Часть 2.

Часть 3.

Часть 4.

Часть 6.

Давайте на минуту (хотя бы на минуту!), в преддверии 70-й годовщины победы советского народа в Великой Отечественной войне против немецко-фашистских захватчиков, забудем о попытках некоторых современных зарубежных политиков умалить, исказить или вовсе поставить под сомнение значение этого события. Забудем также и о желании ряда ученых переписать историю в угоду нынешней идеологической конъюнктуре.

Наша идея проста: вот фамилии тех, кто брал Берлин. Фамилии взяты из исторически очень важного литературного произведения. Это изданная по горячим следам книга «Штурм Берлина. Воспоминания, письма, дневники участников боев за Берлин», Военное издательство Министерства Вооруженных сил Союза ССР, 1948 г.

Воспоминания были записаны в 1945 г., буквально по горячим следам.

Единственно, что привнесено в цитаты (тексты) – небольшие комментарии по поводу того, какой национальности могли быть носители упомянутых фамилий. Это – для того, чтобы кое-кто понял, почему День Победы тысячу раз наш общий праздник: русский и казахский, грузинский и армянский, молдавский и белорусский, украинский и татарский, азербайджанский и киргизский…

Ономастикон Победы длинный. Очень длинный. Самый длинный в мировой истории. И этот материал, основанный всего лишь на собственных именах, взятых из первых глав одной отдельной книги, только часть в задуманной серии. Будут продолжения.

– Красноармеец А. Корчагин. «У мельницы на берегу Одера»:

«…Бойцы услышали знакомый голос своего бесстрашного командира гвардии капитана Вовченко: “Вперед, товарищи!”… Из леса вышли немецкие танки. Они били по каменной мельнице, где был расположен наш взвод, которым командовал Недобой… У ручного пулемета стоял Филипп Черный, юноша из Одесской области, вторым номером – Усманов, из далеких казахских степей… Недобой, огромный, широкоплечий, лежал, крутил усы, выжидая приближения врага… На мгновенье затих пулемет – убит пулеметчик. Немцы уже у дамбы. Усманов начинает стрелять, но он тяжело ранен. Пулемет опять замолкает… Тогда встал Недобой и, с пулеметом в одной руке, с противотанковой гранатой – в другой, скомандовал: “В атаку, за мной!” Прозвучало славное русское “ура”, завязалась рукопашная схватка. Немцы, потеряв около тридцати солдат, отступили в лес. Однако немного спустя они снова пошли в атаку. У Недобоя осталось всего четыре бойца – это были Кудака, Вдовин, Ковалевский, Клинцев…»

В эпизоде зафиксированы русские, украинские, казахские фамилии. Недобой мог быть и белорусом, Ковалевский – поляком или евреем. Погибший юный пулеметчик Филипп Черный наверняка был призван уже после освобождения Одессы, в 1944 году.

– Герой Советского Союза старшина П. Чиянев. «Первые дни»:

«…В моем расчете было всего три человека: я и наводчик Ахмет Шеринов – бывалые солдаты, дравшиеся уже за такие плацдармы на Днепре, Днестре, Висле, – и один молодой боец, который начал воевать только в Польше, – Иван Терентьев, девятнадцатилетний уралец, маленький и плотный, как кубышка, известный всему нашему полку по прозвищу “Пан-Иван”… Осетин Шеринов по характеру был совсем другой человек – никогда не шутил, любил уставной язык. Он давно воевал, но всегда в бою был строгий, сосредоточенный, а Терентьев с первого дня стал воевать легко, весело, как будто он родился на войне. Шеринов не понимал иноземных обычаев, а Терентьев и в Польше чувствовал себя, как дома, и в Германии для него ничего удивительного не было… Утром к нам прибыл командир взвода боепитания лейтенант Супрун с двумя бричками снарядов…»

Отметим русских, украинцев, осетина. На Героя Советского Союза Петра Александровича Чиянева есть полные данные: Родился в крестьянской семье, русский. Окончил четыре класса школы, работал грузчиком. В Красной армии с 1939 года. Весельчак Ваня Терентьев был призван на Урале только в 1944 г., по достижении призывного возраста.

– Герой Советского Союза гвардии майор И. Ладутько «Батальон за Одером»:

«…Когда противник пошел в последнюю, девятую атаку, в нашей траншее оставалось только тринадцать боеспособных человек. В это время вдруг отказал наш последний пулемет. И я, наверно, не писал бы этих воспоминаний, и мои храбрые боевые друзья не увидели бы торжества победы, если бы тогда не было с нами сержанта Батракова. Он тут же, не выходя из боя, исправил пулемет. Когда немцы подходили на бросок гранаты, Батраков оставлял пулемет и кидал гранаты, отбрасывал атакующих и снова возвращался к пулемету. Он погиб смертью героя в этом тяжелом бою.»

Иван Иванович Ладутько белорус, кадровый офицер. Окончил летное училище, но в 1942 году добровольно перешел в пехоту. Хотел мстить врагу, глядя ему в глаза. Был ранен, дважды контужен. Павший смертью героя сержант Батраков – наверняка русский.

– Герой Советского Союза старший сержант В. Норсеев. «Трое суток»:

«…На высоту! – приказывает командир батареи старший лейтенант Кокора… Вскоре красноармеец Долгов нашел канавку, по которой можно было пробраться в тыл, и установил связь с дивизией… – Неужели возьмут высоту, а? – спрашивает красноармеец Юдичев. А я его ругаю: “Чего ты панику поднимаешь, первый раз на войне, что ль?”…

Кокора – украинская фамилия, хотя встречается и у белорусов. Вячеслав Алексеевич Норсеев – колхозник из Кировской области, красивый русский человек (в личном деле сохранилось фото). Воевал с сентября 1941 года.

– Гвардии старшина Е. Загородний «Минометчики на огневой»:

«…Был у нас тогда замечательный ездовой Сидоров. Он все время поднимал бодрость бойцов… Вдруг у моего миномета разорвался вражеский снаряд. Меня засыпало землей. Я вылез из-под земли, увидел, что наводчика Шикова совсем завалило, и стал быстро разгребать руками землю, чтобы вытащить его. Заряжающего Батищева тоже засыпало, но он сам вылез и бросился мне помогать. Вдвоем мы вытащили наводчика, миномет и продолжали вести огонь, пока Батищев не закричал: – Товарищ командир, а где третий номер? Третьим номером был Молошников. Бросились к его окопу. Окоп завален. Стали отрывать. Молошников оказался невредим…»

Весь минометный расчет – русские. Командир расчета старшина Загородний – наверняка украинец. Впрочем, фамилия Шиков в 30% случаев может быть татарского, мордовского, башкирского и даже бурятского происхождения.

– Гвардии старший сержант И. Солод. «На командном пункте батальона»:

«…Положение наше было тяжелым, но капитан Шинкаренко спросил спокойно: – Есть связь с ротами? – и приказал дать “Чайку”. У телефона капитан Афанасьев. – Как у вас дела? – спросил Шинкаренко. – В порядке, – ответил капитан Афанасьев. В это время немцы стали подползать к дому и бросать гранаты. – Все в оборону! – закричал парторг батальона Обухов… Шинкаренко вызвал огонь минометной батареи. Мы на скорую руку рыли окопчики и отстреливались от противника. На помощь пришла самоходка. Она ударила по канаве, в которой засели немцы. Когда вокруг дома начали рваться наши мины, заместитель командира батальона гвардии капитан Сорокин, высоко подняв в руке пистолет, крикнул: – Вперед, товарищи, слава Сталину! Когда я бежал, мне казалось, что мой автомат сам выполняет требование своего хозяина, и я только боялся отстать от моего друга Николая Екимова, бежавшего рядом со мной. Ни один из прорвавшихся к КП немцев не ушел отсюда живым».

В этом боевом эпизоде принимали участие русские и украинцы. Солод – украинская фамилия. На Украине и в Белоруссии фамилии давали без типичного для России фамильного суффикса.

– Старший сержант П. Сысоев. «Четверо на высоте»:

«…До этого наш взвод понес тяжелые потери под огнем противника. Когда мы заметили подходивших к нам с тыла немцев, в траншее под моей командой было всего трое: Макрушин, Кабацких и Новиков. Федор Макрушин был мой лучший друг; так же, как и я, он воевал с первого дня войны. О войне он не любил разговаривать. Мы с ним говорили больше о том, что будет после войны. Он очень тосковал по работе, по своему сапожному мастерству. На войне он всему предпочитал гранаты; в своем вещевом мешке, кроме гранат и патронов, никогда ничего не носил. По его примеру у нас многие бойцы выбрасывали из мешков консервы, сахар, чтобы взять побольше гранат. У Макрушина была норма – восемнадцать гранат. Если у него в мешке меньше, он уже начинает беспокоиться…

Тут надо сказать о втором бойце – о Кабацких. Это был самый молодой из нас. Он, как только услышал, что у немцев появились какие-то фаустпатроны, всех стал расспрашивать, что это за оружие, как оно устроено. Сам он колхозник-тракторист из Белоруссии, в армию пришел уже в 1944 году после освобождения его местности. Сначала я думал о нем – бесшабашная голова: в левой руке – фонарь, в правой – граната, на шее – автомат, и один вскакивает через окно в подвал, из которого стреляют немцы, не поинтересовавшись даже, сколько их там. Но оказалось, что этот храбрец удивительно толковый парень. Какое бы трофейное оружие ни попало к нему в руку – покрутит его, разберет, прочистит и, смотришь, стреляет уже из этого оружия.

Третий, Новиков, был старший из нас по возрасту, типичный старый русский солдат, с большими черными усами, по характеру очень тихий человек, но исполнительнее его не найдешь: умрет, но не покинет свой пост… Макрушин ползал за гранатами еще один раз, потом нас стали обеспечивать боеприпасами старшина роты старший сержант Костенко и боец Озерский.

Озерский – польская фамилия, однако была весьма распространена в украинских и белорусских местностях, граничащих с Польшей. А вот Кабацких – это сибирская фамилия, но в материале точно указано место призыва бойца – Белоруссия. Макрушин, Новиков, Сысоев – наверняка русские, Костенко – украинец.

Вторая часть