Евгений Яковкин обращает внимание, что с точки зрения японских идеологов, главным привлекательным образом должен был стать мир единого восточноазиатского экономического и политического пространства, свободного от европейского и американского колониального владычества. Сами по себе такие идеалы были непонятны и непривлекательны для российских эмигрантов, мысливших по­-европейски, с имперских позиций Великой России. Пропагандисты отрабатывали свой хлеб: публиковали статьи и выступали с речами, которых от них ждали японские представители власти, но эффективность всей этой деятельности была крайне низкой. И совсем неудивительно, что как только обстановка изменилась, военнослужащие Сунгарийского русского воинского отряда договорились с командованием Красной Армии о сдаче в плен и не допустили взрыва моста через реку Сунгари японцами до прихода Красной Армии. А военнослужащие ещё одного русского отряда были расстреляны японцами по подозрению в готовящемся переходе на сторону Красной Армии. При этом «Великая Восточная Азия» так и осталась несбыточной мечтой японских политиков.

Таким образом, подытоживает автор статьи, японская пропаганда среди русской эмиграции в годы войны поддерживала антикоммунистическую направленность, которая, по замыслу японского руководства, должна была стать основой для привлечения эмиграции к активным боевым действиям против Советского Союза. При этом главным врагом того периода был объявлен англосаксонский империализм, против которого и была направлена вся идеологическая работа в кругу представителей русской диаспоры.

Подробнее о некоторых особенностях политической пропаганды Японии в годы войны – в аналитической статье аспиранта Пермского государственного национального исследовательского университета Евгения Яковкина «Особенности японской пропаганды среди российской эмиграции в Маньчжурии во время Второй мировой войны».