Всё это напоминает Стокгольмский синдром: жестокий бандит похищает девицу, бьет ее, насилует, грабит, а потом она, малость свихнувшись, начинает кричать на арестовавших его полицейских: «Не надо ему так больно руки крутить, он милый, хороший!»

Тов. Сталин — один из главных палачей Русской Церкви. Не единственный, разумеется, большая часть совпартэлиты 1920-1940-х поработала на этой ниве, причем пакостников следует считать сотнями, пакостник вовсе не один. Но тов. Сталин — в числе самых яростных палачей, это абсолютно бесспорно. Ведь именно при нем, под его управлением, прошла в 1930-х «безбожная пятилетка». Ведь это в годы его полновластия скорость закрытия храмов, их конфискации, арестов священников и архиереев, расстрельщины в отношении духовенства возросла многократно даже по сравнению с людоедскими  1920-ми. У нас где-то в 1937-1939 годы был момент, когда на всю страну имелось ноль монастырей и всего 4 правящих архиерея. Такой был Церкви друг тов. Сталин…

А в 1940-х его маневр на сближение с Церковью, искромсанной и почти убитой при его же высоком одобрении, был вызван чисто практическими причинами: союзники по антигитлеровской настаивали, да и наступление на Украине пришлось бы вести по областям, где при немцах было возобновлено богослужение в огромном количестве храмов (Третий Рейх, впрочем, тут тоже старался не по доброте душевной, а из своей корысти): какой главнокомандующий захочет получить на флангах и в тылу наступающей армии мощное партизанское движение верующих, которых соввласть могла по второму разу обездолить? Умно, слов нет. Но никакого религиозного чувства тут искать не надо, это блажь.

Мог бы тов. Сталин, так удавил бы Церковь нашу, но не попустил ему Господь. И не стоит приписывать ультракоммунисту, ультраатеисту какую-то там приязнь в отношении Православия или, не дай Бог, какую-то там безумную святость.

Разумеется, всё вышесказанное не относится к мазохистам. И если кто-то желает получать кайф от боли и унижения, которые ему причиняют, что ж, это можно понять: каждому своя конфетка.