Синельников Александр Борисович
 

кандидат экономических наук, доцент кафедры социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им.  М. В. Ломоносова

 

 

В наше время все больше становится стран, где гейским и лесбийским парам разрешается регистрировать свои отношения как «брак» и даже усыновлять детей. Разумеется, при этом возникают вопросы, кто в таких случаях является «мужем», а кто – «женой», кого из приемных «родителей»  ребенок должен называть папой, а кого – мамой? У сторонников однополых браков есть ответы на эти вопросы: в Швеции и некоторых других европейских странах в детских садах детям уже не разрешают использовать слова «папа» и «мама». Вместо этого они должны говорить «родитель A» и «родитель B».

Подобные нововведения – не чья-то частная или местная  инициатива на уровне директоров отдельных детских садов, а генеральная линия политики Евросоюза, которая навязывается уже и странам СНГ.  Вот один из примеров экспорта таких идей на постсоветское пространство:

«В молдавский закон об охране здоровья внесли поправки, сообщает Moldnews. Слова «мать» и «отец» заменили формулировкой «один из родителей». Поправки были приняты на прошлой неделе в рамках Национальной программы по обеспечению гендерного равенства на 2010-2015 годы. Поясняется, что они призваны «обеспечить включение принципа равных возможностей для женщин и мужчин в нормативные акты и документы». В сентябре 2010 года Совет Европы (СЕ) предложил исключить слова «отец» и «мать» из официальных документов, поскольку счел это проявлением сексизма. Соответствующая инициатива СЕ, касавшаяся в том числе бланков и формуляров в школах и детских садах, носила рекомендательный характер. Молдавия в июле 2014 года ратифицировала соглашение об ассоциации с Евросоюзом. Документ, подписанный в Брюсселе 27 июня, поддержали 59 депутатов. Ранее, в начале апреля, Молдавия установила с Евросоюзом безвизовый режим, предварительно выполнив ряд требований ЕС: были открыты пункты миграционного контроля на границе с непризнанным Приднестровьем, принят закон о борьбе с дискриминацией, запретивший, помимо прочего, ущемлять права геев» [1].

Сторонники легализации однополых «браков» понимают, что данные формы межличностных отношений противоречат общепринятым испокон веков представлениям о семье. Поэтому они заявляют, что сами эти представления устарели и должны быть пересмотрены с учетом изменившихся реалий жизни современного общества. С их точки зрения, сами понятия семьи и брака следует переформулировать таким образом, чтобы распространить их также на гейские и лесбийские пары. Данное мнение разделяется не только участниками движения ЛГБТ (лесбиянки, геи, бисексуалы и транссексуалы), но и парламентами и правительствами стран, где разрешены однополые браки.

В 2013 г. после того, как в Великобритании также был принят соответствующий закон, премьер-министр этой страны Дэвид Камерон на встрече с представителями гей-лобби заявил, что «многие страны повторят это», и объявил о намерении начать всемирную кампанию за переопределение понятия семьи [2]. 

Так называемые «передовые» демократические страны оказывают давление на так называемые «отсталые» страны, в том числе и на Россию, чтобы заставить их «демократизироваться». Одним из главных параметров «демократизации» является моральный и юридический пересмотр определения понятий брака и семьи  таким образом, чтобы они стали применимы также и к однополым парам. В результате этого давления на нашу страну для многих россиян слова «демократ» и «гомосексуалист» стали почти синонимами, либералов все чаще называют либерастами (538 тысяч упоминаний в русскоязычном интернете), а либеральную Европу – Гейропой (360 тысяч упоминаний) [3].

Сторонники однополых «браков» утверждают, что все в мире меняется – как общество, так и сама семья. Они говорят, что поскольку государство и общество стали с гораздо большей толерантностью, чем два-три поколения тому назад, относиться к добрачным связям, сожительствам, рождению детей вне брака и разводам, то отношение к гомосексуальным и лесбийским парам тоже должно стать более либеральным. Причем до такой степени, чтобы им разрешили вступать в законный однополый брак и усыновлять детей.

В самом деле, еще в сравнительно недавнем прошлом сожительство и внебрачное материнство считались чем-то позорным, получить развод было весьма не просто, а если это и удавалось, то мешало продвижению по службе мужчин и повторному замужеству женщин.  Однако затем произошла либерализация общественного мнения по данным вопросам, что отразилось и на брачно-семейном законодательстве. Во многих странах была упрощена процедура расторжения брака. В СССР в 1965 г. отменили газетные публикации о предстоящих бракоразводных процессах, которые тогда слушались в открытых судебных заседаниях, что подрывало репутацию разводящихся супругов или одного из них.

В 1969 г. супругам, не имеющим общих детей до 18 лет, разрешили (при условии обоюдного согласия на расторжение брака) разводиться во внесудебном порядке, то есть непосредственно в ЗАГСе. Ныне действующий Семейный Кодекс РФ, принятый в 1995 г.,  сохранил судебный порядок расторжения брака для семей с общими несовершеннолетними детьми, но установил правило, что при согласии мужа и жены на развод, суд расторгает брак вообще без выяснения мотивов развода [4].

В 1969 г. были упразднены недоброй памяти «прочерки» в графе «отец» в свидетельствах о рождении детей, матери которых не состояли в зарегистрированном браке. Вместо этого в данную графу разрешили вписывать фамилию, имя и отчество отца (с его добровольного согласия или по решению суда об установлении отцовства) либо (во избежание прочерка) указывать сведения о «вымышленном» отце. Его фамилия должна была быть такой же, как у матери и самого ребенка, а имя и отчество записываются со слов матери без какого-либо документального подтверждения. Миллионы детей и их матерей были избавлены государством от позорного «клейма» в виде прочерка, но еще важнее то, что само общество стало смотреть на  них без осуждения.

Внебрачные сожительства также стали рассматриваться, как нормальное явление. Доказательством этого либерализма являются сами выражения «гражданский муж» (116 тысяч упоминаний в Интернете) и «гражданская жена» (102 тысячи), «гражданский супруг» (26 тысяч) [5]. Они широко употребляются в разговорном языке, несмотря на свою очевидную нелогичность.

Если рассуждать логически, то «гражданским» является брак, зарегистрированный в отделе записи актов гражданского состояния, то есть в ЗАГСе. Однако в народе «гражданским браком» называют неформальный союз мужчины и женщины, которые живут вместе, как муж и жена, но не регистрируют свои отношения в ЗАГСе.  С точки зрения государства, сам факт сожительства не порождает тех прав и обязанностей, которые имеют законные мужья и жены.

Правда, если отцовство признано добровольно или установлено в судебном порядке, то отец имеет те же обязанности (включая выплату алиментов)  по отношению к ребенку, рожденному в сожительстве, как и к ребенку, рожденному в зарегистрированном браке. Но по отношению к сожительнице никаких обязанностей у него нет. Если он не напишет на нее завещание, то после его смерти она не может наследовать ничего из его имущества. Все достается его ближайшим родственникам, которые являются наследниками по закону.

Выражения «гражданский муж», «гражданская жена», «гражданский брак» вошли в разговорный язык из-за отсутствия более подходящих «приличных» аналогов. В советское время, особенно в 1960-х и 1970-х годах, в научной литературе часто употреблялось  выражение «фактический брак». Но это нельзя считать альтернативой законному браку. Ведь почти все зарегистрированные браки, кроме фиктивных, или распавшихся де-факто, но еще не расторгнутых де-юре, также являются фактическими.

Наиболее правильным  названием для фактических, но юридически не оформленных брачных  отношений является «незарегистрированный брак». Но это очень уж длинно, трудно произносимо и мало отличается на слух от «зарегистрированного брака». Выражение «незарегистрированный брак» употребляется не так уж редко (28 тысяч упоминаний в интернете), но о «гражданском браке» пишут в 11  раз чаще (307 тысяч упоминаний) [6]. Однако почти никто не говорит «незарегистрированный муж» или «незарегистрированная жена». Можно сказать «законный супруг», «законная супруга», «законный брак». Но всем ясно, что «незаконный супруг» – это вообще не супруг, а «незаконный брак» не может считаться браком. Да и звучит это весьма обидно. Ведь уже давно вышли из употребления такие выражения как «незаконнорожденные» или «незаконные дети», которые всегда воспринимались как оскорбительные.

Слова «сожитель», «сожительница», «сожительство» всегда имели негативный оттенок. Когда общество стало относиться к этому явлению более терпимо, возникла необходимость в новом названии. Тут-то и появилось, а точнее говоря, возродилось, выражение «гражданский брак».

В России оно стало употребляться во второй половине XIX века как альтернатива церковному браку. В те времена гражданскими мужьями и женами называли людей, которые жили вместе, как супруги и ни от кого не скрывали своих отношений, но не могли (из-за различия вероисповедания, отсутствия согласия родителей на брак или по другим причинам) либо просто не хотели обвенчаться в церкви. Эта форма отношений не признавалась ни церковью, ни государством, но получила общественное признание в определенных социальных группах, особенно среди интеллигенции и студенчества. В XIX веке студентам для вступления в брак требовалось разрешение не только от родителей, но и от ректора. Тем, кто не сдал экзаменов по каким-то предметам, это не разрешалось. Отсюда и пошла студенческая поговорка: «сдашь сопромат – можно жениться». («Сопромат» – это «сопротивление материалов», один из самых трудных предметов в технических вузах). Разумеется, такие запреты не мешали отстающим студентам жить вместе с «гражданскими женами».

В то время единственной формой законного брака был церковный (точнее, религиозный), брак. Государство признавало браки, заключенные по христианским, мусульманским, иудейским и буддийским обрядам.

Когда советская власть отделила церковь и религию  от государства, перестала признавать религиозные браки (кроме заключенных до революции) и ввела гражданскую регистрацию бракосочетаний в ЗАГСах, выражение «гражданский брак» потеряло смысл и перестало употребляться. Оно вновь вошло в моду лишь в 1990-х годах, когда сожительства и рождение детей вне брака стали более массовыми и социально приемлемыми явлениями.

И в наши дни «гражданский брак» является альтернативой церковному браку, поскольку церковь венчает только те пары, которые предварительно зарегистрировались в ЗАГСе. Так же, как и до революции, церковь считает внебрачное сожительство греховным. Однако, в основах социальной концепции Русской Православной Церкви, указано, что «Православная Церковь с уважением относится к гражданскому браку» [7], в том числе даже и тогда, когда супруги не могут быть обвенчаны в церкви, поскольку один из них – не христианин. «В соответствии с древними каноническими предписаниями, Церковь и сегодня не освящает венчанием браки, заключенные между православными и нехристианами, одновременно признавая таковые в качестве законных и не считая пребывающих в них находящимися в блудном сожительстве» [8]. Как ясно из контекста, под гражданским браком (здесь это выражение употребляется в его логически правильном, а не в обиходном смысле)  имеется в виду брак, зарегистрированный в ЗАГСе без последующего венчания в церкви. Незарегистрированные же отношения рассматриваются как сожительство.

В наше время «гражданский брак» является альтернативой, как для зарегистрированного брака, так и для церковного, который, в свою очередь, невозможен без предварительной регистрации в ЗАГСе. Обиходное выражение «гражданский брак» всегда означало сожительство и применялось, да и сейчас употребляется только для того, чтобы «облагородить» эту форму отношений и дать ей моральное признание.

Существует множество определений понятия «семья», но, как это ни странно, в Семейном Кодексе Российской Федерации такого определения вообще нет. Понятия «член семьи» и «родственник» по-разному трактуются в жилищном, наследственном, пенсионном, трудовом законодательстве (ограничение совместной службы родственников в государственных предприятиях и учреждениях).

Впрочем, и среди простых людей представления о семье весьма неоднозначны. По данным переписи 2010 г., каждая четвертая супружеская пара в России проживает с родителями и(или) с другими родственниками. Во многих случаях пожилые родители рассматривают женатых сыновей, замужних дочерей, зятьев, невесток и внуков как членов своей семьи, но молодые супруги считают себя отдельной семьей, а родителей рассматривают только как «родственников», с которыми им приходится жить вместе из-за того, что не хватает денег на покупку или аренду квартиры.

В демографии понятие «семья» формулируется так, чтобы эту формулировку можно было использовать при проведении переписей населения. Семьей считается группа совместно проживающих лиц, связанных между собой отношениями брака, родства   или свойства и общим бюджетом. Свойство – это родство через брак. Родственники одного из супругов являются свойственниками другого супруга. Зять и теща – не кровные родственники, а свойственники.

Разные социологи по-разному определяют понятие «семья», причем не во всех социологических определениях семьи упоминается совместное проживание ее членов. Важнее характер отношений внутри семьи, то есть то, заботятся ли ее трудоспособные члены друг о друге, а также о детях, пожилых и больных родителях и родственниках. Эта забота может иметь место не только при совместном, но и при раздельном проживании. Главное, чтобы она носила регулярный, систематический характер.

При всех различиях определения понятия «семья», принятых в юриспруденции, демографии, социологии и других науках, в любом случае считается, что семья может состоять только из людей, связанных друг с другом отношениями брака и (или) родства.

По мнению заведующего кафедрой социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ профессора А.И. Антонова семья лишь тогда может считаться семьей в полном смысле слова, когда между ее членами существуют все три вида связей:

 

1)    Брак (супружество)

 

2)    Родительство, как самое близкое родство

 

3)    Родство между братьями и сестрами.   

 

Согласно определению А.И. Антонова, «семья – это основанная на единой общесемейной деятельности общность людей, связанных узами супружества – родительства – родства, и, тем самым осуществляющая воспроизводство населения и преемственность семейных поколений, а также социализацию детей и поддержание существования членов семьи» [9].

Данное определение, по сути, относится лишь к основному или, если можно так выразиться, нормативному типу семьи. Остальные, то есть, периферийные типы семьи, о которых речь пойдет несколько позже, не вполне соответствуют этому определению.

В определении А.И. Антонова указаны связи в семье из двух поколений: между мужем и женой (супружество), между родителями и детьми  (родительство), между братьями и сестрами (родство). Конечно, родительство – это тоже родство, но самое ближайшее, поэтому оно выделяется в особую категорию. Если муж говорит о родителях жены – «ее родственники», он тем самым подчеркивает весьма прохладный или даже натянутый характер отношений с ними.   

В семье из трех поколений в систему связей входят также свойство (связь одного из супругов с родителями и прочими родственниками другого) и прародительство (связь деда и бабушки с внуками). Но члены таких семей в очень многих случаях рассматривают себя как две родственные семьи, которые вынуждены жить вместе из-за нерешенной жилищной проблемы.  Особенно часто эту точку зрения высказывают молодые супруги.

Единая общесемейная деятельность – это воспитание детей, ведение домашнего хозяйства, материальное обеспечение семьи, уход за больными и нетрудоспособными членами семьи и т.д. В единую общесемейную деятельность вовлечены все члены семьи: одни, потому, что ей занимаются (например, родители воспитывают детей) другие – потому что эта деятельность на них направлена (дети, как объект воспитания).

Есть различные мнения о том, считать ли так называемый «гражданский брак» браком. Конечно, с юридической точки зрения сожительство не является браком и не порождает прав и обязанностей супругов. Но закон – законом, а жизнь – жизнью. «Гражданских браков» становится все больше. По данным выборочной переписи населения 1994 г.  у 6,5% россиян, считающих себя состоящими в браке, брак не был зарегистрирован. По данным переписи 2002 г. этот показатель составил уже 10%, а по переписи 2010 г. – 13%. В молодых возрастах процент незарегистрированных браков значительно больше, чем среди населения в целом. Все более и более распространяется практика «пробных браков», когда пары живут вместе несколько месяцев или даже несколько лет, чтобы убедиться в прочности своих отношений и только потом регистрируют брак.

Известный демограф Леонид Дарский утверждал, что «заключение брака часто представляет собой процесс, растянутый во времени» [10], то есть пара какое-то время живет вместе, а потом идет в ЗАГС и устраивает свадьбу. Решение о регистрации нередко принимается из-за возникшей беременности. Такие браки называют стимулированными, особенно в тех случаях, когда хотя бы для одного из новобрачных (обычно для жениха) они носят вынужденный характер.

Столь же растянутым процессом является и распад брака. Супруги ссорятся все чаще и чаще, у них  прекращаются интимные отношения, затем они разъезжаются по разным адресам (если есть куда уйти). Лишь после долгого раздельного проживания и нескольких неудачных попыток примирения оформляется развод. Поэтому средняя продолжительность расторгнутого брака в России составляет целых 10 лет [11].

В каждый конкретный момент времени миллионы мужчин и женщин имеют «промежуточный» или «переходный» брачный статус. Они находятся либо в процессе создания семьи (состоящие в «гражданском», то есть незарегистрированном браке) либо в процессе ее распада (разошедшиеся без формального развода).  Данные процессы не всегда являются однонаправленными и не обязательно доходят до логического конца. Если сожительство продолжается более пяти лет, то шансы на то, что оно перерастет в законный брак, весьма невелики [12]. Гораздо более вероятно то, что эти партнеры, в конце концов, расстанутся. Разошедшиеся же супруги могут вновь сойтись друг с другом, или так и жить врозь, не оформляя развода, до самой смерти одного из них.

«Гражданский брак» часто является промежуточным этапом между безбрачием и законным браком. Соответственно и семья, основанная на «гражданском браке», может считаться одним из периферийных типов семьи, занимающим промежуточное положение между нормативной семьей и «несемейной формой человеческого общежития». Если в такой семье есть дети, а отношения между «гражданскими супругами» достаточно прочны и устойчивы, то она ближе к нормативной семье, т.е. к законным супругам, имеющим несколько детей.  Во всяком случае, «гражданские супруги» могут узаконить свои отношения, родить детей, оформить признание отцовства (если это не было сделано сразу после рождения детей). Это превращает их в совершенно нормальную семью, основанную на зарегистрированном браке.

Семья, как социальный институт, постоянно трансформируется. В наше время эта трансформация имеет преимущественно негативный характер. Все более массовыми и социально приемлемыми становятся периферийные типы семьи, то есть вышеупомянутые «гражданские браки», супруги без детей, в том числе и те, кто добровольно отказывается их иметь (child free), неполные семьи, возникшие в результате разводов или внебрачных рождений. Во всех этих случаях набор семейных связей, ролей и функций не является полным, некоторые из них отсутствуют.

Поскольку в России и во многих других странах такое положение имеет место в большинстве семей, налицо кризис семьи как социального института. Семья все меньше и хуже выполняет свои основные функции. Воспроизводство населения является суженным, каждое последующее поколение численно меньше предыдущего, а воспитание детей затрудняется тем, что у многих из них нет отца и (или) братьев и сестер.

«Гражданский брак» – это не законное супружество, а промежуточная форма между безбрачием и зарегистрированным браком.

В бездетных парах есть отношения супружества, но нет отношений родительства: такие семьи не выполняют ни функции воспроизводства населения, ни функции воспитания новых поколений.

В неполных семьях нет отношений супружества, а отношения родительства существуют лишь в усеченной форме: материнство без отцовства либо (в редких случаях) отцовство без материнства. Это крайне затрудняет выполнение воспитательной функции. Чаще всего в таких семьях дети получают однобокое женское воспитание, что негативно влияет на их будущую взрослую жизнь. Девочки из неполных семей видят своих матерей только в материнской, но не в супружеской роли и, соответственно, не будут готовы к роли жены, когда станут взрослыми. У них много шансов повторить судьбу своих матерей. Мальчики из этих семей не представляют себя ни в роли мужа, ни в роли отца. Когда они становятся взрослыми, у них заметно меньше вероятность создать и сохранить семью, чем у людей, выросших в полных семьях и воспитанных обоими родителями [13].

В однодетных полных семьях  есть как супружеские, так и родительские отношения, но нет отношений родства между братьями и сестрами.  Эти семьи лишь частично выполняют функцию воспроизводства населения: на смену двум родителям приходит только один сын или одна дочь. Выполнение же воспитательной функции крайне затруднено из-за того, что у ребенка нет ни братьев, ни сестер, с которыми он должен считаться, договариваться, идти на компромиссы по спорным вопросам.  Очень велик риск, что он вырастет эгоистом. Однако однодетные супружеские пары или «гражданские супруги» с детьми все же намного ближе к нормативному типу семьи, чем бездетные пары или неполные семьи.

По мнению очень многих людей, законные или «гражданские» супруги с одним ребенком – это совершенно нормальная семья. Она не считается нормативной с точки зрения демографов, которые изучают воспроизводство населения. Для государства также очень важно, чтобы это воспроизводство было расширенным или хотя бы простым, то есть, чтобы численность населения росла или, по крайней мере, не сокращалось. Но само население вряд ли задумывается  над этим.

Все эти формы семьи отличаются от классического нормативного типа, то есть от супружеской пары с несколькими детьми. Но такие различия преодолимы. Такие семьи потому и относятся к периферийным или переходным типам, что могут превратиться в нормативные семьи.

«Гражданские супруги» могут зарегистрировать брак и стать законными супругами.

Супруги, решившие никогда не иметь детей, могут передумать и все-таки родить ребенка.

Однодетная пара может решиться на рождение второго и последующих детей.

Одинокая мать может выйти замуж за отца своего ребенка или за другого мужчину и перестать быть одинокой. Разведенная женщина может вновь сойтись с бывшим мужем либо найти себе нового супруга. В таких случаях неполная семья становится полной.

Само существование семей периферийного типа не всегда следует рассматривать как нечто негативное. Любая семья изначально возникает как семья периферийного типа. Затем она может пройти (или не пройти) этапы жизненного цикла семьи. Согласно схеме этапов жизненного цикла семьи, составленной А.И. Антоновым и включенной в изданный под его редакцией учебник для вузов «Социология семьи» первый этап или этап «предродительства» продолжается от вступления в брак до рождения первенца, а второй этап или этап «репродуктивного родительства» – от рождения первого ребенка до рождения последнего ребенка.

Только на втором этапе семья переходит из периферийного типа в нормативный. Но если супруги долго остаются бездетными или ограничиваются одним ребенком, то тогда цикл жизни семьи является неполным. При этом тип семьи становится уже не переходным, а устойчиво периферийным.    

Разумеется, возможен и обратный переход. Например, в результате развода или смерти одного из супругов происходит нарушение нормального жизненного цикла семьи и полная семья нормативного типа становится неполной семьей периферийного типа.

Однако гейская или лесбийская пара не может превратиться в гетеросексуальную семью с детьми, родными для обоих родителей. Во всяком случае, представители и сторонники сообщества ЛГБТ убеждены в том, что сексуальная ориентация генетически обусловлена, имеет врожденный характер, и в дальнейшем не меняется. Это служит для них одним из аргументов за разрешение однополых «браков».

Семьи периферийных типов, а также совершенно одинокие люди существовали во все времена. В любом обществе всегда были старые холостяки и старые девы. Некоторые супруги из-за каких-то болезней не могли иметь детей, но добровольная бездетность и массовый отказ от вступления в зарегистрированный брак вошли в моду лишь в конце XX и начале XXI века. В любые времена какие-то дети рождались вне брака. Но в России в 1906 г. их было лишь около 2%, а в современной России (по данным Росстата за 2013 г.) – 23% от общего числа новорожденных.

Разводы имеют место в мире столько же времени, сколько существуют сами социальные институты брака и семьи. Но в России в 1913 г. на 1000 браков приходилось лишь 4 развода, а в 2013 г. (по данным Росстата) – 545. Сто лет назад число разводов составляло менее половины процента от общего числа браков, а в наше время расторгается более половины всех супружеских союзов.

В дореволюционной России расторжение брака допускалось в случае точно установленного факта прелюбодеяния, то есть супружеской измены, причем требовать развода мог только верный супруг. Другими законными основаниями для расторжения брака считались возникшая еще до свадьбы неспособность одного из супругов к брачному сожитию, длительное безвестное отсутствие мужа или жены, осуждение кого-то из них за особо тяжкое преступление к наказанию, сопряженному с лишением всех прав состояния, отпадение одного из супругов от православия. Все эти ситуации, кроме супружеской измены,  редко встречались в жизни, а измену мужа или жены трудно было доказать – требовались показания не менее, чем двух свидетелей. Поэтому число разводов было незначительным.

Уже в 1918 г. советская власть радикально изменила законы о браке и разводе.  Основанием для развода стало считаться само по себе требование одного из супругов расторгнуть брак, независимо от того, было ли вызвано это требование неверностью, пьянством или другими неблаговидными поступками «противной стороны». Развод стал возможным даже и тогда, когда за покинутым мужем или женой нет никакой вины. Просто у другого супруга иссякли чувства, и на смену им пришла новая любовь.  Поскольку разводы, вызванные такими причинами, не осуждались общественным мнением и стали допускаться законом, число ежегодно расторгаемых браков за сто лет увеличился более, чем в сто раз.

До сравнительно недавнего времени подавляющее большинство людей жили в семьях нормативного типа и признавали, что только такой вариант семейной жизни соответствует норме. В наши дни семьи устойчиво периферийных типов становятся все более массовыми и социально приемлемыми. Многие люди уже не считают серьезным отклонением от нормы неполные семьи и супружеские пары без детей. Это усугубляет кризис семьи, как социального института, поскольку мешает ей полноценно выполнять свои основные функции – воспроизводство населения и воспитание новых поколений.

Но семьи периферийных типов – это все-таки семьи, хотя и отличающиеся от нормативного типа. Что же касается однополых пар, то их отличие от семей нормативного типа настолько велико и необратимо, что сами по себе названия «семья» и «брак» к ним неприменимы.

Известный демограф Сергей Захаров, который много занимается  изучением брачно-семейных отношений, написал статью «Расширяющиеся границы брака». Для того, чтобы объединить в общую категорию зарегистрированные браки и сожительства он употребляет выражение «партнерский союз» [14]. Разумеется, не всякий «партнерский союз» можно считать браком, но в глазах значительной части населения границы понятия «брак» действительно расширяются, а говоря точнее, размываются, охватывая также и «гражданские браки». До каких пределов дойдет это расширение, может ли оно охватить также и однополые «браки», и к каким последствиям это приведет? 

Когда в обществе происходят революционные изменения и возникают какие-то новые явления, резко непохожие на все предыдущее, то для них не подходят старые, привычные названия. Требуется назвать их как-то иначе.

14 июля 1789 г. толпа радикально настроенных парижан захватила старинную тюрьму Бастилию и освободила заключенных. Узнав об этом, Людовик XVI воскликнул: «Но это же бунт!». – «Нет, это революция!» – возразил королю один из его придворных.

Восстания низших и средних классов общества против высших правящих классов имеют столь же долгую историю, как и сам социальный институт государства. Назывались эти выступления по-разному: бунты, мятежи, крестьянские войны. Они были частыми явлениями и в древнем мире, и в средние века. Однако слово «революция» применительно к этим народным движениям стало употребляться только в XVII веке в эпоху так называемой Английской буржуазной революции, и особенно вошло в моду в конце XVIII столетия, когда произошла Великая Французская революция.

В отличие от революционеров, бунтовщики всегда ставили себе более ограниченные задачи. Они выступали за отмену каких-то особо тяжелых для широких масс населения налогов, расправлялись с наиболее ненавистными для простого народа чиновниками, помещиками, рабовладельцами,  но не стремились радикально изменить социальный строй в целом.

Причиной московского Медного бунта в 1662 г. был массовый выпуск в обращение необеспеченных медных денег, которые быстро обесценились. Это вызвало резкое подорожание всех товаров, в том числе и продуктов питания, из-за чего начался голод. Кроме того, налоги в казну собирали серебром, а жалованье за службу и плату за работу выдавали медными монетами. Бунтовщики выступали против этой разорительной для народа системы и требовали сурового наказания для нескольких приближенных царя Алексея Михайловича, которых они считали виновниками такой финансовой политики. Они не собирались ни уничтожать крепостное право, ни заменять самодержавную монархию республикой по типу новгородского веча, о котором народ давно забыл.  Бунт был подавлен, но государству пришлось все-таки изъять медные рубли из обращения.

В 1773-1775 гг., то есть всего за полтора десятилетия  до начала революции во Франции, Россия пережила самый страшный бунт за всю свою историю – Пугачевщину. Главной целью бунтовщиков было свержение Екатерины Второй, которая, по их мнению, не имела прав на престол, и возведение на трон «законного» государя Петра Третьего, за которого выдавал себя самозванец Емельян Пугачев. Его сторонники не представляли себе никакой другой формы правления, кроме царского самодержавия.

Французские революционеры-якобинцы ставили себе гораздо более радикальные цели и задачи. Они не только отрубали головы дворянам, как представителям ненавистного правящего сословия, но и упразднили все сословные привилегии, отменили само деление общества на сословия и провозгласили, что все граждане  равны перед законом, не только казнили короля, но и заменили абсолютную монархию демократической республикой.

Их действия послужили примером для российских большевиков, которые намного превзошли якобинцев по масштабам террора и радикальности переустройства общества. При всем своем экстремизме, французские революционеры, в отличие от большевиков, все-таки не упразднили частную собственность, как таковую, да и не считали преступлением ни владение крупной собственностью, ни эксплуатацию частными собственниками труда наемных работников.

Если муж уходит от жены и детей к другой женщине, то это можно считать его бунтом против своей семьи. Иногда причины бунта могут быть связаны с тем, что жена унижала мужа на глазах у детей, а также в присутствии посторонних, сравнивала его с более «успешными» мужьями своих подруг, ругала и «пилила» его по всякому поводу и вовсе без повода. Бывает и так, что жена ни в чем не виновата, но муж просто увлекся более молодой и красивой женщиной и ведет себя как закоренелый эгоист, которому безразлична судьба его бывшей супруги и детей. 

Однако он не отрицает брак и семью, как таковые, а создает новую семью, в которой также рождаются дети. Он поступает, как бунтовщик, который хочет заменить «плохого» государя на «хорошего» царя, но не собирается заменять монархию республикой, ломать и перестраивать всю социально-политическую систему.

Если же муж уходит от жены к другому мужчине, или жена бросает мужа ради другой женщины, то это уже не БУНТ против собственной семьи,  а РЕВОЛЮЦИЯ против социального института семьи вообще. Те формы человеческого общежития, которые возникают в результате этой революции, не могут считаться даже семьями периферийного типа.

Подобные «революции», вызванные изменением (либо, с точки зрения сторонников ЛГБТ, «осознанием») своей сексуальной ориентации у мужа или жены, имеют место в каждом конкретном случае на уровне отдельной семьи. Но если многие из людей нетрадиционной ориентации объединяются в сообщество ЛГБТ, чтобы бороться за разрешение однополым парам вступать в брак и усыновлять детей, то гомосексуальные революции в отдельных семьях сопровождаются антисемейной революцией на уровне общества в целом. Это способствует разрушению семьи как социального института.     

Однополые «семьи» не являются промежуточной формой между нормативной семьей и несемейными формами человеческого общежития.  Для превращения семьи периферийного типа в семью нормативного типа не требуется исключать из этой семьи кого-то из ее членов. В случае регистрации брака «гражданских супругов», имеющих детей, семья становится нормативной в полном составе. Если одинокая или разведенная мать выходит замуж, либо если у бездетных супругов рожается первый, а затем и второй ребенок, то семья тоже становится нормативной, а ее размер при этом даже увеличивается.

Ни гейские, ни лесбийские «семьи» не могут пройти такой переход в полном составе. Для этого требуется возвращение, как минимум, одного из партнеров к гетеросексуальной ориентации (что, с точки зрения сообщества ЛГБТ и их сторонников, невозможно), его разрыв с другим партнером, вступление в брак с лицом противоположного пола, рождение детей от этого брака.

С точки зрения социологии, однополые пары относятся к несемейным формам человеческого общежития, а с точки зрения демографии, – к неродственным частным домохозяйствам.

При разработке данных последних переписей населения в России вместо категории «семья» используется, согласно международным рекомендациям, категория «домохозяйство». Связано это с тем, что не все люди имеют семью, однако каждый человек является членом того или иного домохозяйства.

Домохозяйства делятся на коллективные (тюрьмы, казармы, детские дома, дома для престарелых и инвалидов и т.п.) и частные, которые, в свою очередь, подразделяются на одиночные,  состоящие из одного человека, и групповые,  состоящие из двух и более лиц. Подавляющее большинство частных групповых домохозяйств являются родственными, то есть, состоят только из людей, связанных друг с другом узами брака и(или) родства. Это и есть семьи.

Примером частного группового неродственного домохозяйства могут  быть хозяйка и домработница, длительное время живущие вместе в одной квартире. Хозяйка может настолько привыкнуть и привязаться к этой женщине, что станет считать ее членом своей семьи и даже завещает ей немалую часть своих сбережений. Это не понравится родным детям, которые не желают делиться наследством с посторонним человеком. Такие ситуации – отнюдь не редкость.

Тем не менее, домработница не состоит с хозяйкой в родстве и по закону не считается членом ее семьи. Кроме того, у обеих женщин могут быть свои семьи: дети и другие близкие родственники. Дети хозяйки живут отдельно, навешают мать только по выходным (и то не всегда), но дают ей деньги, чтобы она могла оплачивать услуги домработницы, которая, в свою очередь, посылает часть заработка своим детям, живущим у бабушки в другом городе, или даже в другой стране. Ради них она и пошла на эту работу.

Домработница может наследовать хозяйке только по завещанию. В то же время дети и другие ближайшие родственники автоматически являются наследниками по закону (то есть, и без завещания), хотя наследодатель может в своем завещании уменьшить их долю или даже полностью лишить их наследства.

Можно привести и другой пример. Если два студента снимают квартиру, живут там несколько лет, вместе занимаются домашними делами (стирка, уборка, приготовление пищи, мытье посуды) и выделяют часть своих денег в совместный бюджет, из которого оплачивают жилье, коммунальные услуги и покупку продуктов питания, то они образуют  частное групповое неродственное домохозяйство. Если к тому же между ними существует однополая связь, то она не является «гражданским браком», который может быть со временем зарегистрирован в ЗАГСе. Эта связь не превращает неродственное частное домохозяйство в родственное, то есть в семью.

Между людьми, которые не состоят друг с другом в браке или в родстве, но долго живут вместе и ведут общее хозяйство, часто существует дружеская эмоциональная привязанность. Иначе, скорее всего, эти студенты давно бы разъехались и нашли бы себе других компаньонов по съему квартиры, а хозяйка относилась бы к домработнице, как к чужому человеку, да и та при первой возможности ушла бы от нее, получив более выгодное предложение от другой хозяйки.

Однако такая эмоциональная связь не является обязательным атрибутом семьи.  Она существует и вне семьи, просто между друзьями. Иначе они не друзья. В то же время между членами семьи подобная привязанность, к сожалению, проявляется далеко не всегда. Она есть в хороших и дружных семьях, но не все семьи такие. Если члены семьи не симпатизируют друг другу, она все равно остается семьей и на ее правовой статус это никак не влияет. Этот статус определяется отношениями супружества, родительства и родства, а не степенью эмоциональной привязанности между членами семьи.

ФОРМЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕЖИТИЯ

Семейные (частные родственные домохозяйства)

Несемейные (частные групповые неродственные домохозяйства)

Основной (нормативный) тип семьи. Комплект семейных связей, ролей  и функций является полным.

Прочие (периферийные) типы семьи.

Комплект семейных связей и ролей не полный. Семья выполняет не все свои функции и не в полном объеме.

Законные супруги с несколькими детьми

Законные супруги с одним ребенком

«Гражданские супруги» с ребенком (детьми)

Супруги (законные или «гражданские») без детей

Матери (или отцы) с детьми (неполные семьи)

Однополые пары

Прочие неродственные частные домохозяйства (например, хозяйка и домработница или  студенты, которые вместе снимают квартиру и ведут общее хозяйство)

 

Еще Карл Маркс писал:

«Если бы брак не был основой семьи, то он так же не являлся бы предметом законодательства, как, например, дружба» [15].

От брака рождаются дети, и закон регулирует обязанности супругов по отношению к детям и друг к другу. Некоторые люди не могут иметь детей, но до брака они, как правило, не знают об этом. Даже если в брак вступают люди, которым по возрасту уже поздно иметь детей, у большинства из них есть дети от предыдущих браков – и эти отношения тоже должны быть регламентированы. Во всяком случае, брачно-семейное законодательство исходит из того, что брак обеспечивает продолжение рода.

Однополых же партнеров связывают именно дружеские отношения, хотя и очень тесные, но заведомо не приводящие к рождению детей. Если они хотят официально оформить свои отношения, то правила, существующие для законных супругов, для них не вполне подходят, потому что сами отношения носят принципиально иной характер, и, когда речь идет об их регламентации, в основном сводятся к имущественным вопросам.

Если те же студенты в складчину купили телевизор в снятую ими квартиру, а потом поссорились и разъехались, то этот телевизор надо либо продать и разделить деньги пропорционально вкладу каждого из них в его приобретение, либо один из них оставляет телевизор у себя, а другому выплачивает его долю деньгами. Для решения этого вопроса им вовсе не надо вступать в брак и составлять брачный контракт.         

По состоянию на 2013 г. уже в пятнадцати странах парламенты приняли законы о регистрации однополых браков. Однако  в человеческом обществе действуют не только субъективные законы, придуманные людьми, но и объективные законы, подобные законам природы и обладающие большей силой, чем законы субъективные.

Древнегреческий философ Антисфен (учитель Диогена, который прославился тем, что жил в бочке)  «советовал афинянам принять специальное постановление и считать ослов конями. Те сочли это нелепым, но, возразил он, ведь у вас можно стать и стратегом, ничему не учась; достаточно только для этого большинству поднять руки» [16]. Афинскими войсками командовали выборные полководцы – стратеги.  

Через несколько веков безумный римский император Калигула творчески развил идею Антисфена. Возможно, что он ничего не знал об этом философе,  однако объявил своего коня членом сената.

Институты семьи и брака возникли задолго до самых древних государств. Их правители не изобретали искусственных законов о браке и семье. Они просто законодательно закрепили естественно  сложившееся положение дел. 

Законы о том, в каком возрасте можно вступать в брак, необходимо ли согласие родителей на брак, при каких условиях возможно расторжение брака, всегда были и по сей день остаются весьма различными в разных странах. К тому же эти правовые нормы неоднократно изменялись. Однако до конца XX века во всем мире считалось, а в подавляющем большинстве стран, включая и Россию, и в наше время считается, что брак может быть заключен только между мужчиной и женщиной.

В тех странах, где разрешено многоженство, мужчина может одновременно состоять в нескольких браках,  но его жены не состоят в лесбийском «браке» друг с другом.

В отличие от многоженства, многомужество – это очень редкая форма брака. В некоторых местностях Индии и Непала одна женщина может одновременно состоять в браке с несколькими мужчинами, но они не являются гомосексуальными супругами друг для друга.

Однополые связи известны с глубокой древности. Однако даже  там, где эти отношения одобрялись окружающими, как это было, например, в античную эпоху в Греции и в Риме, гомосексуальные партнеры считали друг друга любовниками, но не супругами.  Ни государство, ни общество никогда не признавало браком союз между двумя мужчинами или между двумя женщинами. Такая постановка вопроса возникла только на рубеже XX и XXI веков.

На Западе среди противников однополых браков преобладают верующие люди, которые часто ссылаются на то, что в Библии брак всегда описывается только как союз мужчины и женщины, начиная с Адама и Евы, а гомосексуализм осуждается как грех, за который были уничтожены ветхозаветные города Содом и Гоморра.

С другой стороны, даже такой убежденный атеист, как Маркс, писал: 

«Никто не принуждается к заключению брака, но всякий должен быть принуждён подчиняться законам брака, раз он вступил в брак. Тот, кто заключает брак, не творит брака, не изобретает его, он так же мало творит и изобретает брак, как пловец – природу и законы воды и тяжести» [17].

Маркс утверждал, что люди могут изменить законы общества. Но законы брака он считал естественными и не подвластными людской воле.

Издать закон о том, что однополый союз является браком, это все равно, что объявить ослов конями, произвести коней в сенаторы, либо указать в школьных учебниках арифметики:

2×2 = 3

Любое, даже принятое самым демократическим путем, решение подобного рода не может отменить действие законов природы, и столь же объективных законов жизни человеческого общества, которые люди не в силах изменить, даже если некоторым из них очень хочется это сделать. 

В тех странах, где однополые браки не разрешены, гейские и лесбийские пары жалуются на то, что не имеют равных прав с обычными гетеросексуальными супругами. В чем же проявляется эта «дискриминация»?

Когда тяжелобольному или получившему серьезную травму  человеку требуется срочное хирургическое вмешательство, связанное с риском для жизни, то на эту операцию требуется его согласие. Если же он не приходит в сознание, то, по законам многих стран, согласие может дать супруг, а для  людей, не состоящих в браке, – другие ближайшие родственники. Однополым партнерам, которые из-за «дискриминационных» законов не могли пожениться, иногда приходится просить согласия на операцию от родителей другого партнера.

Проблемы такого рода вполне разрешимы и без регистрации однополого брака. Любой человек может оформить доверенность и предоставить другому близкому для него человеку (не обязательно супругу или родственнику) право давать разрешение на экстренную операцию, если он сам не будет в состоянии прочитать и подписать необходимые бумаги.

После смерти одного из однополых партнеров другой не может получить наследство, поскольку по закону наследниками считаются супруги и дети, а если их нет, то другие близкие родственники. Но так бывает только при отсутствии завещания. Завещание же можно написать и на человека, с которым нет никаких брачных или родственных связей. Эти и многие другие проблемы, на которые жалуются геи и лесбиянки, решаются и без однополых браков.

Сообщество ЛГБТ триумфально завоевывает страну за страной. Но почему оно столь упорно требует для однополых пар статуса законных супругов и права называться семьями? Ведь статус «гражданских партнеров», который они получили в некоторых странах, например, в Англии, еще до того, как там были разрешены браки между людьми одного пола, дает им практически те же права, что и законным мужьям и женам, в отношении наследования имущества партнера, получения после его смерти пенсии по потере кормильца, предоставления налоговых льгот, которыми пользуются супружеские пары.

Однако геи и лесбиянки считают статус «гражданских партнеров» все-таки дискриминационным, поскольку он не дает им права называться супругами, венчаться в церкви (хотя многие священники разных протестантских вероисповеданий уже давно совершают такие обряды), именовать свой союз «браком» и «семьей», и, самое главное, усыновлять детей.

Но именно в этом, наиболее принципиальном для них вопросе, полное равенство между однополыми и разнополыми парами не только невозможно, но, по-видимому, и нежелательно для первых.

Как отмечает российский демограф Виктория Сакевич,

«Дальше всех по пути либерализации брачно-семейных отношений продвинулись Нидерланды, которые внесли соответствующую поправку в Гражданский кодекс: “брак может быть заключен между двумя людьми разного или одного и того же пола”. Между однополым и обычным браком остаются лишь два юридических отличия. Во-первых, однополая пара может усыновить только голландского (а не любого) ребенка. Во-вторых, если ребенок рождается у женщины, состоящей в браке с мужчиной, мужчина автоматически признается отцом ребенка, и это правило не распространяется на женщину, состоящую в браке с женщиной» [18].

Первое отличие, по-видимому, объясняется нежеланием создавать международно-правовые коллизии при усыновлении голландскими однополыми парами детей из тех стран, где закон этого не допускает.

Голландия стала первым государством, отменившим этот запрет. Но затем многие страны последовали ее примеру. Сейчас уже мало кто боится таких коллизий. Когда в нашей стране запретили усыновления российских детей гражданами государств, где разрешены однополые браки, это вызвало бурные протесты со  стороны властей США и стран Евросоюза.

Если первое отличие может быть временным, то второе  имеет принципиальное значение. Одним из принципов традиционного законодательства о браке и семье является «презумпция отцовства мужа». Когда ребенок родился у замужней женщины, его отцом «по умолчанию» считается ее муж.  Если же он не признает ребенка своим, то  должен доказать это. Жена же вовсе не обязана доказывать, что отцом ребенка является ее законный супруг.

До появления современных методов генетической экспертизы оспорить биологическое отцовство было очень трудно. Да и сам факт оспаривания отцовства ставит мужа в очень неприятное положение. А вдруг он ничего не докажет? Поэтому многие мужья, даже при серьезных сомнениях в своем отцовстве, оспаривать его все же не решаются. Когда они идут на такой шаг, то, как правило, требуют также и расторжения брака (или уже получили развод), отцовство же оспаривают, чтобы не платить алименты на чужого ребенка.

Однако если экспертиза покажет, что ребенок все-таки рожден от мужа, он-то сам передумает разводиться, но жена может быть сильно обижена таким недоверием и дальнейшее существование семьи все равно окажется под  угрозой.  

Если же у мужа появляется ребенок от внебрачной связи, то это тоже может  привести к разводу, но его жена не считается матерью этого ребенка и не  имеет по отношению к нему никаких обязанностей. Ей вовсе не требуется  оспаривать свое «материнство».

Традиционная «двойная мораль» более снисходительно относится к  неверным мужьям, чем к неверным женам именно потому, что     в результате измены жены муж может быть вынужден растить и воспитывать чужого  ребенка, но жена не имеет никаких материнских обязанностей по  отношению к ребенку, который появился у ее мужа от внебрачной связи.  Однако где же тут равноправие?     

Брак как союз мужчины и женщины не только дает им права, но и налагает на них обязанности, которых нет у «гражданских партнеров», как  разнополых, так и однополых. Права мужа и жены не могут быть  совершенно  одинаковыми. Обязанности – тоже. Вступление в брак создает  более тесную связь и предполагает большую степень доверия между  супругами, чем сожительство – между партнерами – как однополыми, так и разнополыми. Отсюда и презумпция отцовства мужа – он должен доверять  жене, равно как и она – ему.  

Проблему «вынужденного» отцовства создают также и верные жены. Если  муж был категорически против «прибавления в семействе», но  жена обманула его, сказав, что использует противозачаточные средства, а на самом деле отказалась от них, потому что хотела иметь ребенка, то все это  не освобождает его от отцовских обязанностей.  

Более того, эти обязанности несет и неженатый мужчина, даже в  отношении ребенка той женщины, которая имела с ним лишь один сексуальный контакт и скрыла от него, что не предохраняется от зачатия. Правда, в отношении детей, рожденных вне брака, требуется доказывать отцовство с помощью генетической экспертизы или  какими-то другими способами.

Если же одна из двух лесбийских «супруг» рожает ребенка, то для другой  «супруги» он заведомо не является родным. Никаких доказательств тут не требуется. Вторая женщина могла забеременеть и родить, никак не согласуя  это решение со своей спутницей жизни. Значит, ее «супруга» не обязана усыновить ребенка, хотя и может сделать это, если захочет. Это дает ей  гораздо больше личной свободы, чем женатому и даже холостому мужчине.

Усыновление может быть только добровольным. Но жизнь в семье с детьми невозможна без родительских обязанностей, независимо от того, было ли их рождение запланировано и одобрено обоими родителями.   

Если продолжить цитированное выше высказывание Маркса о законах  брака, то его вторая часть звучит следующим образом:  

«Брак поэтому не может подчиняться произволу вступившего в брак, а,  наоборот, произвол вступившего в брак должен подчиняться сущности  брака».[19]  

Маркс по праву считается одним из величайших «борцов за свободу» в истории человечества. Тем не менее, он признавал, что вступление в брак предполагает существенное ограничение личной свободы обоих супругов. Состоящие в браке люди не могут делать, что хотят, – их личные интересы должны быть подчинены интересам семьи в целом, им приходится считаться с интересами другого супруга и детей.       

Движение ЛГБТ именует себя правозащитным, поскольку оно борется не только за легализацию однополых браков, но и за права личности вообще. Когда они добиваются разрешения однополых «браков», то тут же требуют и разрешения однополых «разводов» по заявлению любой из сторон, даже если другая сторона ни в чем не виновата.

Их представления о свободе личности, состоящей в браке, часто бывают несовместимыми с самой сущностью семьи и брака, которые, как и другие социальные институты, например, государство, подчиняют личность определенным правилам.     Многие из них хотят избежать неприятных последствий разводов, в том числе и выплаты алиментов на детей, которые не являются для них родными.

С юридической точки зрения, усыновление создает те же права и обязанности, что и рождение детей. Однако, с точки зрения демографии, усыновление, в отличие от рождения, не является демографическим событием. В результате усыновления не возникает новая человеческая  жизнь, а численность населения не увеличивается. Ребенок, оставшийся без попечения родителей, просто переходит к другим родителям.

Разумеется, многие приемные родители относятся к усыновленным детям, как к родным. Но, к сожалению, так бывает далеко не всегда. В любом случае, усыновление создает искусственные семейные связи. В обычных семьях оно имеет место не так уж часто, и, как правило, лишь в двух ситуациях.

Первая ситуация: отчим желает усыновить ребенка своей жены. Но для этого требуется лишить родительских прав родного отца. Во многих случаях это весьма несправедливо по отношению к отцу, который любит ребенка и всегда заботился о нем. В том, что жена увлеклась другим мужчиной, нет никакой вины мужа. Не по его вине она и отчим не пускают его к ребенку, чтобы потом заявить, что он о ребенке не заботится и потребовать, чтобы суд лишил его родительских прав. Это жестоко и по отношению к ребенку, который любит родного отца, и не понимает, почему мама выгнала папу из дома и привела в дом чужого дядю.

Вторая ситуация:  ребенка усыновляют супруги, не способные иметь детей из-за каких-то заболеваний.

Между тем, уже в начале 1990-х годов Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) исключила нетрадиционную сексуальную ориентацию из списка заболеваний. Скорее всего, это решение было принято под влиянием гомосексуального лобби, но, с точки зрения ВОЗ, геи и лесбиянки признаны совершенно здоровыми людьми.  

Однако гейские пары не в состоянии иметь детей,  родных для обоих  «супругов». У одного из них (или даже у обоих) могут быть дети, рожденные от предыдущих  браков, то есть до смены или «осознания» своей ориентации, либо  появившиеся на свет с помощью суррогатного материнства, которое вообще очень сомнительно с морально-этической точки зрения, и, тем более, в таких случаях.  

Кроме того, в лесбийских парах одна из двух женщин может родить уже во  время «брака» от постороннего мужчины или от искусственного оплодотворения.  Наконец, некоторые однополые «супруги» желают взять ребенка из детского дома. По  вполне понятным причинам, именно в этом вопросе движение ЛГБТ встречает наибольшее сопротивление в обществе. В любом случае появление детей у однополых пар создает проблему усыновления их хотя  бы одним из «супругов».           

Далеко не всегда приемные родители относятся к детям так же, как родные.  Особенно в тех случаях, когда один из родителей – родной, а другой – нет. Часто говорят, что если мужчина любит женщину, то он полюбит и ее ребенка. Но в таком случае, если муж разлюбит жену, то он, скорее всего, разлюбит и этого ребенка, даже если в свое время усыновил его.

Демографам известно, что повторные браки заканчиваются разводом не менее часто, чем первые.  Ради общих детей остаются жить вместе многие супруги, отношения  между которыми давно оставляют желать лучшего. Но именно ради родных, а не усыновленных детей.   Иногда разведенные мужчины подают судебные иски об отмене  усыновления детей, рожденных их женами от предыдущих браков.  Шансы на удовлетворение подобных исков невелики, но эти  люди поступают так потому, что не хотят платить алименты на детей, которые изначально не были для них родными, а после развода стали совсем чужими.

Есть все основания полагать, что после расторжения  лесбийских «браков», многие из женщин, которые сами не рожали, тоже не  захотят материально содержать детей своих бывших спутниц жизни. Но в  таких «браках» в принципе не может быть детей, родных для обеих «супруг».          Отсутствие «презумпции родительства» для той лесбийской «супруги», которая сама не рожала, дает ей явное преимущество перед отцом в обычной гетеросексуальной семье. В случае расторжения этого «брака», она не должна будет платить алименты на ребенка.  

Полное равенство между однополыми парами и разнополыми супругами невозможно по определению. Впрочем, как сообщество ЛГБТ, так и феминистские организации настаивают на полном равенстве между  однополыми и разнополыми парами, а также между мужчинами и женщинами лишь тогда, когда это им выгодно. Если же в результате их упорной борьбы за равенство женщины оказываются в привилегированном положении по сравнению с мужчинами, а геи и лесбиянки  – по сравнению с гетеросексуалами, то такое положение дел они считают  совершенно нормальным [20].    

Если бы в России разрешили однополым парам вступать в брак и  усыновлять детей (будем надеяться, что этого не произойдет) то возникли  бы вопросы, как обращаться к этим детям, когда они вырастут.  Когда дочь  двух матерей станет взрослой, ее будут звать, например, Верой  Надеждовной. Либо в угоду сообществу ЛГБТ вообще запретят обращаться  к любому человеку по имени и отчеству, дабы не обижать тех, у кого отчества нет. К тому же на «прогрессивном» Западе люди прекрасно  обходятся без отчества, а нам негоже от них отставать.

Понятия «брак» и особенно «семья» до сих пор имеют устойчивую позитивную окраску. Поэтому сторонники однополых брачных союзов постоянно употребляют эти слова, хотя и меняют их значение до неузнаваемости. Но даже они не могут использовать названия основных семейных ролей. Что это за семья, в которой нет ни мужа, ни жены, есть два отца, но нет матери, или, наоборот, есть две матери, но нет отца?

Они же стараются изъять слова «отец» и «мать» из употребления, заменить их на «родитель A» и «родитель В».  Это крайне неудобно,  оскорбительно и дискриминационно для родителей и детей из гетеросексуальных семей, составляющих подавляющее большинство населения.

Среди геев, лесбиянок и их сторонников немало представителей интеллектуальной элиты, которые умеют изобретать новые слова. Они само слово «гомосексуалист», которое воспринималось негативно, заменили гораздо более приятным для слуха словом «гей» (gay), которое прежде в английском языке означало просто «беззаботный», «веселый», «яркий, театральный», то есть имело  позитивную окраску.

Сторонники ЛГБТ обвиняют в «гомофобии» всех людей, которые хоть в чем-то с ними не согласны. Впервые употребил это слово американский психиатр Джордж Вайнберг в 1972 г. Homophobia означает страх и ненависть по отношению к гомосексуализму.

На древнегреческом языке homo – это похожий, подобный. Homosexual (гомосексуалист) – человек, имеющий сексуальные связи с людьми своего пола. Того, кто поддерживает связи с лицами противоположного пола называют гетеросексуалом (heterosexual). Многие люди считают что гомосексуалисты – это только мужчины, то есть геи. В русском языке слово «гомосексуалист» – мужского рода и применяется только к мужчинам. Но прилагательное «гомосексуальный» может иметь также и женский род: «гомосексуальная связь», «гомосексуальная женщина», то есть, лесбиянка. Слово «гомосексуализм» в узком смысле относится только к мужчинам, в широком смысле – и к мужчинам, и к женщинам. Лесбиянство – это женский гомосексуализм.

На латинском языке homo – это человек. Не обязательно иметь высшее образование, чтобы знать, что в переводе с латыни homo sapiens  означает  «человек разумный».

Поэтому слово «гомофобия» можно понять как «человеконенавистничество». Активисты ЛГБТ объявляют нацистом и врагом человечества каждого, кто хоть в чем-то не с ними не согласен. Но если весь род людской усвоит насаждаемую ими моду на однополую любовь, то он просто вымрет.

Слова с окончанием «фобия» всегда воспринимаются негативно. Ксенофобия – это ненависть к другим странам, расам, народам и религиям. Она принимает различные формы. Например, русофобия – это ненависть к России и русским, исламофобия – ненависть к исламу и мусульманам, юдофобия (или антисемитизм) – ненависть к иудаизму и евреям. 

Отношения между двумя мужчинами или между двумя женщинами, как по физиологической, так и по психологической природе, кардинально отличаются от отношений между мужчиной и женщиной. И с демографической, и с социологической точки зрения это совершенно разные отношения. Поэтому, если встает вопрос о признании однополых связей де-юре, то это должна быть иная форма легитимации, чем для союза между мужчиной и женщиной, то есть, для брака. Гомосексуальный союз настолько сильно отличается от гетеросексуального, что даже название «брак» тут неуместно: ведь в этом «браке» нет ни мужа, ни жены.  Слово «семья» здесь тоже не подходит, поскольку основой семьи является брак.

По данным исследования «Религия, семья, дети», проведенного в 2003-2006 гг. кафедрой социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ при участии автора этой статьи, для 93% опрошенных семейный образ жизни в большой или очень большой степени ассоциируется с наличием законного супруга. Это мнение разделяется как верующими любых вероисповеданий (христиане, мусульмане, иудеи) независимо от степени их религиозности, так и неверующими людьми [21].

Даже неполные семьи в большинстве случаев когда-то были основаны на браке, который распался из-за смерти мужа или жены, либо из-за развода. Семьи одиноких матерей, никогда не бывших замужем, как правило, возникают из-за несбывшихся надежд этих женщин на брак с отцом своего ребенка. Даже те одинокие матери, которые в свое время отказались от замужества и «родили для себя», чтобы не остаться совсем одинокими, на самом деле не являются принципиальными противницами брака. Они просто не нашли «мужчин своей мечты» (или не встретили взаимности с их стороны) до рождения детей. Но если такой мужчина предложит руку и сердце женщине, у которой уже есть ребенок, разве она откажется?  

Геи и лесбиянки, а также их сторонники, когда им это надо, находят подходящие слова или изобретают новые, причем окружающее общество принимает их терминологию. Неужели они не могут придумать другие названия для своих «браков» и «семей»? Если же они считают, что все прочие термины кроме этих двух, дискриминационны,  поскольку подчеркивают различие между однополыми и разнополыми союзами, то эту разницу и так видят все, кто не ослеплен стремлением к равноправию.

Некоторые выходцы из мусульманских стран приезжают в Западную Европу с несколькими женами. С точки зрения иммигрантов, живущих в отдельных кварталах по своим законам и обычаям, все эти женщины являются законными супругами главы семьи. Но, настаивая на других своих правах, например, на праве женщин носить паранджу, они не требуют, чтобы страны Евросоюза узаконили многоженство.

Возможно, это еще впереди. Ведь иммигрантские сообщества не менее сильны и влиятельны, чем движение ЛГБТ. К тому же многоженство, при всей его неприемлемости для христианских (и для бывших в прошлом христианскими) народов, все же обеспечивает продолжение рода и   гораздо меньше отличается от единобрачия, чем однополый «брак» – от разнополого супружества.

Сторонники разрешения однополых «браков» часто ссылаются на необходимость официального признания де-юре реальной ситуации, которая все равно имеет место де-факто – и никуда от нее не денешься. То, что гейские и лесбийские пары существуют – это бесспорный факт. Но следует ли приравнивать их к супружеским парам и давать им все соответствующие права, включая право на усыновление? Это вопрос не о признании или непризнании существующей ситуации, а об отношении к ней.

Многие женатые мужчины имеют постоянных любовниц, а нередко и детей от них (помимо детей от законных жен), и фактически живут на два дома. С другой стороны, у некоторых замужних женщин тоже есть длительные и устойчивые любовные связи «на стороне», но с мужьями они почему-то не разводятся. Значит ли это, что следует официально разрешить двоеженство и двоемужество? 

Геи и лесбиянки могут считать однополые пары браками и семьями. Это их дело. Но гетеросексуальное большинство не обязано во всем с ними соглашаться. 

Семейный кодекс Российской Федерации разрешает составлять брачный договор (контракт), но, в отличие от западных стран, наши законы не предусматривают договоров о «гражданском партнерстве» даже для сожителей разного пола. Однако ситуации, в которых однополые партнеры видят ущемление своих прав по сравнению с законными гетеросексуальными супругами, вполне разрешимы и при действующем законодательстве. Партнеры могут составлять друг на друга завещания и доверенности. Если они вместе приобретают движимое или недвижимое имущество, то могут оформить эту собственность, как долевую, чтобы в случае разрыва отношений между ними ее можно было разделить. Если один из них хочет взять фамилию другого, то и это не исключено: люди меняют фамилии не только по причине вступления в брак. Но однополый союз не должен называться ни браком, ни семьей, и не может давать права на усыновление.

Государство не отбирает у лесбиянок детей, рожденных ими от искусственного оплодотворения, от случайной связи или от брака, в котором они жили, пока не сменили или не «осознали» свою сексуальную ориентацию. Даже их бывшим мужьям трудно добиться этого, поскольку судьи часто разделяют мнение большинства людей, что после развода ребенок должен остаться у матери.

Если причиной развода была лесбийская связь жены с другой женщиной, то преимущественное право на детей должен иметь отец, а не мать. Но не так уж много мужчин пожелают воспользоваться этим правом. Ведь далеко не каждый из них желает воспитывать детей в одиночку, и не все надеются найти детям добрую и заботливую мачеху.  Решить эту проблему труднее, чем изменить законы и судебную практику в отношении споров между бывшими супругами о том, с кем из них останутся дети.     

Но почему общество должно передавать детей, рожденных гетеросексуальными женщинами, на усыновление людям, поддерживающим однополые отношения, от которых никто родиться не может? Они говорят, что их ориентация предопределена природой. Если это так, то природа запрограммировала их на бездетность. Правда, очень многие из них вовсе не бесплодны и вполне могли бы иметь потомство в гетеросексуальных браках. Но они либо не вступают в такие браки, либо вступают, но дело кончается разводом.

Детей, оставшихся без родителей, не всегда хватает и для гетеросексуальных супругов, желающих их усыновить. Для этих детей лучше иметь приемного отца и приемную мать, чем двух приемных отцов или двух приемных матерей, поведение которых может стать примером для ребенка.

В одной семье не может быть двух отцов или двух матерей. В некоторых семьях ребенка воспитывают мать и сестра матери. Но мамой он зовет только мать. Мамину сестру он называет тетей, кем она на самом деле ему и приходится. Если мать жива и не лишена родительских прав, то ее сестре вовсе не требуется усыновлять ребенка. Если же место этой сестры занимает лесбийская подруга матери, то для ребенка она выступает в роли той же самой тети. Зачем же тут усыновление?   

Бывает, что о ребенке заботятся как родной отец, так и отчим. Но у него есть также и мать. Если она и отчим не возражают, то отец может брать к себе ребенка на выходные, ездить с ним в отпуск и т.д.  Однако отец и отчим не являются членами одной семьи.

То же самое относится к матери и мачехе в тех редких случаях, когда после развода ребенок остался с отцом, отец вновь женился, но мать продолжает принимать активное участие в жизни ребенка.

Демократия – это власть большинства при учете интересов меньшинств и защите их от дискриминации. Однако и меньшинства, в том числе и сексуальные,  должны проявлять уважение к большинству, считаться с его позицией и не навязывать ему свою волю. Если они пытаются сломать и перекроить в угоду себе социальные институты брака и семьи, обеспечивающие воспроизводство населения и воспитание новых поколений, то российское общество должно проявить здоровый консерватизм и защитить эти традиционные институты от антисемейной революции.  Иначе оно просто не выживет.

 

[1]  В молдавском законе заменят понятия «отец» и «мать». – http://lenta.ru/news/2014/07/21/parents/

 

[2] Премьер-министр Великобритании будет экспортировать пересмотр понятия брака. – http://demographia.ru/node/34

 

[3] Результаты yandex-поиска по состоянию на 03.09.2014.

[4] Семейный Кодекс Российской Федерации по состоянию на 25 января 2014 г. М.: Изд-во: Кнорус. 2014. Статья 23. (Серия «Законы и кодексы»).

 

[5] Результаты yandex-поиска по состоянию на 03.09.2014.

 

[6] Результаты yandex-поиска по состоянию на 03.09.2014.

 

[7] Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. Раздел X.2. – http://www.patriarchia.ru/db/text/141422

 

[8] Там же.

 

[9]  Социология семьи. Учебник. Под ред. проф. А.И. Антонова. М., ИНФРА-М, 2005. С. 44.

 

[10] Дарский Л.Е. Формирование семьи. Демографо-статистическое исследование. М.: Статистика, 1972. С. 47.

 

[11] Население России 2010–2011: восемнадцатый—девятнадцатый ежегодный демографический доклад / отв. ред. А. Г. Вишневский; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2013. С. 251. (Примечание: показатели рассчитаны С.В. Захаровым по данным Росстата).

 

[12] Вовк, Е. Незарегистрированные интимные союзы: “разновидности” брака или “альтернативы” ему? (Часть 1). База данных ФОМ [Фонда “Общественное мнение”]. -http://bd.fom.ru/report/cat/az/е/vovk/gur050103); Вовк Е. Смыслы и значения незарегистрированных отношений: разновидности брака или альтернативы ему? (Часть 2) База данных ФОМ. – http://bd.fom.ru/report/cat/az/е/vovk/gur05020.

 

[13] Синельников А.Б., Заблоцкая Л.М. Проблемы детей, воспитывающихся в семьях без отца // Демографические исследования. Научный интернет-журнал. 2012. №14. –  http://demographia.ru/articles_N/index.html?idR=20&idArt=2151. 

[14] Захаров С.В. Новейшие тенденции формирования семьи в России. Статья первая. Расширяющиеся границы брака // Демоскоп Weekly. Электронная версия бюллетеня “Население и общество”. Центр демографии и экологии человека Института народнохозяйственного прогнозирования РАН. № 237 – 238. 6 – 19 марта 2006. – http://www.demoscope.ru/weekly/2006/0237/tema05.php

[15] Маркс К. Проект закона о разводе // Маркс К., Энгельс Ф. Соч., Изд. 2-е, Т.1. М.: Госполитиздат, 1955. С. 162. 

[16] Антология кинизма: Философия неприятия и протеста. Примеч. и коммент. И. Нахова. — M.: TEPPA,  1996. С. 53. 

[17]  Маркс К. Указ. соч. С. 162. 

[18] Сакевич В.И. Однополые браки: кризис семьи или путь к равноправию? // Демоскоп Weekly. Электронная версия бюллетеня Население и общество.  № 225 – 226. 5 – 18 декабря 2005. – www.demoscope.ru/weekly/2005/0225/reprod01.php 

[19]  Маркс К. Указ. соч. С. 162. 

[20] Филлипс Ч.Т. Феминизм и семья: историко-социологический анализ. Отв. ред. А.И. Антонов. М.: Изд-во «Грааль», 2002. 

[21] Синельников А.Б., Медков В.М., Антонов А.И. Семья и вера в социологическом измерении (результаты межрегионального и межконфессионального исследования). М.: Изд-во «КДУ», 2009. С. 53-59.