​Аждар Куртов: Внутри России бороться с влиянием радикального ислама сложнее…

Мы в СМИ
МИД России признал группировку ИГИЛ, создавшую летом 2014 года одноименное государство на части Ирака и Сирии, организацией, представляющей угрозу национальной безопасности. Кто способен отвести эту угрозу от России и кто в мире способен ликвидировать ИГИЛ, в интервью «Свободной трибуне» рассказал российский историк, политолог и правовед Аждар Куртов.

«Свободная трибуна»: Аждар Аширович, не проходит и недели, чтобы мир не увидел чудовищных видеороликов о казнях боевиками «Исламского государства» (далее – ИГИЛ) граждан тех или иных стран: недавно казнили иорданского летчика, а на прошлой неделе мир был повергнут в шок кадрами с казнью 21 египтянина, захваченного исламистами в Ливии. О чем говорят эти ролики? Это очередное грозное послание миру о намерениях этой экстремистской организации?

Аджар Куртов: ИГИЛ в своей интерпретации возник для реализации якобы тех заветов, которые давал пророк Мухаммед первым мусульманам. В первую очередь речь идет о воссоздании Халифата в его первозданной форме – форме, которая подразумевала распространение учения ислама во все стороны света путем военной экспансии. И неслучайно большинство первых халифов – таких, как Омар – были очень суровыми воинами, да и сам Мухаммед немалую часть жизни провел в войнах на Аравийском полуострове. В этом смысле сторонники ИГИЛ, в отличие от разного рода теоретиков, пытавшихся взывать к первоосновам ислама, говорили, что произошло забвение тех заветов, о которых говорил пророк и опирались на конкретную политическую программу. В ней речь шла о том, что мусульмане должны поучаствовать в реальном деле – мол, есть территории, где мы создали подобие халифата – это территории Сирии и Ирака, приходите к нам и мы построим то, что было когда-то завещано пророком.

А почему туда в немалом количестве идут европейские мужчины, причем не только молодые, но и зрелые?

ИГИЛ апеллирует следующей идеологией – жизнь человека не должна быть пустой и бессодержательной: в ее основе должна быть некая привлекательная идея. В данном случае, борьба за веру. Европейская цивилизация давно для таких мужчин утратила смысл жизни, для них она не является христианской – это касается и современного отношения к такому греху как гомосексуализм в рядах католической церкви, и вопросов кто может быть епископом, а кто нет. Женщины уже являются епископами в англиканской церкви и возникает вопрос: «А для чего все это возникало?». Кроме того, последовал отказ записать в Европейской конституции положение о христианских ценностях. Все это привело к тому, что христианское население разочаровалось: оно не имеет драйва, не имеет тех религиозных ценностей, которые объединяли народы Европы и создавали общность. Получается, что европейцы проигрывают более последовательным сторонникам мусульманской религии. А радикализм очень часто привлекает людей: очень часто получается, что человек живет не для того, чтобы строить дом и растить детей в семье – у многих смысл жизни состоит в том, чтобы посвятить жизнь высоким идеалам.

Теперь вернемся к смыслу видеопосланий.

Эти послания, конечно же, не могли не содержать некоего военно-политического характера, и адресовались они прежде всего противникам ИГИЛ, а этими противниками были не только государства Запада, но и государства мусульманского мира. Стоит отметить, что радикальный ислам обрушивает свои удары не столько против Запада, а против правителей мусульманских стран, которые «забыли заветы пророка». И все события, которые мы наблюдаем в последнее время в Египте, Сирии, Ираке, Йемене, как раз об этом и говорят. Поэтому то, что произошло и с казнью египтян в Ливии, ложится в логику современного радикального ислама – им нужно продемонстрировать решимость, нужно продемонстрировать, что ИГИЛ не какие-то кабинетные теоретики, коих было много, а создают на практике свое государство. Создают его жестко и готовы бороться до конца. С их точки зрения, жестокие казни вполне оправданы – это, на их взгляд, подвиг во имя веры. А главное, с точки зрения ИГИЛ, если ты принимаешь их трактовку мусульманского мира, ты должен пожертвовать жизнью – совершить джихад, ибо это священный долг каждого мусульманина. Для ИГИЛ джихад имеет лишь один оттенок – оттенок беспощадной вооруженной борьбы, хотя если почитать работы классиков ислама, под джихадом понимается не только военная деятельность. Джихад – это подвижничество в широком смысле слова.

Думаю, что ролики говорят еще и том, что на фронтах у ИГИЛ никаких серьезных успехов нет, и уже видно, что территория «Исламского государства» постепенно сокращается из-за действий коалиции против ИГИЛ – США, НАТО и ряда арабских стран. Посмотрите, уничтожено порядка девяти тысяч активных штыков ИГИЛ, территория сузилась, и для того, чтобы поддержать свой имидж, чтобы продолжить борьбу, ИГИЛ и выкладывает эти видеоролики: они говорят, что, мол, мы реально существуем и мы способны к сопротивлению окружающему миру. Это, если так можно сказать, «обычная логика» экстремистов: если невозможно противостоять в военном плане, то им нужно покарать «отступников» – как мусульман, так и представителей других религий. В общем, ИГИЛ своими роликами хочет сказать , что они живы, хочет привлечь на свою сторону других радикальных мусульман. 

На прошлой неделе российский МИД признал ИГИЛ организацией, несущей угрозу национальной безопасности. В чем заключается угроза ИГИЛ для России?

Россия – это многоконфессиональная страна. Да, исторически сложилось так, что в нашей стране большинство исповедует христианство в форме православия, но и немалая часть остальных россиян это представители других религий, в том числе и ислама. Считается, что в России 20 миллионов мусульман, но есть регионы, где ислам преобладает, и поэтому для России здесь вызовы такие же, как и для мусульман всего остального мира: если какая-то часть последователей ислама в России сочтет, что цель их жизни, цель их существования, цель их общественной деятельности – не работа во благо общества, России и всех граждан страны, а работа по силовому переформатированию российской государственности на основах халифата, то это будет обозначать возможность прямого вызова тем основам, на которых стоит российское государство. И речь идет не только об основах межконфессионального мира, которые исторически существуют в России, но и о том, чтобы Россия перестала быть геополитически важным притягательным центром мира для тех стран, кто недоволен мировой политикой другого центра мира – США.

Как же России бороться с теми, кто хочет нарушить такой порядок в нашей стране?

Способов борьбы много, и в этом смысле Россия не одинока в мире: наша дипломатия, как мы видим, делает попытки сотрудничества в борьбе против ИГИЛ со многими политическими центрами планеты, в том числе и с мусульманскими государствами. К примеру, недавно Владимир Путин побывал в Египте – крупнейшей исламской стране, дипломаты ездят в Иран, в страны постсоветского пространства с мусульманским населением, и здесь руководство России абсолютно правильно действует – оно пытается доказать, что наша страна притягательна во всех отношениях для мусульманских стран. Смотрите, в Египте были заключены военно-технические соглашения: теперь Россия будет модернизировать системы ПВО Египта, восстанавливать экономику страны через строительство той же АЭС в Александрии, развивать торговые отношения. И таким образом мы ликвидируем попытки изолировать Россию путем санкций и доказываем, что эпоха доминирования на мировой арене США и в военном плане подошла к концу. Внутри России бороться с влиянием радикального ислама сложнее – у нас есть его последователи, но есть и сторонники того, чтобы ислам имел больше возможностей для своего проявления в общественной жизни. К примеру, недавно было решение Верховного суда о запрете носить школьницам хиджаб в школах Мордовии, и сейчас через общественную палату страны его пытаются оспорить в Конституционный суд России. Получается, что в стране идет дискурс – или мы светская страна, или мы страна, которая предлагает различным конфессиям в области образования и других областях общественной жизни открыто демонстрировать религиозные проявления. Ведь тот же хиджаб можно расценивать как принадлежность к религии, а можно и наоборот, как элемент одежды и его не обязательно ассоциировать с исламом. В таких вопросах для государства очень важны мнения экспертов, которые давали бы точный ответ на важный вопрос: где действительно есть вызов к клерикализации общественной жизни, а где никаких прямых вызовов нет.

С теми, кто уже «обработан» идеями исламского радикализма, говорить сложно – для них авторитетны только имамы. И если с радикалами начнет полемизировать авторитетный выпускник Каирского университета, они эти доводы воспринимать не будут – они фанатики и разговаривать с оппонентами будут взрывчаткой. Это люди потерянные, и если только их изолировать от общества, тогда с ними можно вести какую-то работу. Но и тут работа осложнится тем, что не все исламоведы знают хорошо религию по первоисточникам – на всю Россию лишь несколько хороших исламоведов. Чтобы предотвратить рост числа молодых радикалов, нашей стране нужно просто дать возможность роста для молодых людей – профессионального, карьерного, и если это есть, большинство людей выберет этот путь, а не религиозный экстремизм. На данный момент для России лучший способ борьбы с радикальными исламистами типа ИГИЛ – дипломатический, поэтому в Москву и приезжают делегации из Сирии и из Йемена.

Но, наверное, бороться с ИГИЛ стоит самым ведущим мировым державам. Кто из них должен быть на этом переднем краю борьбы против нераспространения радикальных идей ИГИЛ? Иран, Турция, Саудовская Аравия, США?

Думаю, что в том, чтобы дать отпор исламистам ИГИЛ, заинтересована Саудовская Аравия, поскольку она не хочет никаких пограничных стычек на границе с Ираком. Сейчас она дает отпор по всем линиям, пусть и не все об этом знают. К примеру, недавно в Саудовской Аравии на престол взошел новый король, и тут же поменялся его титул: саудиты ввели к официальному титулу короля титул «малик» (владыка – С.К), который не использовался полтора века – дело в том, что саудиты также радикальные приверженцы ислама, но они ненавидят тех, кто еще более радикален. В том числе и ИГИЛ, чей «халиф» якобы родом из того рода, откуда был сам Мухаммед, что, конечно, является вызовом для Саудовской Аравии, и поэтому они пошли на изменение титула своего монарха. 

Как же борется саудовское государство с ИГИЛ?

Саудовская Аравия – богатое государство. Для защиты границы страны оно дает деньги тем же своим союзникам – к примеру, Иордании, которая осуществляет бомбардировки местности, занятой исламистами ИГИЛ.

А насколько серьезно настроен на борьбу с ИГИЛ Иран?

Иран – шиитское государство, и их интересы не совпадают с интересами саудитов, которые являются суннитами. ИГИЛ – это сунниты, и тут Иран просто не хочет, чтобы рядом было государство, способное им бросить геополитический вызов. Смотрите, ИГИЛ существует на территории Сирии, где все еще держится правительство [президента Сирии Башара] Асада, а это правительство более близко к шиитской ветви ислама, то есть близко к Ирану. А так как Иран заинтересован в союзниках, Сирия это союзник Ирана по конфессиональным причинам и само собой Иран не хочет, чтобы Сирия пала под «халифатом» ИГИЛ. Поэтому Иран так или иначе помогает бороться с ИГИЛ – он поставляет вооружение официальным властям того же Ирака, и ни для кого уже не секрет, что спецслужбы Ирана через своих советников участвуют в подготовке вооруженных сил Ирака, которые воюют против ИГИЛ в Ираке. Думаю, что борьба эта относительно успешная – по крайней мере расширение халифата в сторону того же Ирана приостановлено, ИГИЛ выбит из нескольких городов, и речь уже идет о том, чтобы вообще уничтожить этот халифат ИГИЛ. И если эта разношерстная коалиция с участием иранцев, саудовцев, иорданцев и других ближневосточных государств продолжит также эффективно действовать, создание ИГИЛ как халифата будет пресечено.

А что же так неактивна в борьбе с ИГИЛ Турция?

У турков свои интересы. Они не опасаются создания халифата, хотя это очень странно, ведь ранее подобные халифаты – тот же Багдадский халифат, существовали прежде всего на территории Турции, и именно османский султан считался халифом. Их задачи более скромные – они хотят стать крупнейшей региональной державой, но этому мешают такие их соседи, как Сирия – у стран есть к друг другу территориальные претензии с момента распада Османской империи, и чтобы стать мощной державой, Турция стремится ликвидировать режим Асада и посадить в Дамаске правительство, которое не смогло бы составлять им геополитическую конкуренцию. Если бы Турция это сделала, это было бы ее движением на Восток, что для нее было бы проще, чем движение на Запад.

Турки хотели в Евросоюз, но европейцы постоянно отказывал, советуя провести реформы то в области образования, то в области отношения к национальным меньшинствам, советовали ликвидировать зависимость от военных. Турки реформы проводили, но членства в ЕС так и не получили, и чтобы стимулировать свое развитие, нынешнее турецкое правительство решило создать собственную геополитику, которая состоит в том, чтобы улучшать отношения с теми государствами мусульманского мира, которые когда-то входили в состав Османской империи. У Турции теперь неплохие отношения с Ираном, Египтом, и конечно, в отношении Сирии их интересы не совпадают с российскими.

А не возникнут ли у всех этих государств проблемы, если ИГИЛ вытеснят в Сирию? Там ведь нужно бороться некоторым еще и против Асада. Чего тут можно ожидать от нынешней коалиции? Может, США изменят позицию по отношению к сирийскому президенту и поймут, что ИГИЛ враг посерьезнее?

Какие-либо границы не признаются ИГИЛ, поэтому если они все будут вытеснены в Сирию, они продолжат жить идеей Всемирного халифата. Ситуация станет более сложной, поэтому возможны многие варианты. США, выступая против Асада, говорят, что они дают оружие правильным исламистам, а ИГИЛ, по их мнению, – неправильные, но разница между правильным и неправильным исламистом условная. И в Сирии вполне может возникнуть движение наподобие афганского «Талибана», которое из «хороших» стало для США «плохим». С «Аль-Каидой» повторилась та же история. И именно с оружием, направленном американцами сирийской оппозиции, возникло ИГИЛ. Конечно, все это может внести серьезный деструктив в борьбе исламских государств против ИГИЛ, потому что США прежде всего не хотят для себя где бы то ни было какой-то конкуренции.