Автор: Синельников Александр Борисович

кандидат экономических наук, доцент кафедры социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им.  М. В. Ломоносова

 

Может ли массовая иммиграция в сочетании с высокой рождаемостью в семьях иммигрантов и низкой рождаемостью у коренных народов России и Западной Европы привести к тому, что эти народы превратятся в национальные меньшинства в своих странах? Данная проблема часто обсуждается в СМИ и в публицистике, но, как правило, без серьезной аргументации статистического или социологического характера.

В странах Западной Европы доля мусульманского населения действительно растет, но не превышает нескольких процентов от общей численности населения.

По данным Европейского социального исследования (ESS) [2] в Германии с 2002 г. по 2012 г[3]. доля христиан среди респондентов увеличилась с 51,7 до 52,6%. Доля мусульман тоже увеличилась с 2,0% до 2,5%.  Доля представителей других религий незначительна и мало меняется –  0,7% в 2002  г. и 1,0% в 2012  г.  Доля респондентов, не принадлежащих ни к одной из религиозных конфессий либо не ответивших на вопрос о вероисповедании, сократилась на 1,7% – с 45,7% в 2002 до 44,0% в 2012 г.

 

Рис. 1. Структура респондентов ESS (от 15 лет и старше) по религиозным убеждениям. Германия, 2002 и 2012 гг.

В Великобритании, за эти же 10 лет наблюдалось небольшое сокращение доли христиан среди респондентов – с 45,0% до 44,1%, то есть, примерно на 1%. Доля мусульман, напротив, выросла на 1% – с 1,8 до 2,8%. Доля приверженцев других религий, среди которых преобладают выходцы из Индии, исповедующие индуизм, тоже повысилась, но в меньшей степени, чем у мусульман: с 2,5% в 2002 до 2,8% в 2010 г. Доля атеистов, агностиков и других людей, не исповедующих никакой религии вообще сократилась, но крайне незначительно – с 50,7% в 2002 г. до 50,3% в 2012 г., то есть на 0,5%. Неверующие люди составляют примерно половину населения страны.

 

Рис. 2. Структура респондентов ESS (от 15 лет и старше) по религиозным убеждениям. Великобритания, 2002 и 2012 гг.

Наиболее мусульманской страной в Западной Европе считается Франция, которая приняла миллионы иммигрантов из Алжира, Туниса, Марокко и других своих бывших колоний в Африке. К сожалению, вопрос о вероисповедании появился во французской анкете ESS лишь, начиная с 2006 года. Поэтому проследить динамику религиозного состава респондентов можно только за четыре года: 2006-2010. К сожалению, данные шестого раунда ESS по Франции за 2012 г. на момент написания этой статьи еще не были опубликованы на сайте ESS.

В этот короткий период доля христиан среди респондентов изменилась незначительно: с 44,3 до 43,4%, что означает сокращение на 0,9%. При этом доля мусульман выросла с 3,4 до 3,9%, то есть, на 0,5%, а доля представителей других религий – с 0,8% до 1%. Доля респондентов, не исповедующих никакой религии, составляет несколько более половины от числа и остается стабильной – 51,6% как в 2006 г., так и в 2010 г.

 

Рис. 3. Структура респондентов ESS (от 15 лет и старше) по религиозным убеждениям. Франция, 2006 и 2010 гг.

Хотя во Франции проживает больше мусульман, чем в любой другой стране Западной Европы, их доля во всем взрослом населении (от 15 лет и старше) составляет, по данным ESS, менее 4%.

В литературе, не говоря уже о СМИ, приводятся более высокие оценки. О.Е. Трофимова[4] утверждает, ссылаясь на оценки французского МВД, что  численность мусульман в этой стране в 2005 г. составляла 5-6 млн (9-10% всего населения)[5]. Численность мусульман в Германии она определяет в 3,4 миллиона (4% населения)[6], в Великобритании –  от 1,7 до 2 млн (3% населения)[7].  Но в любом случае речь идет о сравнительно небольшой части населения, которая может превратиться в большинство лишь при драматическом развитии событий.

Наша страна участвует в Европейском социальном исследовании с 2006 г. По данным этого исследования для России проследить динамику религиозного состава респондентов можно лишь за шесть лет (2006-2012).

 

Рис. 4. Структура респондентов ESS (от 15 лет и старше) по религиозным убеждениям. Российская Федерация, 2006 и 2012 гг.

В отличие от Великобритании, Франции, Германии и других стран Западной Европы, в России наблюдается значительный рост доли христиан среди респондентов – с 43,4% в 2006 г. до 47,8% в 2012 г. Почти все христиане – православные (42,7% в 2006 и 46,9% в 2012 г.). На долю католиков, протестантов и лиц прочих христианских вероисповеданий (кроме православного) пришлось лишь 0,7% респондентов в 2006 и 1,1% в 2012 г. Доля мусульман несколько повысилась – с 5,5% в 2006 до 6,4% в 2012 г. Подавляющее большинство среди них (свыше 90%) родились в России и не являются иммигрантами.

На долю всех других религий приходится незначительная часть респондентов – 0,2% в 2006 и 0,6% в 2012 г.

Всего за шесть лет доля неверующих респондентов[8] сократилась на 5,6% – с 50,9% до 45,3%.

Доля мусульман среди респондентов ESS-2012 (6,4%) в полтора раза меньше доли мусульманских народов в населении России, которую, по данным переписи 2010 г.,  можно оценить примерно в 10%, (среди лиц, указавших национальную принадлежность)[9].  Доля мусульман среди всех верующих респондентов составляет 11,6%.  Далеко не все татары, башкиры и представители других мусульманских народов в наше время являются мусульманами. Так же, вовсе не всех русских можно считать православными. Сопоставление данных ESS c итогами переписи 2010 г. показывает, что среди представителей мусульманских народов около 35% составляют неверующие, а среди всего населения страны их примерно 45%.

В публицистике и даже в научной литературе нередко высказывается мнение о том, что и в России, и в странах Западной Европы  мусульманское меньшинство или другие религиозные либо этнические меньшинства могут превратиться в большинство, поскольку рождаемость у них выше, чем у остального населения[10].  Но насколько велики различия в рождаемости? Некоторое представление об этом можно получить по данным ESS о среднем размере полной семьи у респондентов, состоящих в браке или «гражданском» партнерстве.

Чем больше удельный вес одиноких людей и неполных семей (состоящих из одной матери или одного отца с детьми), тем меньше средний размер семьи и домохозяйства. Поэтому здесь используются данные только о полных семьях, состоящих из супружеской пары (пребывающей в законном или «гражданском» браке), которая имеет либо не имеет детей,  живущих вместе с родителями. Различия в среднем  размере полных семей отражают именно различия в среднем числе детей в  семьях основного типа, от которых зависит характер воспроизводства населения. Причем речь идет о семьях самих респондентов, а не их родителей.

Некоторые авторы утверждают, что большие семьи характерны лишь для первого поколения иммигрантов-мусульман. Их дети были рождены либо в странах исхода, где рождаемость выше, чем в Европе и чем в России, либо в первые годы жизни на новых местах, пока иммигранты еще не усвоили социальных норм малодетности, давно принятых коренным населением стран, в которых они поселились. Однако сыновья и дочери иммигрантов, которые родились и выросли в странах с низкой рождаемостью, уже следуют этим нормам, и, будучи взрослыми, создают маленькие семьи, в которых среднее число детей не больше, чем в семьях окружающего населения.

Следует уточнить, что во всех случаях, когда в данной статье речь идет о детях иммигрантов, имеются в виду достаточно взрослые дети, не моложе 15 лет. Анкета ESS предназначена для респондентов не моложе 15 лет. Многие вопросы в этой анкете настолько сложны и серьезны, что дети и подростки, не достигшие этого возраста, не в состоянии на них ответить. Проводимые сравнения между иммигрантами и детьми иммигрантов тоже не следует понимать в том смысле, что ответы детей сопоставляются с ответами их собственных родителей.

Кроме того, в каждой семье анкета заполнялась лишь на одного из ее членов. Поэтому речь идет лишь о сравнении между разными поколениями, то есть между иммигрантами и взрослыми детьми других иммигрантов, которые родились уже в той стране, где жили на момент опроса.

Средний размер семьи зависит не только от религиозных убеждений, но и от того, к какому поколению жителей страны принадлежит тот ее член, который заполнил анкету ESS (в полной семье это один из супругов или «гражданских партнеров»).

 

Рис. 5. Средний размер полной семьи у состоящих в браке мусульман и немусульман (уроженцев страны и иммигрантов). Суммарные данные ESS по Германии за 2006-2012 гг.

В Германии средний размер полной семьи у состоящих в браке мусульман-иммигрантов составляет 3,96. По европейским понятиям, это очень много, поскольку у основной массы населения, то есть, у уроженцев страны (за исключением мусульман), данный показатель составляет лишь 2,78, что на 1,18 меньше, чем у мусульманских иммигрантов. Значимость такого большого различия не вызывает сомнений (t=5,7).

У родившихся в стране мусульман, то есть, у детей и внуков иммигрантов, средний размер полной семьи равен 3,74. Это на 0,22 пункта меньше, чем у самих иммигрантов, но, с учетом численности соответствующих групп респондентов, разница между ними статистически не значима (t = 0,7). Следовательно, можно считать, что рождаемость в семьях детей иммигрантов примерно такая же, как в семьях самих иммигрантов.

Но при этом средний размер семьи у родившихся и выросших в  Германии мусульман на 0,98 пункта (то есть, примерно на одного человека) больше, чем у тех уроженцев страны, которые исповедуют христианство либо другие религии (кроме ислама) или вообще не являются верующими.  В статистической значимости этого различия сомневаться не приходится (t=2,9).

Во Франции средний размер полной семьи у мусульман-иммигрантов (3,78) несколько меньше, чем в  Германии и Великобритании.   Аналогичный показатель для тех уроженцев страны, которые не являются мусульманами, составляет 2,93. Поэтому разница между средним размером полной семьи у мусульманских иммигрантов и основной массы местного населения также меньше, чем в этих двух соседних странах. Тем не менее, данное различие достаточно велико (0,85) и его статистическая значимость очевидна (t=3,6).

 

Рис. 6. Средний размер полной семьи у состоящих в браке мусульман и немусульман (уроженцев страны и иммигрантов). Суммарные данные ESS по Франции за 2006-2010 гг.

Во Франции более, чем в Германии, Великобритании и некоторых других странах Западной Европы, заметно снижение рождаемости у появившихся на свет в стране детей и внуков мусульман-иммигрантов по сравнению с самими иммигрантами. Средний размер полной семьи у мусульманских уроженцев Франции равен 3,33 – это значительно меньше, чем у второго и третьего поколения немецких и британских мусульман, и соответственно, ближе к среднему размеру семьи у основной массы местного немусульманского населения. По данному показателю второе и третье поколение французских мусульман находится почти в точности посередине между первым их поколением и основной массой населения страны. Средний размер полной семьи у мусульман, родившихся в стране, на 0,44 пункта меньше, чем у мусульманских иммигрантов и на 0,40 пункта больше, чем у тех уроженцев Франции, которые не исповедуют ислам. В Англии, Германии и других странах Западной Европы дети мусульманских иммигрантов по этому (и не только этому) показателю намного ближе к своим родителям, чем к основной массе коренных жителей.

Возможны два объяснения специфической ситуации во  Франции.

Первый вариант. В этой стране иммигранты (и их потомки) все же относительно больше интегрированы в общество. Во всяком случае, алжирские и марокканские иммигранты во Франции реже жалуются на дискриминацию, чем турки в Германии.

Второй вариант. Франция отличается от Германии и Великобритании более высоким уровнем рождаемости. Французские демографы утверждают, что  это объясняется не столько вкладом иммигрантов в рождаемость[11], сколько весьма совершенной системой льгот и пособий для семей с детьми, которые стимулируют рождаемость не только у мусульман-иммигрантов, но и у всего населения в целом.   

В Великобритании средний размер полной семьи у мусульман, родившихся в стране, составляет 4,73 человека. Это даже выше (на 0,44 пункта), чем у мусульман-иммигрантов (4,29 человека). Правда, из-за малочисленности сравниваемых групп (соответственно, 22 и 75 человек) это различие статистически не достоверно (t = 0,83).

 

Рис. 7. Средний размер полной семьи у состоящих в браке мусульман и немусульман (уроженцев страны и иммигрантов). Суммарные данные ESS по Великобритании за 2008-2012 гг.

Отсюда можно сделать вывод о том, что средний размер собственной семьи у состоящих в браке детей мусульманских иммигрантов, которые родились и выросли в той стране, где они живут сейчас, остается примерно таким же, как у самих иммигрантов.

  Различие между средним размером семьи у местного немусульманского населения (2,83 человека) и у родившихся в Великобритании мусульман (4,73) настолько велико (1,90 человека), что статистическая значимость этого различия не вызывает никаких сомнений (критерий t = 4,0).

В Великобритании, по сравнению с любой другой страной Западной Европы, наблюдаются самые большие различия в среднем размере семьи между мусульманами и немусульманами, причем во втором поколении эти различия не уменьшаются, а, напротив, даже увеличиваются. Дело в том, что основу британской мусульманской общины составляют иммигранты и потомки иммигрантов из Пакистана, то есть, из страны, гораздо менее вестернизированной, чем Турция, которая имеет более, чем двухмиллионную диаспору в Германии, или чем арабские государства Магриба (Алжир, Марокко и Тунис), выходцы из которых сделали Францию самой мусульманской из всех европейских держав.

Для того, чтобы получить статистически достоверные результаты в разрезе поколений, приходится суммировать данные по 14 странам и четырем раундам ESS – 2006, 2008, 2010 и 2012 гг. [12]. В Великобритании можно использовать данные только по трем раундам (2008, 2010 и 2012 гг.), поскольку в 2006 г. в анкете ESS для этой страны не было вопроса о религиозной принадлежности, во Франции – тоже по трем раундам (2006, 2008 и 2010 гг.), потому что на момент написания настоящей статьи данные раунда 2012 г. по этой стране еще не были опубликованы на сайте ESS.

 

Рис. 8. Средний размер полной семьи у мусульман и немусульман (уроженцев страны и иммигрантов). Суммарные данные ESS по 14 странам Западной Европы за 2006-2012 гг.

В 14 странах Западной Европы средний размер полной семьи у мусульман-иммигрантов равен 4,02, а у местного немусульманского населения – лишь 2,91. Такие различия по величине данного показателя в демографии считаются очень большими.

У родившихся в западноевропейских странах мусульман (как правило, это дети, реже – внуки иммигрантов) средний размер полной семьи несколько меньше – 3,60 человека. Однако это гораздо ближе к показателю для самих мусульман-иммигрантов (разница в 0,42 пункта), чем к показателю для местного немусульманского населения (различие в 0,69 пункта). Поскольку эти различия в основном зависят от среднего числа детей в семьях, можно сделать вывод о том, что хотя рождаемость у второго поколения иммигрантов и сокращается, но все же не до столь низкого уровня, который характерен для местного немусульманского населения.

Ситуация в нашей стране в данном аспекте заметно отличается от западноевропейской.

 

Рис. 9. Средний размер полной семьи у мусульман и немусульман (уроженцев страны и иммигрантов). Суммарные данные ESS по России за 2006-2012 гг.

В Российской Федерации средний размер полной семьи у мусульман-иммигрантов равен 3,32. Это на 0,33 больше, чем у родившихся в стране немусульман (2,99). Достоверность этого различия не бесспорна: Критерий Стьюдента t меньше 2,0. Однако поскольку доверительный уровень Р = 0,84, с гарантией на 84% можно быть уверенным в том, что это различие все-таки не случайно, несмотря на небольшую численность данной группы мусульман-респондентов, которые родились за пределами России (31 человек).

Другое дело, что это различие в три с лишним раза меньше, чем очень заметная разница в 1,11 человека между средним размером семьи у мусульман-иммигрантов и местного немусульманского населения в 14 странах Западной Европы за тот же период.

В то же время в Российской Федерации средний размер полной семьи у мусульман – уроженцев страны равен 3,45. Это на 0,46 больше, чем у родившихся в стране немусульман (2,99). Статистическая значимость данного различия не вызывает сомнений. Однако и это различие гораздо меньше, чем различия между мусульманами и немусульманами в Западной Европе.

 Судя по этим данным, рождаемость во всех поколениях мусульман в Западной Европе, по крайней мере, до тех пор, пока они остаются мусульманами и заключают браки между собой, остается значительно более высокой, чем у остального населения этих стран.

В страны Западной Европы мусульмане иммигрируют либо целыми семьями, либо приезжают одни, но потом вызывают к себе жен, детей, родителей и других родственников. Большинство иммигрантов въезжают в эти страны по линии воссоединения семей.

В Россию же чаще всего приезжают молодые мужчины-мусульмане без семей – либо на учебу (студенты), либо на работу («гастарбайтеры»). Они почти всегда селятся не в традиционно мусульманских регионах (Татарстан, республики Северного Кавказа), а в Москве, Санкт-Петербурге и других больших городах, где преобладает русское население. Женятся они, как правило, уже в России и чаще всего – на русских девушках. Есть основания полагать, что дети от этих браков в большинстве случаев либо воспитываются как православные христиане, либо остаются вне религии вообще.

Среднее число детей в таких семьях также ближе к показателям для немусульманского населения России, чем для мусульманского населения тех стран и регионов, откуда приехали их отцы. Дети от подобных смешанных браков, как правило, получают мусульманское религиозное воспитание только тогда, когда семья переезжает на родину мужа – (например, в Турцию), и оказывается в исламской среде. В России же второе поколение мусульман очень малочисленно и не является промежуточным звеном между первым и третьим поколениями.

Несмотря на более высокий уровень рождаемости (о чем можно судить по среднему размеру семьи), а также на значительную иммиграцию в Россию представителей мусульманских народов, доля всех этих национальностей, вместе взятых, в населении страны не повышается, а остается стабильной: 9,9% по данным переписей как 2002 года, так и 2010 года. Эти данные не очень точны, так как 1,5 млн человек в 2002 г. (1% населения) и 5,6 млн человек (почти 4% населения) в 2010 г. не указали национальность[13]. Можно предположить, что эффект иммиграции и более высокой рождаемости  «уравновешивается» противоположным по направлению эффектом ассимиляционных процессов (прежде всего – смешанных  браков). Чем больше этих браков, тем больше и детей смешанного происхождения, причем многие из них затрудняются определить свою этническую и религиозную принадлежность.

Повышение доли мусульман среди российских респондентов (с 5,5% в 2002 г. до 6,4% в 2012 г.) объясняется не ростом доли мусульманских народов в населении страны (по данным переписей 2002 и 2010 гг. эта доля остается стабильной), а процессом религиозного возрождения, который происходит практически среди всех народов России. Как уже упоминалось выше, доля христиан среди респондентов тоже увеличилась: с 43,4% в 2006 г. до 47,8% в 2012 г.

В странах Западной Европы масштабы иммиграции из мусульманских стран значительнее, и различия в уровне рождаемости  между мусульманами и остальным населением больше, чем у нас, а процент смешанных браков, меньше, чем в России, в том числе, из-за того, что большие массы иммигрантов живут в особых кварталах, что для нашей страны не характерно.

Роль религиозного фактора определяется тем, в какой степени люди следуют предписаниям своей религии, и насколько часто они отходят от религии вообще. В анкете ESS есть вопросы о религиозной принадлежности, а для респондентов, которые в настоящее время не относят себя ни к какой религии, – о том, к какой религии они принадлежали в прошлом. Это позволяет определить показатель Y – относительную частоту отхода от религии среди лиц, принадлежащих к той или иной религии по формуле:

 

X – число респондентов, которые в прошлом были последователями данной религии, но в настоящее время не принадлежат к какой-либо религии или не ответили на этот вопрос

Z – число респондентов, которые в настоящее время являются последователями данной религии

К сожалению, по данным ESS можно определить лишь частоту ухода из веры в неверие, но нельзя оценить масштабы противоположного процесса, то есть, обращения неверующих людей к религии, что особенно актуально для России, в связи с происходящим процессом религиозного возрождения. Кроме того, по этим данным нельзя понять, сколько людей переходит из одной религии в другую – например, из христианства в ислам или наоборот, так как в анкете нет соответствующих вопросов.

В России отход христиан (особенно православных) от религии – это очень редкое событие. По суммарным данным ESS за 2006-2012 гг., 4826 респондентов указали, что в данный момент являются христианами (из них 4756, то есть,  98,5% – православными). 186 человек сообщили, что были христианами в прошлом (в том числе 176 – православными), но в настоящее время не принадлежат ни к какой религии или не ответили на вопрос о религиозной принадлежности. Относительная частота отхода от религии у российских христиан определяется как:

X = 186

Z =  4756

  = 3,7%

Этот показатель в пять раз меньше, чем в странах Западной Европы (18%).

У православных христиан данный показатель равен 3,6%, у неправославных христиан – 12,5%. Среди российских респондентов ESS оказалось лишь 70 представителей всех неправославных христианских конфессий, вместе взятых и еще 10 человек принадлежали к этим церквям и сектам в прошлом, а в настоящее время не являются верующими.  Несмотря на небольшую численность этих групп, различие в относительной частоте отхода от религии между православными и неправославными христианами в России статистически значимо (t = 2,4,  P = 0,985).

По данному показателю неправославные христиане в России очень близки к православным христианам, проживающим в католических и протестантских государствах Западной Европы, у которых частота отхода от религии составляет 12,3%. Почти все они – иммигранты и дети эмигрантов. В их число входят также выходцы и дети выходцев из нашей страны. Вероятно, принадлежность к религиозному иммигрантскому меньшинству, даже проживающему в веротерпимом или, что более вероятно, равнодушном к религии окружении, вызывает у некоторых людей отход от религии вообще. Они чувствуют себя «белыми воронами» и желают стать «такими, как все». Правда, к мусульманам это относится в меньшей степени, чем к христианам.

 

Рис. 10. Частота отхода от религии среди христиан и мусульман (эмигрантов и местных уроженцев) в Российской Федерации. Суммарные данные ESS за 2006-2012 гг.

Примечание: Численность групп респондентов того или иного вероисповедания, указанная на рис. 10, значительно больше, чем на рис. 9. Дело в том, что на рис. 10 указана численность всех респондентов из соответствующих групп, а на рис. 9 – только численность респондентов, состоящих в браке. Кроме того, в данные на рис. 10 включена также и численность бывших верующих христиан и мусульман, а на рис. 9 – численность только тех респондентов, которые являются верующими христианами и мусульманами на момент опроса. Это примечание относится также к сравнению численности респондентов аналогичных групп, указанных на рис. 8.

Число респондентов, которые на момент опроса были мусульманами, в нашей стране в 2006-2012 гг. составило 564. Лишь четыре человека, которые в прошлом исповедовали ислам, а в настоящее время не принадлежит ни к какому вероисповеданию. Можно рассчитать, что частота отхода от своей религии у российских мусульман равна 0,7%. Это в 5 раз меньше, чем у православных христиан (различие статистически значимо). Однако у православных христиан в России относительная частота отхода от религии (3,6%) в два раза меньше, чем у мусульман в странах Западной Европы (7,2%).

В то же время в Западной Европе мусульмане становятся неверующими в два с половиной раза реже, чем их христианские соседи (7,2% против 18,2%).

 

Рис. 11. Частота отхода от религии среди христиан и мусульман (эмигрантов и местных уроженцев) в 14 западноевропейских странах. Суммарные данные ESS за 2006-2012 гг.

Российские мусульмане в большинстве своем не отличаются высоким уровнем религиозности[14], среди них несравненно меньше сторонников исламского фундаментализма, чем в странах Ближнего и Среднего Востока (откуда прибывает основная масса мусульман-иммигрантов в Европу), но от своей религии они практически никогда не отпадают.

В то же время, некоторые из мусульман – иммигрантов и их потомков в странах Западной Европы, которые хотят интегрироваться, нередко считают, что их религия, которая для этих стран (в отличие от России) не является традиционной,  может помешать интеграции. Поэтому кто-то из них отходит от ислама. Правда, таких людей немного: 7% от общего числа мусульман и бывших мусульман. По этому показателю нет почти никакой разницы между самими иммигрантами из исламских стран, с одной стороны, и их детьми, с другой.

Отход от ислама обычно означает не переход в христианство, а уход от религии вообще. Это показывают данные о турецких иммигрантах в Германии.

В населении Турции, по суммарным данным ESS за 2004 и 2008 гг.,  95% составляют мусульмане, 2% –  представители других религий (главным образом, йезиды) и 3% – неверующие. Но даже в первом поколении турецких иммигрантов доля мусульман уже заметно меньше, чем в самой Турции – она составляет 77%. У родившихся в Германии детей турецких иммигрантов данный показатель несколько ниже (68%), чем в поколении их родителей. Значимость различия между двумя группами близка к принятому в социологии порогу статистической достоверности. (t =1,88, доверительный уровень P = 0,94). То есть, с гарантией на 94% можно быть уверенным в том, что это различие не связано с недостаточной численностью сравниваемых групп респондентов. Эти группы не так уж малы: 153 иммигранта и 117 детей иммигрантов.

Однако, более детальный анализ показывает, что единственной причиной небольшого (менее, чем на 10%) снижения доли мусульман среди детей иммигрантов, по сравнению с поколением их родителей является то, что у некоторых из этих детей (22 человека из 117 или 19%) турецким иммигрантом является только один из родителей, а другой родился в Германии или какой-то третьей стране. Среди этих детей только половина (50%) являются мусульманами. Речь идет главным образом о смешанных турецко-немецких семьях, хотя в некоторых случаях отец может быть выходцем из Турции, а мать – этнической турчанкой, родившейся в Германии, или наоборот.

В то же время 78% детей, у которых оба родителя – турецкие иммигранты, исповедуют ислам. Этот показатель очень близко к соответствующему показателю для самих иммигрантов (77%) и на 28% выше, чем у детей из смешанных семей. Статистическая значимость последнего различия не вызывает сомнений: t = 2,65, доверительный уровень P = 0,99.

 

Рис. 12. Доля мусульман  среди турецких иммигрантов и их детей в Германии, в %. Рассчитано по базе данных ESS за 2004-2012 гг. (N – число респондентов в соответствующих группах).

Выше уже упоминалось, что для мусульман отход от ислама, как правило, не сопровождается крещением. Доля христиан в населении Турции близка к нулю. Очень мало их и в первом поколении турецких иммигрантов (2%), да и во втором поколении (тоже 2%), когда речь не идет о детях из смешанных семей. В смешанных же семьях, как упоминалось выше, половина детей исповедует ислам, остальные главным образом неверующие, а христианами являются лишь 9%, но даже и эта цифра в шесть раз ниже, чем во всем населении Германии (53% в 2012 г.).  Немецкое, да и в целом западноевропейское, общество не религиозно и не требует от иммигрантов перехода в христианство. В наше время, для того, чтобы интегрироваться, вовсе не надо креститься – проще отойти от религии вообще.

Уже в первом поколении турецких иммигрантов 18% не религиозны, это в  два с половиной раза меньше, чем во всем населении Германии (44%), но в шесть раз больше, чем в самой Турции (3%). Такое большое различие можно объяснить тем, что часто эмигрируют как раз неверующие люди, которые предпочитают западный, светский образ жизни и не хотят жить в мусульманской стране, тем более, что влияние радикального ислама в Турции, как и в других ближневосточных государствах, в последние годы заметно усиливается.

Возможно также, что в подобной обстановке мало кто решается даже в анонимной анкете признать себя не религиозным человеком в Турции или другой мусульманской стране, но признает себя таковым после переезда в Европу, в том числе и в Германию. Впрочем, даже и там легче заявить о том, что никогда не был верующим, чем признаться, что отошел от ислама.

Среди детей иммигрантов из однонациональных турецких семей доля нерелигиозных составляет (по данным за весь период с 2004 по 2012 г.) 17%, то есть, их практически столько же, как и в поколении родителей. Отсюда можно сделать вывод о том, что нерелигиозные люди имеют дополнительные стимулы покинуть Турцию (вероятно, также и другие исламские страны) и вероятность эмиграции в Европу для них выше, чем для верующих мусульман. Однако дети эмигрантов, родившиеся уже в Европе, не имеют дополнительных (по сравнению со своими родителями)  стимулов для отхода от ислама. Исключение составляют дети, рожденные  в смешанных семьях. В Германии 41% среди них  не религиозны – это близко к аналогичному показателю для всего населения страны (44%) и почти в два с половиной раза больше, чем среди детей, у которых оба родителя – выходцы из Турции (17%).

Таким образом, самым сильным фактором, препятствующим воспитанию детей в мусульманском духе, является вступление их родителей в смешанные браки. Но шансы на то, что эти дети будут воспитаны в христианской вере, даже в таких семьях невелики (менее 10%). Если они не станут мусульманами, то, скорее всего, просто будут неверующими.

По данным ESS за 2004-2012 гг., у 95 из 117 детей турецких иммигрантов, родившихся в Германии, оба родителя были выходцами из Турции (81%), а у 22 детей (19%) – только один из родителей. У 15 из этих 22 детей иммигрантами из Турции были отцы и лишь у 7 детей – матери.  Мужчины из мусульманских народов женятся на женщинах из немусульманских народов значительно чаще, чем мужчины из немусульманских народов – на женщинах из мусульманских народов[15].

Хотя Турция – наиболее европеизированная из мусульманских стран, доля смешанных браков у турецких иммигрантов в Германии сравнительно невелика, по крайней мере, в первом их поколении. К тому же, приведенные выше данные могут даже преувеличивать частоту таких браков. Дело в том, что в качестве «смешанных» семей рассматриваются те, где один из родителей респондента родился в Турции, а другой – в Германии, но этот второй родитель не обязательно является этническим немцем (или немкой). Он (или она) может быть сыном (или дочерью) турецких иммигрантов, давно поселившихся в стране.

Однако во втором, и тем более, в третьем поколении смешанных браков может быть гораздо больше. Тем не менее, смешанные браки не могут привести к полной ассимиляции и растворению мусульманских иммигрантов и их потомков в Западной Европе, то есть, к их исчезновению в качестве особой группы населения,  хотя бы потому, что эта группа постоянно пополняется людьми, вновь прибывающими из исламского мира.

Для успешной интеграции иммигранты должны принять правила поведения и систему ценностей коренного населения. Если это произойдет, то даже в случае превращения иммигрантов и их потомков в большинство, а государствообразующего «титульного» этноса, название которого, как правило, совпадает с названием государства – в национальное меньшинство, культурное и цивилизационное «лицо страны» кардинально не изменится, несмотря на радикальные сдвиги в этническом и религиозном составе населения. В противном случае, как весьма образно выразился А.Г. Вишневский, «Если не сделать африканцев французами, Франция станет Африкой»[16]. Но могут ли неевропейские иммигранты и их потомки стать  европейцами? Этот же вопрос относится и к инокультурным  иммигрантам в России.

 

Продолжение следует


[1] Синельников Александр Борисович – кандидат экономических наук, доцент кафедры социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Постоянный автор журнала «Демографические исследования».

[2] ESS – European Social Survey (Европейское социальное исследование) – это академический проект, целью которого является попытка описать и объяснить взаимосвязь между изменениями, которые сегодня происходят в социальных институтах Европы, и установками, верованиями и ценностями, а также поведением различных групп населения. Инфраструктура проекта финансируется Европейским научным фондом, а конкретная реализация обеспечивается научными фондами и институтами в каждой из стран-участниц. Россия приняла участие в исследовании в 2006 г. (третий раунд проекта), в 2008 г. (четвертый раунд), в 2010 г. (пятый раунд) и в 2012 г. (шестой раунд). Общее число анкет в каждой стране за один раунд – от 1500 до 3000, в том числе в России – 2484 (шестой раунд, 2012 г.). Анкеты заполнялись методом интервью со слов респондентов, которым зачитывались соответствующие вопросы.

Подробная информация об этом исследовании на английском языке есть на сайте: www.europeansocialsurvey.org. На территории Российской Федерации исследование проводилось Институтом сравнительных социальных исследований (www.cessi.ru). C анкетой на русском языке можно познакомиться на сайте www.ess-ru.ru. Координатор проекта от российской стороны – А.В. Андреенкова. База данных ESS на английском языке есть в открытом доступе на официальном сайте Европейского социального исследования: http://nesstar.ess.nsd.uib.no/webview с возможностью построения таблиц в программе SPSS в режиме он-лайн даже если на компьютере пользователя этой программы нет – она есть на самом сайте.

[3]  Уже после выхода в свет предыдущей статьи «Останется ли Европа Европой?» на сайте ESS была опубликована база данных шестого раунда ESS за 2012 г., правда, без массивов анкет по Австрии, Франции, Украине и некоторым другим странам, которые будут включены в эту базу позже. База данных за 2012 год используется в настоящей статье, в отличие от предыдущей статьи, в которой самые поздние результаты опросов ESS относились к 2010 году.

[4] Трофимова О. Мусульмане и ислам в Западной Eвропе // Мировая экономика и международные отношения. №10. 2009. с. 52-62.

[5] Le Monde. 01.11. 2005.

[6] Islam and Identity in Germany. Europe Report of International Crisis Group N 181. Brussels. 14.03.2007. P. 1-2.

[7] Britain’s Muslims: an Overview. Media Guide British Council. L., 2006. P. 6; http://www.islamnews.ru/news

[8] Термин «неверующие» используется как синоним понятия «нерелигиозные», то есть, атеисты, которые не верят в Бога, агностики (которые не уверены в существовании Бога) и деисты, которые признают существование Бога, но не исповедуют никакой религии, то есть, верят, но не веруют. Если верующими называют людей, принадлежащих к конкретным религиям, то атеистов, агностиков и деистов можно назвать неверующими.

[9] Рассчитано по данным переписи 2010 г. на официальном сайте Федеральной службы государственной статстики (Росстат): http://www.gks.ru/free_doc/new_site/perepis2010/croc/perepis_itogi1612.htm.

[10] Бестужев-Лада И.В. Депопуляция: социальные проблемы // Демографические процессы и семейная политика: региональные проблемы. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Липецк, 28-30 сентября 1999 г. М., 1999. С. 13-1

[11] Клупт М.А. Демография регионов земли. СПб.: Издательство «Питер», 2008.  С. 46; Эран Ф. Пять предвзятых идей об иммиграции // Население и общество. 2004. № 80. С. 2 (русский перевод статьи Heran F. Cinqe idees recues sur l’immigration // Population et sociėtes. Janvier 2004. № 397).

[12] В настоящей статье во всех случаях, когда речь идет о суммарных данных по 14 странам Западной Европы за 2006-2012 гг., имеются в виду данные  по Австрии за 2006 г., по Великобритании – за 2008, 2010 и 2012 гг., по Франции – за 2006, 2008 и 2010 гг., по Бельгии, Швейцарии, Германии, Дании, Испании, Финляндии,  Ирландии, Нидерландам, Норвегии, Португалии, Швеции – за  2006, 2008, 2010  и 2012 гг.

[13] Рассчитано по данным переписей 2002 и 2010 гг., опубликованным на сайте Росстата: http://www.perepis2002.ru/ct/html/TOM_04_01.htm; http://www.gks.ru/free_doc/new_site/perepis2010/croc/perepis_itogi1612.htm

[14] Синельников А.Б., Антонов А.И., Медков В.М. Семья и вера в социологическом измерении (результаты межрегионального и межконфессионального исследования). М.: КДУ, 2009.

[15] Волков А. Г. Этнически смешанные семьи и межнациональные браки // Семья и семейная политика. М.: Институт социально-экономических проблем народонаселения, 1991. С. 68-86.

[16] Вишневский А. Если не сделать африканцев французами, Франция станет Африкой // Миграция в России, 2000–2012: Хрестоматия: в 3 т. / [Российский совет по международным делам; Гл. ред. И.С.Иванов; Сост.: Н.В.Мкртчян, Е.В.Тюрюканова]. Т. 1, ч. 1. Миграционные процессы и актуальные вопросы миграции. М., 2013.