В последнее время наметилась тенденция смены стран-лидеров – Китай уже не просто густонаселенное государство с дешевой рабочей силой. Сегодня его влияние настолько высоко, что некоторые эксперты называют его державой, которая стоит у порога Европы. Свои интересы Пекин обозначил не только в близлежащих странах, но и далеко за ними. Растущее господство Китая не дает покоя Вашингтону, который вновь поднял вопрос о своем интересе в странах Центральной Азии. В свете непокоренной санкциями России интерес к ближайшим ее соседям еще больше возрастает. Хотя последняя была и остается одним из важнейших партнеров стран Содружества. О том, как будут строиться отношения с этими странами, «Капитал.kz» обратился за интервью к экспертам по странам СНГ и Центральной Азии.

Дмитрий Попов, руководитель Уральского регионального информационно-аналитического центра РИСИ, Екатеринбург

 – Недавно в своем выступлении заместитель госсекретаря Энтони Блинкен отметил, что США все еще проявляют интерес к Центральной Азии, несмотря на уход из Афганистана. Как вы могли бы оценить влияние Штатов в этом регионе?

– В последние годы влияние Соединенных Штатов в Центральной Азии сокращается. Это факт, который имеет вполне объективные индикаторы – уменьшается финансирование большинства программ, выдворена база ВВС США из аэропорта Манас в Бишкеке, что, в принципе, бывает редко в мировой практике, и т. д. Причин для геополитического ослабления США в регионе, на мой взгляд, несколько.

Во-первых, это переформатирование американского присутствия в Афганистане и сдвиг внешнеполитических интересов США на другие мировые центры, что, например, повлекло резкое сокращение физических перевозок по центральноазиатским маршрутам грузов для МССБ в ИРА в рамках так называемой Северной сети поставок.

Во-вторых, это собственные американские просчеты, что признают в Вашингтоне. Через несколько лет после событий в Андижане в 2005 году бывший министр обороны Соединенных Штатов Дональд Рамсфелд назвал американскую реакцию на них «одной из самых обидных, хоть и прошедших не замечено, ошибок американского правительства». Несмотря на восстановление отношений Вашингтона и Ташкента в последние годы, степень доверия между сторонами, по крайней мере, при Исламе Каримове, больше не достигнет прежнего уровня, почему я считаю, что предположения о планах по воссозданию военной базы США в Узбекистане сейчас не имеют под собой оснований. Наконец, надо признать в качестве ключевого фактора и рост авторитета в регионе России и Китая. Принимая решения о сотрудничестве с Америкой, скажем, в оборонной сфере, теперь государства ЦА не могут не учитывать, как отреагируют на это в Москве и Пекин.

Однако, хотя геополитическая реальность региона изменилась, важно подчеркнуть, что, по нашим прогнозам, повышенный интерес Соединенных Штатов к нему будет сохраняться. Это обусловлено имеющимися здесь запасами стратегического сырья (нефти и урана) и его географическим расположением между границами глобальных конкурентов США. В начале февраля 2015 года, выступая в Чикагском Совете по международным делам, глава Stratfor Джордж Фридман вполне откровенно высказался на тему того, что Вашингтон строит «санитарный кордон» вокруг России. Так вот, без лояльного игрока в Центральной Азии такой «кордон» будет иметь брешь. От себя дополню, что сценарии любого внешнего вмешательства во внутренние дела ЦА крайне опасны, учитывая, насколько хрупкой остается региональная безопасность и как много здесь потенциальных поводов для конфликтов – водных, пограничных, этнических и религиозных. В этом плане Россия и Китай, конечно, больше остальных заинтересованы в стабильной Центральной Азии.

 – Блинкен также отметил, что США поддерживают стремление Казахстана последовать примеру Кыргызстана и Таджикистана и стать членом Всемирной торговой организации…

– Поддержка США на пути вступления Казахстана в ВТО – это риторика американских должностных лиц. В действительности, происходит следующее. В декабре 2012 года госсекретарь США Хиллари Клинтон публично раскритиковала планы по экономической интеграции России, Казахстана и Беларуси, назвав их попыткой воссоздать Советский Союз и заявив о поиске Америкой эффективных способов замедления или предотвращения этого процесса. После этого в 2013 году на переговорах о вступлении Казахстана в ВТО США и ЕС выдвинули дополнительные требования о снижении республикой таможенно-тарифной защиты таких товарных групп, как самолеты, вертолеты, сельхозтехника, автомобили, которую Казахстан поддерживает на текущем уровне как член тогда Таможенного, а сейчас Евразийского экономического союза. По словам первого вице-премьера РФ Игоря Шувалова, Казахстан оказался в роли «заложника», с помощью которого Запад ведет переговоры с Россией, пытаясь через Казахстан как члена ТС войти на российский рынок на условиях, ранее отвергнутых Москвой. То, что американцы не пускают Казахстан в ВТО по причине поддержки им уровня защиты России в рамках ТС, подтвердил на заседании Евразийского экономического совета в октябре 2013 года и президент Нурсултан Назарбаев, предложивший Москве вести дальнейшие переговоры с США и ЕС совместно. По существу, переговоры по ВТО были использованы Вашингтоном и Брюсселем как рычаг давления на Казахстан в связи с интеграцией.

Что же касается Таджикистана и Кыргызстана, вступивших в ВТО ранее, то они вошли в организацию без таких проблем, согласившись на условия, предложенные Западом и осложняющие по целому ряду позиций их дальнейшее присоединение к ЕАЭС. Так, спустя короткое время после вступления Таджикистана в ВТО в июне 2013 года постпред РТ в ЕврАзЭС Файзулло Холбобоев первым из таджикских официальных лиц публично признал наличие правовых препятствий, связанных с ВТО, для вхождения республики в Таможенный союз.

 – Имеется еще одна сторона, заинтересованная в увеличении влияния на страны ЦА – Китай. Сегодня эту страну даже иностранные авторы признают державой, которая влияет не только на Азию, но и Европу.

– Я согласен с утверждением, что Китай стал глобальной державой, прежде всего, в экономическом смысле. Экономическое присутствие Китая в Европе ощущается повсеместно. Но как военная сила для Соединенных Штатов Китай представляет собой значительно меньшую угрозу, чем Россия, которая остается единственной страной, гарантированно уничтожающей США в случае ядерного конфликта. Проявлением растущего экономического могущества Китая является создание Азиатского банка инфраструктурных проектов, о намерении вступить в который заявляют в том числе ряд стран Европы. Руководство России в марте этого года также приняло решение присоединиться к проекту. Предпосылки у Пекина к созданию подобной структуры имелись – это и неудавшаяся попытка реформирования ВБ и МВФ, и огромные накопленные в КНР золотовалютные резервы. Уже понятно, что к новым альтернативным международным финансовым институтам (а Китай также участвует в создании банка БРИКС) будет высокий интерес со стороны многих стран, которым нужны доступ к недорогой ликвидности и более справедливые условия кредитования (в частности, без требований шоковых реформ в экономики).

 – Очевидно, что Китай имеет большое влияние на Казахстан и его экономику. Усилится ли оно в свете экономических проблем в РФ?

– Частично я уже ответил на этот вопрос. Если Китай будет также успешно развиваться (а там еще много, прежде всего, острых социальных проблем, способных подорвать государство), то его экономическое влияние в ЦА в целом и Казахстане в частности будет неизбежно расти. Происходить это будет независимо от ситуации в России или других странах при условии внутреннего поступательного укрепления Китая. При этом экономическая стратегия КНР в ЦА понятна. Во-первых, Пекин стремится получить доступ к природным ресурсам региона и создать надежные континентальные маршруты их транспортировки (морские пути для Китая, например, следующие из Персидского залива более уязвимы, так как проходят по перегруженным и спорным водным участкам и могут быть быстро перекрыты мощным американским флотом). Во-вторых, через расширение трансграничной инфраструктуры и хождение юаня Китай обеспечивает рынок сбыта товаров (в первую очередь из СУАР, что дает толчок промышленности неспокойных западных китайских областей и повышает их социальную устойчивость). Еще одна задача – загрузка заказами китайских корпораций (Пекин выделяет на ЦА масштабные кредиты в рамках ШОС и двусторонних контрактов, но осваиваются они преимущественно собственными компаниями).

 – Что вы думаете по поводу влияния России в Центральной Азии? Имеется ли противостояние у Кремля с Пекином в этом направлении?

– Сегодня Россия и Китай являются стратегическими союзниками. Отношения между Москвой и Пекином продолжают развиваться по нарастающей, несмотря на интенсивные попытки «вбить клин» между нашими странами. Более всего в этом заинтересован Вашингтон, для которого союз России и Китая в Азии представляет собой такую же геополитическую опасность, как и союз России и Германии в Европе, что прямо признают представители американского истеблишмента. В 1970-е годы во многом стараниями госсекретаря США Генри Киссинджера американцам удалось сделать из коммунистического Китая противовес СССР, что они расценивают как крупнейшую дипломатическую победу времен Холодной войны.

Отсюда рассуждения о «борьбе» РФ и КНР за влияние в ЦА, по моему убеждению, можно назвать, по крайней мере, в данном историческом контексте натянутыми. С прежним противостоянием ничего общего. Глобально обе державы сохраняют здесь гораздо больше совпадающих интересов, чем противоречий. Соперничество в основном имеет место в экономической сфере, но все спорные вопросы решаются за столом переговоров.

В части же безопасности и Россия, и Китай исходят из необходимости созидания стабильной Центральной Азии без конфликтов, без наркобизнеса, без экстремизма, ядерного оружия и т.д., для чего нами учреждена ШОС. Мы понимаем, что роль Поднебесной, особенно в экономике ЦА, будет неизбежно возрастать с развитием самого Китая. Нужно учиться работать в этих условиях, конкурируя с китайскими поставщиками, отстаивая национального производителя (к чему призван Таможенный союз), но при этом сохранять добрососедские отношения с восточным соседом, преодолевать прежние опасения.