Сразу хочу оговориться, что инцидент с уничтожением российского фронтового бомбардировщика Су-24 турецкими ВВС 24 ноября – это отдельный трагический эпизод боевой работы наших авиаторов в Сирии. Он, разумеется, выпадает из общего контекста проведения ВКС России операции против боевиков ИГИЛ и других террористических групп в Сирии, имея корни в первую очередь в противоречиях в российско-турецких отношениях именно по целям и характеру этой операции.

Использование наших «стратегов» именно в контексте стратегических действий Вооруженных сил РФ в Сирии было подкреплено безупречной картинкой, которую распространило российское Министерство обороны. Неоднократно приходилось говорить во всех возможных аудиториях, что в данном случае наши военные пропагандисты выступили блестяще с первого дня сирийской операции, с 30-го сентября – с самого начала работы ВКС РФ в Сирии – эти картинки безупречны, комментарии замечательны. Выскажу своё личное мнение: их работа должна изучаться не только в военных академиях, но и на факультетах журналистики.

Итак, три вида самолётов нанесли удар крылатыми ракетами и крупными бомбами. Да, использовались и обычные бомбы, которые специалисты называют гравитационными, поскольку они падают просто под воздействием силы притяжения.

Использование самолетов стратегической авиации беспрецедентно для практики контртеррористических операций. Был прецедент, когда самолёт ВВС США «невидимка» В-2 пролетел с базы в США через полмира и нанес удар по территории Афганистана для уничтожения скрытых в пещерах бункеров – центров управления отрядов «Аль-Каиды» и «Талибана», тех многочисленных и непонятных врагов США, которые они сначала сами создают, а потом с ними и воюют. Но наш, как любят говорить журналисты, кейс категорически отличается от того, что продемонстрировали американцы, поэтому вполне закономерно говорить, что впервые в XXI веке была использована стратегическая авиация.

Удары по инфраструктуре ИГИЛ были нанесены тремя типами самолётов. Я напомню – это прежде всего турбовинтовые Ту-95 в последней модификации. Их, кстати, около 30 единиц сейчас в составе наших стратегических ВВС, хотя 60 находятся в резерве. Затем, разумеется, относительно новые стратегические бомбардировщики Ту-160, их было произведено немного. Вроде бы сейчас принято решение продолжить их производство, но на сегодняшний день находится в строю всего 16 единиц, поэтому можно предположить, что их берегут, не по каждому поводу поднимают в воздух, даже ради крупных маневров. Наконец, это самолеты дальней авиации Ту-22М3, которые, несмотря на то, что могут привлекаться к решению определённые стратегических задач, ни дальностью полета, ни мощностью носимого боезапаса не могут претендовать на звание самолетов стратегической авиауции.

Ту-22 — это, в первую очередь, самолёты для противодействия ВМФ США. Их основной задачей было подняться где-то из центра Советского Союза, выйти в западную Атлантику, провести там поиск американских авианосцев, прикрыть звено носителей ракет средствами противодействия радиоэлектронным средствам противника и нанести удар с помощью крылатых ракет по американским авианосным соединениям, которые представляли стратегическую угрозу для Советского Союза.

Ту-95 и Ту-160 — самолёты для решения стратегических задач. Их целью является обеспечение устойчивости триады стратегических ядерных сил (СЯС): военно-морская составляющая, воздушная и, естественно, ракеты в шахтах или ракеты мобильного базирования – это знаменитые «Сатана», например, и «Тополь».

Наличие авиационной компоненты обеспечивает устойчивость и определённую гибкость работы СЯС в том смысле, что поднятые самолёты можно в определённый момент отозвать обратно, что будет в условиях эскалации кризиса, необратимо ведущего к ракетному удару, расценено как некая релаксация напряжённости. Таким образом, поднятые самолеты стратегической авиации еще оставляют возможность поиска политического решения. Сами понимаете, после того, как ракеты стартовали и летят либо с подводных лодок, либо, условно говоря, из оренбургских степей, включая, кстати, и крылатые, их уже обратно не вернёшь. Мы можем в лучшем случае дать команду на их самоликвидацию, но это уже бесполезное занятие в условиях ракетно-ядерного удара.

Итак, совершенно чётко прорисовывается, что упомянутые два типа самолётов – это стратеги, созданы для реализации того, что мы называем высшим интеллектуальным достижением военной науки ХХ века, — теории сдерживания. Это — инструмент, недопущения ракетно-ядерного нападения на нашу страну и инструмент политический, а не военный. Трудно себе представить, что кто-то там будет разбираться с тем, какие характеристики у самолётов и какие задачи они будут решать в момент, когда будет реализовываться, не дай бог, конечно, сценарий Армагеддона, который американские теледеятели и кинодеятели очень любят показывать на экраны своей страны. Поэтому если работу самолётов дальней авиации Ту-22М3 можно ещё как-то соотнести с теми задачами, которые наша группировка ВКС решает в Сирии, то уж пуски крылатых ракет с бортов стратегических бомбардировщиков — это, безусловно, беспрецедентный случай. А если не зацикливаться на гравитационных бомбах, которые сбросили наши самолеты, то главными героями событий я бы назвал те 6 ракет, которые были выпущены с борта стратегического ракетоносца Ту-160. Пуск этих ракет, если верить телекартинке, был произведён из кормовой револьверной системы подвески и пуска. В фюзеляже этого самолёта находится две такие системы подвески крылатых, где как в барабане револьвера механизм крутится, подводя к открытому люку ракету и сбрасывая ее. Как раз один такой барабан и был отстрелян, и 6 новых крылатых ракет Х-101 поразили цели.

Это нетривиальный шаг ещё и потому, что ракеты Х-101 оружие нового поколения высокой точности, которое можно использовать в стратегических операциях не применяя ядерного оружия. Это американская концепция, ее реализации там существует огромное количество средств определения координат целей, разведки целей, доразведки целей, оценки результатов применения оружия и т.д.

Новейшая крылатая ракета Х-101 — ракета нового поколения, сделана «невидимкой», является оружием малой заметности. Что в современных условиях это означает? Ясно, что крылатые ракеты сегодня летят на максимально низкой высоте. Поэтому засечь их локаторами с земли фактически невозможно. Да, есть уже какие-то наработки в этой связи, поскольку сам по себе такой сценарий весьма актуален, — разрабатывать противовоздушную оборону для стратегических средств, летящих на низких высотах.

У наших новых ракет, судя по картинке Министерства обороны, снизу обычное аэродинамическое брюхо, по-моему, даже выкрашенное в голубенький цвет, традиционный для авиации. Сверху же форма ракеты выполнена так, чтобы радиолокационные лучи рассеивались в стороны и сигнал максимально ослаблялся и даже вынесенные вверх локаторы трудно бы его отлавливали. Если внимательно посмотреть, имеется такое рёбрышко по периметру сверху ракеты. Это грань пересечения двух плоскостей – нижняя поверхность скошена и сигнал отражает в сторону. Эта ракета явно не предназначена для поражения инфраструктуры ИГИЛ.

Применение стратегического оружия против разрыхлённого во времени и в пространстве слабого противника имеет политическое значение, показывает те козыри, которые имеются на руках России в рамках любого конфликта, даже глобального уровня, и что эти козыри могут быть в определённый момент брошены на стол.

Безусловно, я бы не разрывал работу нашей стратегической авиации по целям в Сирии с тем фактом, что наши авиаторы резко нарастили активность в полётах в те регионы, которые как сказал Верховный Главнокомандующий, представляют стратегический интерес для Российской Федерации. Это та же, упоминавшаяся мной Северная и Западная Атлантика, это Средиземное море ,Тихий океан, который продолжает оставаться местом встречи российских и американских лётчиков. Что ни говори, если всё-таки там над Ла-Маншем мы больше имеем дело с английскими лётчиками, то у берегов Аляски и вообще в Северно-тихоокеанском регионе это, конечно, встреча с американскими лётчиками. Это традиционный регион патрулирования наших стратегических авиационных сил, которые начались ещё чуть ли не в те времена, когда у нас ещё не было таких средств доставки ядерных зарядов, как ракеты. Потом это всё трансформировалось в авиационную компоненту стратегической триады. Эта компонента в своё время совершенствовалась, хотя не так интенсивно, как, например, ракеты подводного базирования на атомных подводных лодках или в шахтных пусковых установках. Но, тем не менее, и Советский Союз, и Россия продолжали её поддерживать и сейчас даже наращивать.

Таким образом, использование стратегической авиации в Сирии — это, прежде всего, реальная проверка в боевых условиях того, насколько наша стратегическая авиация может выполнять гораздо более серьёзные, перспективные и, я бы сказал, глобальные задачи. Этот опыт бесценен. На самом деле, такой опыт, такую проверку не купишь ни за какие деньги. Только практика.

Факт второй. В настоящее время значение информационно-психологических операций в глобальной борьбе резко возросло. Формирование общественного мнения внутри собственного государства и на внешней арене имеет, пожалуй, теперь не меньшее значение, чем работа спецназа в горных условиях. Кадры успешных действий нашей стратегической авиации были предъявлены в первую очередь российскому обществу. Понятно, что российское руководство, да и руководство наших геополитических соперников все по этой части хорошо знает. После такой демонстрации можно уже предпринимать те или иные политические манёвры, опираясь на сформированное определенным образом общественное мнение. Но это было также предъявлено и зарубежной общественности, зарубежному обывателю, который тоже теперь сто раз подумает, давать ли мандат своему правительству на обострение отношений с Россией.

Наконец, третья, самая, пожалуй, главная часть всего этого дела. Мы много говорим, что из-за украинских событий, санкций и проч., Россия состоит в изоляции, что резко увеличились риски того, что мы так или иначе будем подвергнуты чуть ли не силовым воздействиям со стороны НАТО. Что демонстративно возрастала совершенно бессмысленная для Запада поддержка Украины. Теперь это всё находится в прошлом. Это главная политическая победа на сегодняшний день. Я не знаю, как на самом деле всё это будет выглядеть в головах наших политических стратегов и высшего руководства Российской Федерации и других стран, как это будет в конечном счете реализовываться, но у меня, как у эксперта, складывается мнение, что многие вопросы, которые были для нас крайне актуальны из-за противодействия со стороны Запада, если не сняты, то серьёзно ослаблены с точки зрения политической поддержки тех или иных направленных против нас проектов на постсоветском пространстве.

Более того, ни в коем случае нельзя говорить, что операция в Сирии и последние пуски ракет стратегических и дальних бомбардировщиков являются некой «Встречей на Эльбе 2» или как бы наша операция в Нормандии, если проводить такие аналогии, что мы теперь с американцами союзники и так далее. Но некий процесс сближения, безусловно, запущен. И, внимание, я хочу здесь озвучить в некотором роде  эксклюзивную информацию: медиаметрически показатели говорят о том, что степень нагнетания негатива вокруг Российской Федерации со стороны СМИ основных зарубежных стран начала снижаться задолго до 30-го сентября. О чём это говорит? Это говорит о том, что операция ВКС РФ в Сирии, подготовка к которой, естественно, не могла пройти незамеченной для разведки никакой страны, была каким-то образом на дипломатическом, на политическом и других уровнях (не военных, разумеется) тщательно подготовлена. Были достигнуты какие-то договорённости о «красных линиях», брошены какие-то политические ресурсы на выполнение этой задачи, как с нашей стороны, так и со стороны потенциальных партнёров по антиигиловской коалиции. И это создало очень серьёзные предпосылки для политического процесса разрядки, если не международной, я бы сказал, «перенапряжённости» вообще, то отношений между, например, Россией и США, России и ЕС, Россией и НАТО.

О чём говорят пуски ракет с самолетов стратегической и дальней авиацией? Прежде всего, что была проделана работа по обмену информацией о целях, без чего обойтись в данном случае нельзя. Любое высокоточное оружие может обеспечить свою точность только при одном условии –– если цели тем или иным способом определены или даже подсвечены за счет агентурных возможностей. Это не является секретом, именно так работали американские крылатые ракеты во время бомбёжек Югославии. Смотрите, например, до сих пор в Белграде стоит разрушенное здание Генерального штаба, его специально держат для показа туристам. В здании был маячок, поэтому туда ракета и попала.

Стратегическая крылатая ракета должна точно попасть в цель, иначе она просто не нужна. 400 кг тротила, которые она несёт, должны взорваться и принести какой-то эффект. Если это всё произойдёт даже в 15 метрах от цели, уже не тот эффект. А круговое вероятное отклонение у ракеты Х-101, по некоторым данным составляет 10 м — 20 шагов, вот какую точность надо обеспечить. Попробуйте её обеспечить, не имея точных координат.

Россия координирует усилия по информационному обмену. В рамках именно этой задачи, которая обеспечивает во многом успех операции, и можно рассматривать все те конкретные шаги, которые в настоящее время предпринимаются на военно-дипломатической почве. В Сирии военная дипломатия будет опережать простую дипломатию. Сначала там будут достигаться какие-то небольшие подвижки в области военного сотрудничества, и затем только уже в Вене, в других спокойных местах Европы, будут осуществляться переговоры, приниматься решения, составляться дорожные карты, делаться заявления и т.д.

Конкретные примеры последнего времени. Именно с американцами мы сначала договорились о том, что будем снабжать их информацией, а они нас будут снабжать информацией о вылетах наших самолётов и о зонах их пребывания над сирийской территорией. Абсолютно такие же договорённости имеются с Генштабом израильской армии.

Походный штаб операции развёрнут на крейсере «Москва». Это безопасно. Условно говоря, никакой террорист не пролезет. Конечно, после инцидента с Су-24 и резким ухудшением российско-турецких отношений, вокруг «Москвы» вьются две турецкие подводные лодки, но это просто война нервов. Франция направила к побережью Сирии свой единственный, тщательно оберегаемый (это просто любимая игрушка французских моряков) авианосец «Шарль де Голль». Ранее предполагалось, что он отправится в Персидский залив, где он должен был принимать участие в боевых действиях на стороне американо-центрической коалиции против ИГИЛ. Сейчас он переориентирован на работу в восточном Средиземноморье. Для Франции это фактически плавучая база, вроде Латакии, с которой французские самолёты будут наносить удары по инфраструктуре ИГИЛ. Наш Верховный Главнокомандующий распорядился, если называть вещи своими именами, считать боевые действия этого авианосца полностью скоординированными с нашими. И не только обмениваться информацией о том, кто куда полетел, но и распределять цели, помогать отчасти разведывательными данными и так далее, и так далее, и так далее.

В конце концов, именно проблема отсутствия координации в распределении целей — сейчас самая большая проблема, но она начнёт активно решаться. Можно привести и такой пример: Российская Федерация создала центр обмена информацией и разведданными в Тегеране, в который входит четыре страны, включая помимо России, Ирак, Иран, Сирию. Теперь начнётся обмен данными с американцами, французами и англичанами.

Отсутствие информации о целях привело, кстати, к тому, что Российская Федерация пошла на беспрецедентный шаг: изменила орбиты спутников своей космической разведывательной группировки так, чтобы с определённой вероятностью охватывать этот регион каждые два часа. Успех этой операции, безусловно, лежит и в том, что нам удалось наладить военно-техническое и военно-дипломатическое сотрудничество с теми странами, которые участвуют в борьбе с государством ИГИЛ.

Наконец, самый важный и, наверное, самый главный вопрос, который стоит связать с пусками крылатых ракет и бомбометанием по целям в Сирии с самолетов нашей стратегической и дальней авиации. Всему миру продемонстрировано политическая воля российского руководства и, что ещё более важно, российского народа не только активно бороться с террористами и не только на Ближнем Востоке, но и во всём мире в ответ на некие двусмысленные вялые непонятные действия американской стороны и союзников США по НАТО и ряда стран Ближнего Востока, которые так или иначе ориентируются на США. После того, как мы раз за разом показываем какие ресурсы мы готовы бросить на борьбу с терроризмом, наши партнёры по этой борьбе уже не могут отмалчиваться – и были ли теракты в Париже или не были, всё равно в нынешней ситуации, после того, что делает Россия на Ближнем Востоке и в Сирии в частности – за дело будут вынуждены взяться всерьёз, и, в конце концов, решить и ту главную задачу, которую мы ставим перед собой — сломать хребет международному терроризму.

Если раньше из-за внутриполитических соображений и Обама, его группа, и противники Обамы в надвигающихся выборах республиканцы пытались как-то найти золотую середину, вроде бы, как у нас любят говорить, «и невинность соблюсти, и капитал приобрести», то теперь они теряют невинность и должны будут все бросить на приобретение капитала.

Если попытаться подвести окончательный итог, то я считаю, что прошедшие пуски демонстрируют единство политической воли руководства России и её народа. А это сегодня и есть главный стратегический фактор.