношений как с Индией, так и с Вьетнамом, далеко не реализует имеющийся потенциал и носит однобокий характер: в них по-прежнему доминирует военно-техническая составляющая, дополняемая в случае Вьетнама сотрудничеством в нефтяной сфере.


Сотрудничество с этими двумя странами ценно как само по себе, так и как средство продвижения интересов России в странах, традиционно не входивших в сферу её особого внимания. Россия может открыть для себя новые возможности для всестороннего взаимодействия со странами Юго-Восточной Азии.


Вместе с тем сближение с Индией и Вьетнамом ни в коей мере не должно означать отказа России от всеобъемлющих отношений стратегического взаимодействия и партнёрства с Китаем.